Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 43)

— Нет, я собираюсь сделать это. И если все пойдет крахом, то обвиню в этом тебя.

— Звучит абсолютно зрело и разумно.

— А ты где будешь?

— Когда? Во время твоего выступления?

— Да.

— В зале. Обслуживая столики, наблюдая, ну или занимаясь чем-нибудь еще. Я работаю, не забыл?

— Верно, — кивает он.

— Хочешь, чтобы я смотрела? Я могу не смотреть, если пожелаешь. Спрячусь за прилавком и прикрою уши.

— Нет, — отвечает он. — Будь там.

— Обещаю, — наклоняюсь, чтобы поцеловать его в щеку.

— Хэй, — Он ловит меня за подбородок и прижимает спиной к стене. — Не дразнись.

— Я собиралась приободрить.

— Тогда приободри сильнее, — предлагает он, прежде чем целует меня. По-настоящему целует. Так настойчиво и основательно, что я задаюсь вопросом, не была ли вся эта «боязнь сцены» подстроена с единственной целью выманить меня сюда, чтобы залезть рукой мне под майку и бесстыдно лапать во имя утешения.

— Хэй! — наконец отстраняюсь я, перехватывая его расшалившуюся руку. — Я на работе. А тебе скоро подниматься на сцену.

Он слегка толкает меня своими бедрами.

— Я уже вроде как поднялся.

— Удачи на выступлении. Не то чтобы она тебе особо требовалась.

Он ухмыляется и тянется мне за ухо, вытягивая четвертак.

— Конечно, она мне не требуется.

* * *

Как оказалось, удача ему не нужна. Он выполняет несколько фокусов — иллюзий — которые я уже видела, плюс парочку совершенно для меня новых. После сорока пяти минут критичной поэзии, акустических каверов песен и двух танцев в стиле Солт-эн-Пэпа¹⁴, он становится приятным разнообразием.

Я околачиваюсь возле Келлана в конце второго ряда и смеюсь за его плечом, когда вижу, что он записывает на свой телефон все представление. Кросби периодически поглядывает на меня, но стоит ему погрузиться в выступление, становится заметно, как его нервозность спадает, а уверенность наоборот растет. Зрители полностью поглощены действом, смеются там, где им полагается, охают и ахают в соответствующие моменты. В конце выступления ему аплодируют стоя, отчего он краснеет как помидор, пока собирает свои вещи, неловко кланяется и спешит уйти со сцены.

— Это было великолепно! — восклицает Келлан. Марсела сидит слева от него, и он толкает ее локтем: — Разве это было не здорово?

Марсела смотрит на Нэйта и Селестию, сидящих на первом ряду.

— Очень здорово, — отстраненно вторит она. Однако, как только Нэйт идет на сцену, чтобы объявить следующего исполнителя, она вдруг разворачивается к Келлану и вся сияет, зная, что теперь у них есть зритель. — Ты должно быть гордишься.

Я стараюсь не сострить и маневрирую сквозь толпу. Я приметила, как Кросби исчез в небольшом коридоре, ведущем в туалеты, поэтому протискиваюсь в том же направлении, в то время как на сцене появляется блондинка в халате с кисточками, чтобы изобразить пародию на Джуэл.

Когда мне удается добраться до коридора, он пуст, а обе двери закрыты. Я осторожно стучу в дверь мужской уборной, полагая, что если там кто-то другой, а не Кросби, то могу просто сказать, что мне нужно заполнить емкость с мылом. Секунду спустя дверь открывается и в зазор высовывается его голова с нахмуренными бровями.

— Это ты стучала? — спрашивает он в замешательстве.

— Я не была уверена, один ли ты там.

— Конечно один. — Он открывает дверь шире и жестом приглашает внутрь. Конечно же я бывала тут и раньше, но это не самое мое любимое место пребывания. Это типичная уборная в кофейне с двумя кабинками, двумя писсуарами и двумя раковинами. Тут чисто, тесно и пахнет хлоркой.

— Тебе лучше? — спрашиваю я. Теперь, зайдя сюда, подмечаю, что его лицо и волосы влажные, будто он только что сплеснул их водой. Я наблюдаю, как он берет из диспенсера пару бумажных полотенец и тщательно вытирается.

— Да, — отвечает он спустя мгновение. — Я рад, что все закончилось.

— Ты рад, что сделал это? Потому что лично я рада. Ты был великолепен.

Он встречает в зеркале мой взгляд и улыбается. Он такой сексуальный, когда улыбается с этой своей белоснежной улыбкой и крошечными морщинками вокруг глаз. Похож на озорного мальчишку, который знает, что никогда не перестанет быть плохим.

— Я рад, — говорит он, бросая бумажное полотенце в урну и разворачиваясь ко мне. — И я чертовски возбужден.

— Возбужден? — эхом вторю я, ясно читая его намерения. И довольно охотно.

— Возбужден, — повторяет он, прижимая меня спиной к двери и закрывая задвижку. Его губы находятся лишь в миллиметре от моих, когда кто-то дергает дверную ручку, понимает, что она заперта и начинает громко барабанить.

— Эй? Крос?

Это Келлан.

— О, Боже мой, — бормочет Кросби мне в волосы. — За чтооо?

Стук в дверь продолжается.

— Кросби? Ты там? Ты в порядке? Где управляющий? Мне нужен ключ.

Кросби отступает, делает глубокий вдох и смотрит на меня с умилительным раздражением.

— Спрячься в кабинке, — говорит он со вздохом. — Я его выпровожу.

Я не могу сдержать смех и прикрываю рот, чтобы не услышал Келлан, который скорее всего припал сейчас к двери в бессмысленном проявлении дружбы.

— Он твой фанат номер один.

— Он мой обломщик секса номер один. — Кросби закатывает глаза и подталкивает меня к кабинке.

Я проскальзываю в нее и закрываю задвижку. Секунду спустя до меня доносится звук открываемой Кросби наружной двери и в уборную врывается шум вместе с его лучшим другом.

— Чувак! — восклицает Келлан. — Ты в порядке? Я стучал.

— Прости, — отвечает Кросби. — Я не слышал. Ну как тебе шоу? Все решили, что это было тупо?

— Нет. Это было восхитительно. Как ты согнул тот четвертак?

— Я же тебе сказал. Силой мысли. Пошли отсюда.

— А чего дверь была заперта? Мужик, в той кабинке кто-то есть.

— Правда? Я и не заметил.

— Ты, наверно, напугал его!

Кросби выпихнул его прочь, и угроза разоблачения миновала. Я досчитываю до двадцати и спешу покинуть мужской туалет, радуясь, что повезло ни с кем не столкнуться. Шоу продолжается еще с полчаса, и хоть Кросби сидит во втором ряду с командой по легкой атлетике, мы так загружены подачей последних заказов еды и напитков, что другого шанса поговорить больше не представляется.

Вечер живого микрофона завершается где-то в десять тридцать, и после ухода посетителей у нас уходит еще минут сорок пять, чтобы прибрать в кофейне. Мы собираем сотню складных стульев, оттираем от пола тысячу отпечатков обуви, расставляем по местам столики и развешиваем художественные композиции. Селестия сидит в углу и читает книгу, а от Марселы едва ли чувствуется помощь, так как она все делает одной рукой, а второй постоянно переписывается.

— Мы идем развлекаться, — в какой-то момент объявляет она.

Все взоры устремляются на нее.

— Вы все приглашены, — говорит она через секунду, но указывает на меня. — Но ты точно идешь.

— Куда иду?

— «У Марвина», — произносит она название популярного паба по соседству. — Там сейчас Келлан и остальные ребята из их команды отмечают знаменательную ночь Кросби. Он хочет, чтобы мы к ним присоединились.

Она явно ожидает моего отказа, но несмотря на то что я устала, все же очень хочу увидеть Кросби. Мне просто следует помнить, что нельзя скидывать одежду, позволять себе больше двух напитков и нужно держаться подальше от любых фотокамер на телефонах, чтобы декан Рипли не объявился, размахивая видеозаписью сегодняшних празднеств, чтобы предъявить их моему папе.

— Конечно, — отвечаю я, пожимая плечами более небрежно, чем на самом деле чувствую. — Я могу сходить ненадолго. — Как только я соглашаюсь, на мой телефон приходит сообщение от Келлана с аналогичными инструкциями.

«Скоро буду», — пишу в ответ.