Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 42)
— У тебя что, больше нет друзей? — вежливо интересуюсь я.
Он строит мне рожицу.
— Заткнись. Ты знаешь, с кем я «дружу» в данный момент.
Теперь рожицу корчу я:
— Пощади меня.
Между Келланом и Марселой творятся какие-то болезненно незрелые отношения в стиле шестого класса. Они переписываются, до поздней ночи болтают по телефону и ходят на групповые свидания, но дальше этого ничего похоже не заходит. Я знаю, почему Марсела избегает занятий сексом — она влюблена в Нэйта, и все эти шашни с Келланом лишь для того, чтобы заставить его ревновать. Пока что она избавлена от необходимости на каждом шагу вытаскивать его руки из своих трусиков, но в то же время недоумевает, почему ей не приходится этого делать.
— А вот идет мой теперешний «друг», — бормочет Келлан, убирая свой телефон и расплываясь в широкой улыбке над моей головой. Он так красив, когда улыбается. Черт, он всегда красив. А сейчас в приглушенном освещении, одетый в белую рубашку на пуговицах и облегающие темные брюки, он выглядит как самый красивый официант в мире. Но когда он обнимает за плечи Марселу и целует ее в щеку, я ничего не испытываю. Ни капли зависти. Потому что это тайное, неожиданное и невероятно горячее нечто происходящее между Кросби и мной не оставляет места для ревности. Ведь оно настолько замечательное.
Однако недостаточно замечательное, чтобы затмить смертельные взгляды, которые Нэйт бросает из-за прилавка. Я оборачиваюсь через плечо и предупредительно округляю глаза. В конце концов, тут Селестия с брошенной на колени шубкой и претенциозным напитком в руке сидит в первом ряду на месте, которое зарезервировал для нее Нэйт, готовая к просмотру шоу. А рядом команда легкоатлетов всей оравой заняла оставшиеся места, и сколько бы он не пенял себя, но едва ли мог что-то сделать, разве что перетащить ее стул на задний ряд и притвориться, будто оттуда открывается лучший вид.
Как бы я не любила с головой погружаться в их мелкие драмы, сегодня я работаю, как и Марсела, хотя это сложно сказать, судя по тому как она зарывается пальцами в волосы Келлана и с обожанием поднимает на него взгляд, великолепно умудряясь давать любому смотрящему на них повод считать, что они перепихиваются направо, налево и посередине, хотя на самом деле они лишь дважды поцеловались, при этом ни разу «с языком». Это со слов Марселы, которые детально подтвердил Кросби после разговора с Келланом, и мы оба согласились, что не хотим знать других подробностей.
В кармане вибрирует мой телефон, и я знаю, что это Кросби.
— Пойду схожу за закусками, — говорю я абсолютно в никуда, так как они полностью поглощены друг другом. В помещении тихий гул голосов звучит гораздо громче, и несмотря на то, что тут максимальное число посетителей допустимое по пожарной безопасности, сто тридцать человек умудряются шуметь словно их тысяча.
Я выуживаю телефон из переднего кармана и плечом толкаю вращающуюся дверь на кухню. У нас столько народу, что Нэйт попросил нашу посудомойку, работающую на полставки, прийти сегодня ночью, а два других сотрудника торопливо наполняют подносы свежеиспеченными пончиками и брауни. Воздух на кухне теплый и благоухает кофе и сахаром, но тут мне не удастся найти уединения или тишины, поэтому я направляюсь в темный узкий коридор, ведущий к пожарному выходу.
Здесь прохладнее и тише, я слегка дрожу, облокачиваясь на стену и открывая сообщение Кросби. В нем сказано:
Я прохожу в конец коридора и толкаю дверь на улицу, порыв холодного ноябрьского воздуха пробирает до дрожи. С неба падают крупные хлопья снега, поблескивая в желтых бликах аварийных ламп, освещающих наши заполненные баки и мусорные контейнеры.
— Кросби? — шепчу я.
— Ты чего так долго?
Я подскакиваю. Он стоит за дверью, поэтому чтобы увидеть его мне приходится шагнуть наружу и прикрыть дверь.
— Ты что тут делаешь? — обхватываю себя руками. Под моим фартуком в горошек на мне надеты темные узкие джинсы и майка с длинным рукавом, все недостаточно теплое для такой погоды.
Он трет лицо ладонями, и я хмурюсь: он выглядит бледным и больным.
— Кросби? — кладу руку на его предплечье. — Ты в порядке?
На нем черная рубашка и брюки, никакой волшебной шляпы или плаща, несмотря на мои мольбы. Он немного дрожит, и мне кажется это не от холода. Прижимаю тыльную сторону ладони к его лбу — кожа горячая и влажная.
— У тебя простуда?
Он горестно качает головой.
— Боязнь сцены.
Да уж. Это очень неожиданно для парня, постоянно находящегося в центре внимания, будь то вечеринки, команда по легкой атлетике или просто прогулка по кампусу. Но вместо того, чтобы выдать бесполезное «Чтооооо?» я произношу:
— Все нервничают. Это нормально.
— Я не мог сосредоточиться весь день. Перед глазами постоянно всплывают картины… провала.
— Ты не провалишься. — Он показал мне парочку фокусов, которые планировал продемонстрировать сегодня вечером, и они были великолепны. — Ты хорош в этом, Кросби. И всем понравишься.
— Всем? — похоже он был в ужасе. — И сколько это «всем»?
Я заколебалась.
— Э-э… порядочно.
— Больше двадцати?
— А как давно ты тут? — Кофейня заполнилась под завязку за час, так как все пришли пораньше, чтобы занять места и запастись закусками.
Он запрокидывает голову и грустно стонет:
— Уже некоторое время.
Нас прерывает приглушенный сигнал мобильного, и мы оба достаем телефоны. Кросби пришло новое сообщение.
— О, господи, — бормочет он.
— Что такое?
Он показывает мне экран. На нем фотография кучи рук, держащих друг друга за запястья, образуя сплошной круг.
— Келлан, — объясняет он. — Он весь день слал мне подбадривающие сообщения. — Он смотрит на экран. — В этом говорится: «Мы с тобой, брат».
Я стараюсь не рассмеяться, но терплю полное поражение.
— Это мило, — протестую я, когда он сердито смотрит на меня.
— Это ужасно. Сколько их там?
Я не притворяюсь, будто не поняла, что он имеет в виду своих товарищей по команде легкой атлетики.
— Не уверена, — отвечаю уклончиво. — Парочка. На переднем ряду.
— О, Боже мой.
— Думаю, они хотят увидеть твой успех. Это мило.
— Я не могу этого сделать.
— Можешь.
— Почему я позволил тебе уговорить меня на это?
— По той же причине, почему показал мне те фок… иллюзии. Потому что в глубине души ты хочешь это сделать, тебе просто нужен был повод.
— И этим поводом являешься ты?
— А разве этого недостаточно? — выгибаю бровь.
Он открывает рот и, ничего не ответив, закрывает.
— Конечно достаточно, — наконец произносит он.
На этот раз уже на
Я показываю его Кросби.
— Что мне ему ответить? — мой замерзший палец зависает над кнопкой «ответить» и я дрожу.
— Черт, — восклицает Кросби, дергает дверь на себя и, схватив за плечо, толкает меня внутрь. — Почему ты не сказала, что замерзла?
— Разве это и так не было очевидно? На улице идет снег!
Дверь с шумом захлопывается, и нас окутывает более теплый воздух и полумрак.
— Послушай, — произношу я, — если ты не хочешь этого делать, то и не нужно. Люди постоянно отлынивают. Просто иди домой и скажи, что заснул. Или что ошибся с датой. Или что у тебя простуда. Я тебя прикрою.
Он долгое время смотрит на меня.
— Спасибо, Нора.
— Ты правда собираешься слинять?