Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 59)

— Да?

Он переводит взгляд на меня.

— Да.

Мы выходим из кабинки и промываем кисточки, затем надеваем куртки и спускаемся в вестибюль. Чуть избавившись от гнева, Кросби прикладывает больше усилий, чтобы скрыть банку с краской, хотя теперь уже охранник оказывается на своем посту и с подозрением наблюдает за нами.

— Добрый вечер, — приветствует он.

— Добрый вечер, — отвечаем мы, спеша прочь. Одна из кистей выпадает из кармана Кросби, оставляя мокрый след на отполированном полу, и я быстро ее подхватываю.

— Что вы делали наверху? — спрашивает охранник, вставая. Он здоровяк, вооружен лишь фонариком и рацией, и не является для нас угрозой, когда мы выбегаем в двери и заскакиваем на мой велосипед.

Охранник не гонится за нами, но Кросби все равно жмет на педали как сумасшедший. Я цепляюсь за его торс, ощущая, как банка с краской прижимается к его животу, а его грудная клетка расширяется после каждого вздоха. От прохладного воздуха пощипывает кожу, и, прикрыв глаза, я зарываюсь лицом в его дутую куртку. Прежде чем сама это осознаю, я начинаю смеяться. Я так сильно смеюсь, что весь велик трясется, и Кросби бросает на меня взгляд через плечо, пытаясь понять, что происходит.

— Нора! — восклицает он, слова растворяются в ледяном ветру. — Что ты делаешь?

— Ничего, — бормочу я в ткань, понимая, что он не может услышать. — Не останавливайся.

Хотя он и не может разобрать моих слов, но не останавливается, пока мы не возвращаемся к дому братства и не тормозим на лужайке.

— Ты смеешься или плачешь? — уточняет он, позволяя банке с краской выпасть из его куртки и подскочить на замерзшей земле. — Я не могу понять.

— Смеюсь, — признаюсь я. — Сама не знаю почему.

На улице слишком темно, чтобы я могла различить блеск, который обычно появляется в его глазах в такой ситуации, но я не останавливаю его, когда он прижимает меня спиной к стволу древнего дуба и накрывает мой рот своим. Его пальцы зарываются в мои волосы и тянут почти до боли, но и тут я его не останавливаю. Просто целую в ответ со всей злостью, облегчением, радостью и скорее с неожиданной горячностью, чем холодностью.

— В доме, — выдыхаю я, отстраняясь, чтобы перевести дух.

— Здесь? — спрашивает он. — Ты уверена?

Я толкаю его к зданию.

— Да.

Он хватает меня за руку и тащит вверх по лестнице. Я слышу парочку мяуканий из гостиной, но не обращаю на них внимания, расстегиваю свою куртку и следую за Кросби в его комнату. Мы целуемся, обжимаемся и раздеваемся, но когда мы уже наполовину лишаемся одежды, он вдруг останавливается и отстраняется на шаг.

— Черт, — бормочет он. — Нора, у меня нет презервативов.

Несколько секунд мой рот лишь беззвучно открывается и закрывается.

— А ты не можешь… одолжить парочку?

— Могу, но ты правда хочешь, чтобы я спустился и попросил их? В смысле, они наверняка уже обо всем догадываются, но я знаю, как ты относишься к тому, что треплют твое имя.

По идее этого не должно было произойти, однако эти слова сбили весь настрой. Моя рубашка распахнута до пупка, и я медленно застегиваю ее, чтобы скрыть кружевной розовый бра. Кросби стонет и подхватывает свою футболку с пола.

У меня все внутри сжимается, когда я замечаю, как от эрекции у него топорщатся спортивки. Он прослеживает мой взгляд и отмахивается от моих немых извинений.

— Это не твоя вина, — говорит он. — Я вкладывал их в свой бумажник, чтобы принести к тебе в квартиру и забыл пополнить запасы.

— Мне нужно было прикупить для своей комнаты, чтобы ты был не единственным, кто вечно их приносит.

— Ты права. Это все твоя вина.

Я улыбаюсь его попытке ослабить возникшее было между нами напряжение. Это уже не совсем гнев, но тем не менее не похоже, что все уже закончилось.

— Знаешь… — начинаю я, кладя ладонь ему на грудь и толкая его на кровать. — Прошлый раз ты продемонстрировал свой «фокус», а я свой — нет.

Его брови взлетают до комичного высоко. Я никогда не делала ему минета и, хотя в первую нашу совместную ночь предлагала ему, а он сказал «не в этот раз», однако ни разу не пытался заставить меня это сделать. Но теперь я сама хочу. Мой опыт в этом вопросе довольно ограничен и неприятен, но также было и с получением подобных ласк самой, а на деле это оказалось очень приятным занятием.

Он останавливается, когда касается кровати подколенной ямкой, но не присаживается. Тяжело выдыхает, когда я опускаю руку и глажу его, твердого и горячего, через хлопчатобумажную ткань.

— Это я тоже не часто делала, — шепчу ему на ухо, держа лицо так, чтобы он не мог видеть, как меня смутило это признание. — Поэтому скажи, что тебе нравится.

— Нора, — выдыхает он хрипло и страдальчески, и это так заводит.

Я начинаю опускаться на колени, но он останавливает меня.

— Ты не обязана, — говорит он, часто моргая. — Если ты думаешь, что должна в качестве извинения, то не нужно. Все в порядке.

— Я не пытаюсь таким образом извиниться.

— Сделай это только если на самом деле, действительно этого хочешь.

Я удерживаю его взгляд, и мы одновременно разрываем его, ухмылки превращаются в широкие улыбки.

— Я хочу этого, Кросби. Я испытываю такую потребность.

— Хорошо, ты меня убедила, — скороговоркой изрекает он.

Я опускаюсь на колени и параллельно стягиваю с него спортивные штаны и боксеры, побуждая присесть, а затем медленно развожу его колени в стороны, надеясь, что не выгляжу при этом так же нервно, как себя чувствую. Я тоже возбуждена, но вернувшись только что с замалевывания двадцати пяти имен девушек, которые, возможно, преуспели в этом деле, я не могу избавиться от беспокойства.

— Ты в порядке? — спрашивает он, заправляя мне за ухо выбившийся локон.

— Да, — тихо отвечаю я, склоняясь, чтобы взять его в рот. Мое действие мгновенно вознаграждается резким стоном и напряжением в его бедрах у моих плеч. Он поглаживает мне волосы и мурлычет мое имя наряду с кучей других бессвязных слов, и хотя я знаю, что делаю все неидеально, ему похоже нравится. Хвала у него в равной мере чередуется с мольбами, и прежде чем дойти до грани, он дотягивается до лежащей поблизости коробки с салфетками и кончает себе в руку.

Его голова падает на грудь, и он вздыхает, а затем вяло тянется и подтягивает вверх свои штаны. Я тихонько сижу рядом с ним на кровати и поднимаю глаза, лишь когда чувствую, что он развернулся ко мне. Он слабо улыбается и проводит ладонью по моей щеке, а когда отводит назад руку, то между его большим и указательным пальцами оказывается зажат четвертак.

— Та-дам.

— Ты мастер-волшебник.

Он склоняется и целует меня.

— Спасибо.

— Я больше этого не скажу, так что наслаждайся.

Он смеется.

— Не за комплимент, Нора.

Я закусываю губу, польщенная, но вместе с тем все еще немного смущенная.

— Нет проблем.

Он улыбается и утягивает меня на постель, ловко расстегивая пуговицы на моей рубашке.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, останавливая его руку.

— Ты же сама сказала, — отвечает он, высвобождая свою руку и возобновляя прерванное занятие. — Я мастер. И сейчас я собираюсь показать тебе парочку других фокусов.

— Я сказала, что ты мастер-волшебник.

— А еще ты сказала, что больше этого не скажешь, так что верить тебе нельзя.

Я смеюсь, а он тем временем скользит своей грубой рукой по моему животу и ныряет под пояс моих джинсов прямо мне в трусики.

— Кросби, — выдыхаю я.

— Мастер, — исправляет он.

Я фыркаю от смеха.

— Отстань.

Он снова меня целует.