Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 56)

Мы с Марселой переглядываемся, и я медленно качаю головой. Он не расслышал нас.

— Пончики, — в конце концов произносит Марсела. — Мы забыли о двух, и они подгорели.

— А-а, — Нэйт вытирает руки бумажным полотенцем и подходит проверить жаровню, в которой у меня на самом деле остались погибать два пончика. — Ну же, Нора, — упрекает он. — Еда стоит денег.

— Прости, босс. Что ты тут делаешь?

— Мы раздобыли дерево. Я просто заскочил прихватить напиток для Селестии.

Мы с Марселой обе закатываем глаза.

— Все не так уж и плохо, — протестует он, пока мы провожаем его взглядами в зал. В кафе никого, так что мы устраиваемся за стойкой, когда он начинает готовить пену из низкокалорийного молока.

— А почему она не зашла? — спрашиваю я. — Боится, что кто-то сопрет ваше дерево?

Его губы изгибаются в усмешке.

— Вряд ли.

— Тогда в чем проблема?

Он многозначительно смотрит на Марселу.

— Ты действительно хочешь знать?

Марсела скрещивает на груди руки, обидевшись.

— Из-за меня? Я любезна с ней!

— Никто никогда и ни за что не скажет, что ты «любезная» с Селестией, — отвечает он. — Едва сдерживаемое кипящее негодование — будет более точным определением.

— Она носит мех круглый год! Это подозрительно.

— Или, может… — Он аккуратно переливает напиток в стаканчик «на вынос». — Может, она хочет носить мех, поэтому просто его носит.

— В этом даже нет смысла.

Нэйт ничего не отвечает, проходит через вращающиеся двери в кухню, подняв руку в прощальном жесте.

Марсела разворачивается ко мне.

— Он все слышал.

— О чем ты?

— «Она просто его носит?» Это явно шпилька в мой адрес, ведь я не «ношу мех»!

— Тебе не кажется, что ты слегка преувеличиваешь, совсем чуть-чуть?

Центральная дверь распахивается и в зал вплывает та же группа моделей из каталога, которая зачастила в кофейню с тех пор, как Кросби стал проводить тут время. На них восхитительные полупальто пастельных тонов и крошечные шапочки с помпонами, а их мудреные заказы на напитки вгонят в краску даже Селестию. Уже и Марсела ворчит, приступая к работе.

— Здесь что-то тихо, — отмечает одна из девушек. У нее невероятно прямые волосы платинового цвета, которые буквально мерцают на фоне лимонно-желтого пальто.

— Спокойный день, — соглашаюсь я, передавая ей полусладкий молочный мокко с миндалем.

— Где Кросби?

Я отдаю ей сдачу, и она бросает доллар в банку с чаевыми.

— Не знаю.

— Хммм. — С мгновение она изучает меня, затем возвращается к своим подругам за столиком в углу.

— Что это было? — Марсела спрашивает себе под нос.

— Такое бывает, — отвечаю я, стараясь не звучать обеспокоенной.

— Что бывает?

— Люди. Даже после того как мы стали встречаться с Кросби в открытую, похоже, люди наблюдают за нами, сплетничают и все такое.

— А декан знает?

— У нас встреча на следующей неделе. Если у меня хорошие оценки и ни за что не арестовали, то проблем возникнуть не должно.

— Верно. До тех пор, пока он не продемонстрирует тебе фотографию твоего имени на стене в туалете здания Союза Студентов и не спросит, какую часть бесед о сексе ты не поняла.

У меня замирает сердце.

— Ты о чем? Мое имя…

— Эй, — она вскидывает руки, сдаваясь. — Это была шутка. Прости.

Я делаю глубокий вдох.

— Это неважно, — говорю я твердо. — Потому что это другое. У нас по-другому. Я не «Кросбаба».

Она гладит меня по предплечью.

— Я знаю.

Но мое отрицание звучит неубедительно даже для меня, и слова все еще крутятся в моей голове, когда в восемь часов мы закрываем кофейню и я обещаю себе, что покачу прямо домой, хотя и выбираю маршрут, который через полчаса приведет меня к зданию Союза Студентов.

Пристегнув свой велосипед, я быстрой походкой пересекаю практически пустой вестибюль, стараясь вести себя непринужденно. Пока поднимаюсь на лифте, пульс стучит у меня в висках, и я думаю только о том, что увижу свое имя в списке, чем по дурости гордилась бы в прошлом году и что ужасает меня сейчас. Потому что мое заявление было правдой: я изменилась. У нас по-другому.

Толкнув дверь в туалет и никого там не обнаружив, я шмыгаю прямо в кабинку, в которой отслеживаются списки команды. Мои пламенные молитвы о том, чтобы стену закрасили, не были услышаны и стена предстает в том виде, какой я ее помню.

Я выдыхаю и через силу пробегаю взглядом по именам в списке Кросби, пока не дохожу до самого конца. Никакой Норы Кинкейд.

Затем я пересматриваю еще раз.

Может, моего имени там и нет, но в мое последнее посещение список Кросби насчитывал двадцать пять имен. А теперь в нем двадцать восемь. И все они совпадают с датами их недельной групповой поездки.

Я отшатываюсь, шокировано глядя на список. Часть меня считает, что он не мог бы такого сделать, а другая часть полагает, что определенно сделал бы. Особенно после моего эмоционального взрыва за два дня до его отъезда. Я мысленно возвращаюсь к ночи, когда он приехал и показал мне тот «фокус» — было ли это извинением?

У меня начинает дрожать нижняя губа, и я стараюсь сдержать слезы. «Он бы этого не сделал», говорю я себе, выбегая из туалета и несясь вниз по лестнице, слишком разгневанная и сбитая с толку, чтобы дожидаться лифта. Я вспоминаю его реакцию в тот вечер, когда он пришел и увидел, как мы с Келланом садимся ужинать — он бы не сделал ничего такого, чтобы я чувствовала себя подобным образом. Не сделал. Мы не влюблены, но и не чужие друг другу.

Мы находимся, или находились, на пути к чему-то лучшему.

Мой мозг вновь пытается направить меня домой, но сердце и ноги несут прямо к дому братства. Я бросаю велик на лужайке перед зданием, несусь вверх по ступенькам и громко стучу. Без солнечного тепла ночи темные и холодные, я дрожу и переминаюсь с ноги на ногу, пока ожидаю. Наконец Дэйн открывает дверь и, увидев меня, расплывается в улыбке. Я никогда не ночевала тут, но бывала пару раз с тех пор, как мы с Кросби начали встречаться, и парней, похоже, скорее забавляли наши отношения, чем докучали.

— Хэй, Нора, — приветствует он.

— Привет, Дэйн. Он тут?

— Да. У себя.

— Спасибо, — коврик перед дверью, конечно же, отсутствует, так что я вытираю ноги, как могу, и спешу вверх по лестнице, стараясь успокоиться. Я буду рациональной. Буду терпеливой. И если он не изменил мне с тремя девчонками на прошлой неделе, то буду в полном порядке. Потому что в противном случае…

Тогда я ничего не понимаю.

Все двери на втором этаже затворены, и когда я дергаю дверную ручку в комнату Кросби, та заперта. Я слышу знакомый стрекот эллиптического тренажера и стучу громче, чтобы он мог услышать меня, даже если на нем наушники. Спустя мгновение шум прекращается и открывается дверь, он удивлен меня видеть. На нем старая, мокрая от пота футболка, зеленые баскетбольные шорты, и он босиком. Волосы торчат в разные стороны, будто он провел по ним руками, прежде чем открыть.

Вот идиотка, чувствую, что глаза начинает жечь от слез, и пару секунд я пялюсь на него, а в голове вертится куча бессвязных мыслей. Наконец я беру себя в руки.

— Почему?

Он вытирает рот тыльной стороной ладони.