Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 10)

— Он и не делал этого, — быстро говорю я. — И это был довольно хороший фокус. Ты должен как-нибудь увидеть его.

Подозрительность сменяется удивлением:

— Даа?

Я стараюсь, чтобы мой голос звучал непринужденно:

— Если захочешь.

— Может, так и сделаю.

Он отступает на шаг, когда Кросби выходит.

— Спокойной ночи, Нора, — говорит он, и Келлан закрывает за ним дверь.

— Спокойной ночи, Кросби, — говорю я в пустоту.

Глава пятая

Благодаря учебе с полной нагрузкой и сменам в «Бинс» я занята, но настоящая причина, по которой я не открыла коробки с деталями моей кровати и стола — просто не хочу. Я установила пружинную сетку и матрас в углу комнаты, добросовестно застелила их соответствующей простыней и одеялом, и когда Келлан поблизости, осторожно выбираюсь из комнаты, чтобы он не увидел, что у меня нет ни склонности, ни знаний собрать все это.

Сейчас вечер пятницы и ночь двадцать первого дня рождения Келлана, а на работе мне нужно быть к пяти. Чуть раньше я встретилась с Кросби на кампусе, и он дал мне ключи от дома, пообещав, что к десяти все парни из братства разойдутся. Меня это вполне устраивает, потому как после работы последнее, что мне будет нужно — оказаться в пятницу вечером единственной девчонкой среди перевозбужденных парней из братства.

По крайней мере, не в этом году.

В любом случае Кросби сказал Келлану, что приедут его родители, чтобы забрать их на ужин, а после они отправятся обратно в дом братства на вечеринку, поэтому Келлан сидит в костюме и галстуке, с открытым учебником на коленях и джойстиком от видеоигры в руке, стараясь балансировать между студентом и примерным сыном.

— Привет, — говорю я, надевая пиджак. Закрываю за собой дверь, уже не впервые желая, чтобы на ней был замок. А раз его нет, придется довериться Кросби, что он никого туда не впустит. Не то чтобы у меня было что-то ценное, чтобы украсть — ноутбук в сумке, а больше ничего стоящего и нет. Или собранного.

Келлан ставит игру на паузу:

— Идешь на работу?

— Как всегда.

— Знаешь, для соседей мы нечасто видим друг друга.

Это правда. Большинство моих пар с утра, чтобы я могла работать после обеда и по вечерам, а Келлан выбрал дневные пары, чтобы иметь возможность поспать или побегать утром. Если я не работаю, то провожу вечера в библиотеке, занимаясь — я правда не думала, что «усердно заниматься» будет так трудно, но это так, — и когда прихожу домой, Келлан либо гуляет, либо спит.

К его чести, он придерживался нашей договоренности не приводить народ домой. Он реализовывал свою потребность в общении за пределами квартиры, исключение составлял Кросби. Я притворяюсь, что делаю тоже самое, но по большей части провожу время сама с собой. Марсела не затрагивает тему «соседи с Келланом МакВи», хотя точно знаю, что ее это, должно быть, убивает, а Нэйт слишком милый, чтобы по-настоящему подтрунивать надо мной из-за этого.

Это довольно странно, но больше всех я разговариваю с… Кросби.

Не буду думать об этом.

Посылаю ему улыбку:

— С днем рождения. Наслаждайся своим ужином. — Что на самом деле означает: «Обработай здесь все хлоркой, когда стриптизерши уйдут», но, когда он с широкой улыбкой благодарит меня, я просто машу в ответ и отправляюсь вниз за велосипедом.

Когда я приезжаю, в «Бинс» царит суета. С пяти до восьми мы сбиваемся с ног. Можно было бы взять еще персонал, но это местечко настолько маленькое, что большему количеству людей за стойкой просто не хватило бы места. И сейчас-то мы с Марселой и Нэйтом с такой регулярностью бьемся бедрами, локтями и отдавливаем друг другу ноги, что уже не заморачиваемся всякими там «ауч» и «прости».

Когда наконец наступает временное затишье, мы сползаем по стойке, пока Нэйт делает всем нам эспрессо. Тишина усугубляет нашу усталость сильнее, чем любая затянувшаяся неловкость, но Нэйт меняет ситуацию, говоря:

— Итак, день рождения Келлана МакВи.

Я бросаю на него взгляд:

— Ах-ха.

— Большие планы?

Я жестом указываю на кофейню:

— Это мой план.

— Ему двадцать один и он не отмечает?

— Я не сказала, что он ничего не устраивает. Это я ничем не занята. С чистого листа, помнишь?

Марсела фыркает в свой эспрессо, но умудряется прикусить язык. Я предполагала, что после всех этих недель ей есть что сказать, но она была удивительно сдержана. Или просто замкнулась в себе, готовая взорваться в любой момент.

— Я вот что видел… — начинает Нэйт, доставая телефон из заднего кармана и открывая страницу в Facebook. Каким-то образом он умудряется быть приглашенным повсюду, хотя никогда никуда не ходит. Думаю, из-за этого его сочетания он кажется старше нас, и, следовательно, спокойней, но на самом деле мы одного возраста, поэтому могу сказать, что он не такой. И хотя я не должна смотреть, мы с Марселой обе придвигаемся ближе и встаем по сторонам от Нэйта, глядя в его телефон.

Это приглашение на вечеринку только для членов группы в квартире Келлана — в нашей квартире, — чтобы праздновать ДВАДЦАТЬ ОДИН ПОТРЯСАЮЩИЙ ГОД. Обещают стриптизёрш, пиво и, ах, да, стриптизерш. Вообще-то, в приглашении стриптизерши упомянуты семь раз.

Марсела с Нэйтом смотрят на меня с обвиняющим выражением на лицах.

— Что? — протестую я. — Посмотрите на список контактов — я даже не приглашена.

— Это у тебя дома, — указывает Марсела.

— Только для парней, если, конечно, ты не стриптизерша.

Нэйт неодобрительно смотрит на меня:

— Так что ты делаешь сегодня вечером?

Я неловко пожимаю плечами:

— Просто… пойду куда-нибудь еще.

Марсела на секунду забывает, что злится на меня:

— Где это «куда-нибудь»?

— Просто дом друга.

Ее глаза вспыхивают:

— Ты смогла завести каких-то «приличных» новых друзей? — Она жестом показывает кавычки, хотя я ни разу не воспользовалась этим словом, разрывая с ней отношения.

— Я не говорила, что мне нужны «приличные» друзья, я сказала, что мне нужны были другие друзья.

— Друзья, которые будут лучше.

Я пытаюсь сделать успокаивающий вдох.

— Друзья, которые не любят вечеринки. Которые не прячутся на задворках, пока меня арестовывают.

Она слегка отшатывается, и я вижу вспышку боли на ее лице, но затем оно снова разглаживается в настоящую злую личину:

— Ты не должна была прятаться за гребаным компостным баком.

— Да ладно!

— И кто этот «друг»?

— Никто.

— Это Келлан МакВи?

— Нет!

Она прищуривается:

— Это Кросби Лукас.

— Нет, — чересчур поспешно говорю я. — Это не он.