Джульет Марильер – Тенепад (ЛП) (страница 28)
— Семь достоинств, да?
Еще больше шепота, больше взглядов в сторону Сильвер. Никто не хотел говорить. Может, она уже рассказала им, что стоит объяснять мне, а что нужно хранить в секрете.
— Сильвер, — вмешалась я, — что случится, если я попробую Зов до того, как покажу эти достоинства? До того, как меня научат?
Молчание. Сильвер сказала:
— Будет так же, как если бы младенцу дали нож.
— Хуже, — сказала Тихая. — Ты можешь навредить не только себе, но и тем, кто с тобой.
— Когда я позвала камнемона, никакого вреда не было.
— Тебе повезло, — строго сказала Сильвер. — Не вздумай повторить. Ты не представляешь всей опасности. Лучше бы, чтобы тебя уничтожили вместе с твоей семьей, чем дать тебе использовать этот дар сейчас.
Это меня заткнуло. Груз потерь — давних, новых — опустился на меня, укутав печалью.
Через какое-то время Тихая прошептала:
— Не расстраивайся, девочка. Ты уже в пути, у тебя хорошее сердце. И, насколько мы слышали, если бы ты в тот день не использовала дар, призвав камнемона, ты бы с нами тут не сидела, — Сильвер хотела перебить, но Тихая вскинула голову с упрямым взглядом. — Ты найдешь правильный путь, не сомневайся, — она уставилась на Сильвер, та смотрела в ответ с нескрываемым недовольством.
Я не хотела быть причиной раздора в их компании. Связи дружбы были редкими.
— Надеюсь, это будет уже скоро, — тихо сказала я. — Там, куда мы идем, я буду куда полезнее, если хотя бы начну обучение Зовущей.
Стояла странная тишина, словно я сказала что-то страшное.
— Что? Что такое?
Сильвер кашлянула.
— Ты сказала «куда мы идем», — в ее голосе не было враждебности. Она звучала даже виновато. — Дальше мы с тобой идти не можем.
— Но… — я запнулась, вспомнив долгие холодные ночи, одинокий путь. — Я думала… — я много раз просила добрый народец не ходить за мной, чтобы не привести их к опасности. Теперь я слишком сильно хотела их общества.
— Мы не можем идти с тобой, — сказала Тихая. — Никто из нас, — она обвела рукой круг существ, — не может пройти место, что ты зовешь Одиноким озером. Это на границе нашего Поста.
— Поста?
— Айе, — сказала Тихая. — Недалеко от Одинокого озера Северный пост. Мы не можем пойти туда, это запрещено Старыми законами.
Наверное, я выглядела тупо, потому что сразу несколько голосов стало объяснять одновременно. Сильвер подняла руку, заглушив их.
— Законы Стражей, Нерин, — сказала она, по ее тону было понятно, что это было очень важно. — Они поделили землю Олбана на четыре Поста. Когда Стражи были среди нас, в старые дни, каждый обитал в своем Посте, и те, кто жил там, искали у Стражей мудрости и защиты, решения споров. А теперь Великих нет, но мы соблюдаем их законы. Мы не можем пересечь границу своего Поста, это запрещено.
— Расскажите, куда они ушли, — сказала я, едва мирясь с тем, что завтра я снова буду идти одна. — Великие.
— Это твой король Кельдек прогнал их, — сказала Тихая. — Стражи пришли на эту землю давным-давно. Они правили нашим видом от духов до броллаханов, до морских чудищ, и правили они, в основном, мудро. А потом в Олбане появились люди. Они не всегда были жестокими. Но могли вести себя бездумно. Были хорошие времена и темные. Но этот король Кельдек — темнейшее из всех времен. Он пришел с холодным железом и прогнал магию, он сжал в кулак сердце старой земли, — они судорожно вздохнули. — Стражи ушли глубоко, — сказала Тихая, — а народец поменьше, как мы, начал блуждать. Но некоторые старые приказы остались. Последний из Старых законов остался, и это правила Постов. Мы живем в пределах своего Поста, храним его границы, привязаны к его сердцу и духу. Мы храним знания.
— Ясно. Я за границей есть добрый народец? Который знает вас?
— Может, там есть те, кто поможет тебе, — сказал Доу. — Но мы не уверены. И мы не можем послать им весть, чтобы попросить их о помощи.
— Но вы ведь можете летать, да? Или послать птицу, что будет вашими глазами? Не могли бы вы…
— Нельзя перелететь или использовать магию за границей, — сказала Тихая. — Закон есть закон. Он такой же, как был в старину, в давних песнях. Когда ты во тьме, тебе нужна лампа. И закон — наша лампа.
— Понимаю, — сказала я, сердце было тяжелым. Я уже ходила одна. Почему теперь это казалось тяжелым делом? — Я смогу. Но я все еще слаба после болезни. И, может… Тихая, может, вы дадите мне с собой немного своего настоя? Я буду использовать его с умом. Так у меня будет надежда, что я дойду, — я все еще не могла произнести название Тенепада.
Тихая покачала головой.
— Нет, девочка. Я не могу. Это мощный и эффективный настой, айе. Чем больше у тебя есть, тем больше будет хотеться. Я уже дала тебе три чашки, а ты хочешь еще, потому что настой дает редкое чувство здоровья, чувство, что ты можешь забраться на гору. Из-за такого желания можно и погибнуть. Тебе лучше идти без такой помощи, ведь это уже будет не благо, а отрава.
Ответа не было. Я чувствовала желание, но не настолько отчаянное, чтобы молить или красть. Это было предупреждение о том, что случится, если поступить глупо. Я не могла винить Тихую за такую помощь, без этого настоя я не дошла бы до этого укрытия. Я буду спать эту ночь в укрытии. Среди друзей. А завтра тенями нависло надо мной.
«Вряд ли я меня получится», — раздавалось в голове, но я не могла произнести этого вслух. Смелость будет моим единственным оружием, когда добрый народец оставит меня, и я не могла отказываться от нее.
— Есть и другой ответ, — сказало существо, что до этого молчало, морщинистое и с лицом, похожим на засохшую репу, с черными блестящими глазами. Оно приковыляло ближе, сжимая в руках крохотную трость из ясеня. Тело его могло быть какой угодно формы, поскольку было укутано в балахон с заплатами, ниспадающий до пола. Его волосы были белыми, как перья лебедя, и торчали. — Есть другой путь.
Сильвер смерила существо испепеляющим взглядом, но оно не дрогнуло. Через какое-то время сильфида вздохнула и кивнула.
— Расскажи ей, — разрешила она. — Нерин, это Терн. Он — старейшина нашего клана. Мы долго спорили из-за тебя.
Что может быть безопасным при Кельдеке?
— Хорошо, — сказала я. — Расскажите, — я поклонилась старейшине с уважением.
— Когда стало ясно, что король собирается сокрушить все добро в Олбане и его народе, — сказал Терн, его голос был низким и сильным для такого крохи, — Великие ушли. Далеко. И многие наши, большие и маленькие, сильные и слабые. Многие скрылись. И только некоторые решили остаться в печальном месте. Каким стал Олбан при правлении твоего короля.
— Не моего, — возразила я.
— Кельдек — человек, как и ты. Но он не Зовущий, и хотя у него есть власть, эта власть — жестокая сила. Не все оружие есть в его руках. Ты — одно из таких орудий, Нерин, или станешь, если последуешь пути Зовущей. Это делает тебя ценной. Делает тебя опасной. Как и сказала Сильвер, мы говорили об этом, видя твою связь с Силовиком. Некоторые из нас думают, что тебе не стоит идти.
Я потрясенно выпрямилась.
— Я должна идти! — воскликнула я. — Я не могу сдаться! Так все будет у Кельдека! Так никто не будет бороться за Олбан!
— Спокойно, девочка, — сказала Тихая. — Выслушай Терна.
Я кивнула, хотя сердце похолодело. Добрый народец не верил в меня. Они сомневались, что у меня получится.
— Мы можем предложить тебе убежище среди нас, — сказал Терн. — Там ты будешь жить без страха этого короля. Он не достанет тебя, место скрыто древней магией. Это хорошее место, Нерин. Там нет других людей, ты будешь среди нашего народа, и я не думаю, что это тебя пугает. Ты сможешь жить спокойно, зная, что Кельдек не использует тебя для зла. Я вижу сомнение на твоем лице, я понимаю его. Знай, это предложение — большая привилегия. Раз в пятьсот твоих лет человеку позволяют жить среди нас. Выбери это, и ты не сохранишь Олбан, но убережешься сама, Нерин, не сможешь стать той, кто разрушит Олбан.
— Если я соглашусь, — сказала я, чувствуя вдруг себя старой и уставшей, — будут ли те, кто не скрылся, бороться за свободу? Станете ли вы бороться с кем-то из моего вида, чтобы одолеть Кельдека?
В тишине добрый народец переглядывался, и это говорило мне больше любых слов.
— Зависит от Зовущего, да? Как тогда с морским народцем и броллаханами. Без Зовущего добрый народец и люди не будут сотрудничать, и Стражи не вернутся. Значит, и Кельдека не свергнут.
— А за ним придет его сын, — сказал с горечью Доу. — Паренек в отца, несомненно.
Этот выбор был ужасным.
— Я бы дал тебе время, — с жалостью говорил Терн. — Но ты здесь до рассвета. Если хочешь уйти, то потом ты покинешь это место.
Этот выбор определял мою жизнь. В пещере было спокойно, и я знала, что мне не нужно время.
— Я уважаю ваше предложение, — робко сказала я. — Это почетно. Но я не могу его принять. Место, куда я иду, вы уже, наверное, знаете, куда, хоть я и не назову его, может быть единственным во всем Олбане, где народ попытается выступить против Кельдека. Я хотела попасть туда и до того, как узнала, что я — Зовущая. А теперь я могу предложить им нечто большее, чем тот же образ мыслей. Вы зря сомневаетесь во мне. Я не дамся королю живой, — я оглядела народец, а они не были удивлены. — Я иду. Мой брат умер, борясь за Олбан. Я знаю, что риск высок, но я должна это сделать.