Джульет Марильер – Тенепад (ЛП) (страница 3)

— Двигайся, — сказал мужчина и пошел дальше, таща меня за собой. — И молчи.

Боги, он собирается воспользоваться победой, забирает меня с собой, и мне придется разделить с ним кровать, слушаться его и… Ужасно.

— Но… — начала я.

— Шшш! — он резко провел пальцами по своему горлу.

После этого говорить я не пыталась. И мне едва хватало дыхания, чтобы поспевать за ним. Мы шли по поселению в тишине, проходя между домов и по крутому склону к темнеющему лесу. Шум игорной лодки остался позади. Я смогла оглянуться через плечо, но пристань была пустой. Никто за мной не шел. Я представила, как отец проснется утром и поймет, что проиграл единственную дочь, последнюю частичку семьи. Я не могла найти слезы. Не могла найти слова. Я была пустой, как кувшин, пустой предмет, утративший смысл. Рука тугим браслетом сжимала мое запястье, и я шагала, двигаясь вперед.

Мы почти укрылись за деревьями, но тут до холма донесся новый звук, и от него кровь стыла в жилах. Спутник замер и развернулся, удерживая меня. Грохот копыт, звяканье металла. Всадники появились в поле зрения, промчались по дороге в поселение. Лунный свет делал их призрачными и странными в темных накидках и масках. Я не знала, что могу бояться еще сильнее, но все же смогла. Я издала, наверное, какой-то звук, потому что мне на ухо зашипели:

— Шшш!

Для Сбора было еще рано, едва наступила осень. Но они были здесь, грохотали, выбивали дверь, заходили в каждую хижину, чтобы выгнать жителей громкими приказами и — теперь — еще и факелами, в свете которых из дома вытащили за волосы мужчину, ребенка отобрали у кричащей матери, пару коз зарезали, а возмущенную собаку пнули сапогом. Силовики короля. Три года назад они уничтожили мою бабушку за ее мудрость, а мой брат погиб в попытке защитить нашу деревню от жестокости Сбора. Три года назад сердце отца, уже ослабленное потерей мамы, разбилось от горя из-за стольких смертей. Боги, сколько кошмаров может случиться за ночь? Сколько печали мы увидим своими глазами?

Спутник потянул меня за руку, повернув голову к темному лесу на холме. Он был прав: если есть шанс, мы должны исчезнуть бесшумно, пока воины короля нас не заметили. Но…

Я указала на пристань, на лодку, где все еще дрались мужчины, не зная о тьме, что приближается к ним. Может, у тех, кто там был, в поселении были жены и дети, и теперь их семьи были разрушены. И мой отец…

Кто-то увидел лодку с ее огнями. Кто-то пошел по пристани к ней. Другой пришел с факелом, и через миг пылающая стрела описала в воздухе дугу и над чернильными водами примчалась к лодке, вонзившись в нее. Во мне поднимался крик. Он не успел сорваться, рука зажала мой рот.

И судно вспыхнуло жарко и ярко, огонь поглотил ее. Может, кто и успел спрыгнуть, но их тела горели. Может, мне только показалось. Мне было плохо, глаза, казалось, вывалятся из орбит, а колени подкашивались.

— Ни звука, — тихо сказал мне на ухо мужчина. — Если закричишь, они нас найдут, — он убрал руку от моего рта.

— Отец! — прошептала я. — Он не умеет плавать! Я должна его спасти, вы должны меня отпустить…

Он шептал:

— Пойдешь туда, и мы присоединимся к их улову. Идем. Нужно уходить.

Я не могла отвести взгляда, ноги приросли к месту. Огонь бушевал, сжигая судно. Если отец и пережил пламя, он утонул в Темноводной. Если вода не забрала его, это сделают Силовики. Я смотрела на пламя, мне хотелось сделать невозможное, полететь туда и забрать его у смерти, унести в безопасное место, которого уже не существовало.

— Идем, — прошептал спутник, но не тянул за запястье, а протянул руку. — Быстрее.

Я проскулила. Погибли. Все. Я осталась последней. Я помнила слова бабушки: «Стань такой, какой я не смогла быть, Нерин».

— Идем, — снова сказал он. Я взяла его за руку, и мы побежали в темноту леса.

Глава вторая:

Мы шли половину ночи. Я не знала, как могу идти, ведь валилась с ног от усталости, когда мы с отцом пришли к Темноводье. Это не Нерин пятнадцати лет, сирота с опасным даром, взбиралась на холм и спускалась по тропе, проходящей через поля, где спал скот в лунном свете, а потом шла все выше по обрывистой дороге к другой долине. Нерин слишком устала, была слишком несчастной, слишком потрясенной, чтобы шагать. Девушка, идущая за мужчиной, выигравшем ее, была тенью, пустой оболочкой. Она шла инстинктивно, крики Силовиков все еще звенели в ее ушах, вспышки огней сверкали перед глазами, внутри все сковал холод. Она шла, потому что не было пути назад.

Мы остановились на скрытой поляне с тремя большими валунами в центре. Ее окружали высокие и мрачные ели, несущие ночной дозор. Все двигалось вокруг меня, словно я оказалась посреди моря или кружащихся туч.

— Садись, — сказал мой спутник, и мои ноги подкосились, я рухнула рядом с камнями, где он оставил свою сумку. Тел задрожало, и я не могла с этим совладать.

Мужчина был занят, а я куталась в шаль, пытаясь согреться, и следила за ним. Теперь сознание не было занято ходьбой, и я вспомнила, что теперь стала его собственностью, и он мог обращаться со мной, как хотел. Он собрал хворост, развел костер, вытащил съестное, явно намереваясь готовить ужин. Может, до рассвета мы уже не будем идти.

Я думала только об одной причине, по которой он решил выиграть меня, и это меня пугало. Я никогда не возлежала с мужчиной раньше. Хотя мы с отцом жили бедно, его присутствие защищало меня от ненужных поползновений. Давным-давно я мечтала, что встречу мужчину, полюблю его, и мы сыграем свадьбу. Но мир, где такие мечты могли сбыться, давно исчез. И я оказалась с молчаливым незнакомцем, который задумал что-то сделать со мной у костра, и должна была ему все позволить. Он казался опасным.

Но он явно не спешил. Огонь ровно горел, и я, несмотря ни на что, придвинулась ближе к теплу. У него была фляжка с водой, из глубин сумки он достал зерно. Я смотрела, как он все смешивает в маленьком железном котелке, стоявшем на намеренно оказавшемся в костре камне. Каждое движение было со смыслом и продуманным.

— Ты голодна, — отметил он.

— Нет… Не могу… — зубы стучали не только от холода.

— Сядь ближе.

— Н-нет… — я посмотрела на свои ладони, не в силах облечь в слова то, что заставляло меня дрожать и мямлить. Каша уже пахла, и я сглотнула.

Я услышала его шаги, он приблизился ко мне. Я сжалась. Через миг его накидка опустилась на мои плечи, тяжелая и теплая, и он ушел. Я подняла голову, а он сидел у костра и смотрел на меня. Я моргнула. Я впервые видела его без глубокого капюшона. И я не знала, чего я ждала. Точно не того, что он окажется таким юным. Он выглядел всего на пять или шесть лет старше меня. Лицо нельзя было назвать красивым. Нос несколько раз ломали, на подбородке был неровный шрам, а другой был от раны, что чуть не лишила его правого глаза. На голове и подбородке была черная щетина. Глубоко посаженные серые глаза смотрели на меня, но их нельзя было прочитать.

Я укуталась в накидку, но успокаивающий вес и тепло огня не смогли прогнать холод из меня. Я прочистила горло, решив заговорить.

— Ч-что вы хотите от меня? — выдавила я и заметила, что в его лице что-то изменилось, словно до этого он не понимал, почему я была так напугана.

— Не надо меня бояться, — сказал он. — Нерин, да?

— Мм, — я выдохнула. — А вы…?

— Я тебя трогать не собираюсь, поверь.

Но другие не стали бы мешкать. И я ощутила облегчение, вспомнила ужасное прикосновение рук краснолицего мужчины.

— Я у вас в долгу, — если бы он не согласился на игру, если бы не увел меня из поселения, я сгорела бы или утонула, а то и попала бы к Силовикам.

— У меня и без этого достаточно сложностей, — сообщил мой спутник. Я не знала, имеет ли он в виду сложности того, что я в долгу, или того, что он забрал девушку, которой было всего пятнадцать. — Согревайся, ешь, спи. Со мной ты в безопасности.

— Тогда… — я смотрела, как он забирает котелок из огня и отделяет половину каши в металлическую чашку. — Тогда почему вы согласились играть? Почему не оставили нас?

Он протянул чашку мне, предлагая и костяную ложку.

— Ешь, — сказал он. — Этого мало, но зато горячее.

Каша была с комочками и разварившейся, но вкус был божественным.

— Ешь медленно, а то обожжешь рот, — сказал мужчина. Он ел из котелка, используя кусок коры как ложку. — Как давно ты ела горячую пищу?

— Не помню.

— Давно в дороге, значит.

Я не ответила. Вопросы были опасными, даже когда скрывать было нечего. За неверный ответ могли и убить, как и за то, что ответил мало.

— У тебя остались родственники? Или дом, куда можно уйти?

Было сложно поверить, что я была здесь в безопасности, хотя еда, огонь и теплая накидка успокаивали меня. Осознание потери и мрачная мысль, что я осталась одна, скрылись внутри меня, как и с представлением, что отец сгорел, раскрыв от боли рот. Воспоминание о Силовиках в поселении, делающих жестокую работу, пробудило во мне другие мрачные воспоминания, другой набег. Тело предало меня, оно собиралось спать, согретое и сытое.

— Нет, — сказала я. — Иначе меня бы не было на том судне.

— А вещи? Оставила там?

Я указала на сумочку, что несла на плече.

— Это все, что есть.

Он пальцами собрал остатки каши из котелка. Я давно доела.

— Ты спрашивала, почему я согласился играть. Скажем так, я дал тебе выбор. Куда ты шла с отцом?