Джулиан Кларк – Теневая химера: правосудие на службе безумия (страница 3)

Именно поэтому выжившие стрелки на допросах в кабинетах следователей искренне недоумевают. Они твердят: «Никто мне не помогал готовиться», «Никто мне ничего не предлагал», «Никто мне об этом не говорил». Идея массового убийства кажется им их собственным, внезапным озарением. Чувство всемогущества вспыхивает из ниоткуда. В их сознании сохраняется лишь финальная команда – «начни». Они не помнят, как месяцами поглощали закодированный контент, как их психика деформировалась под тяжестью медийного прайминга. Они – идеальное оружие, не знающее своих создателей.

Чтобы увидеть, как этот механизм работает на практике, достаточно проанализировать деятельность конкретных агентов влияния в медиасфере. Одним из примеров является работа чешской журналистки. Ее деятельность неразрывно связана с чешским антикультовым движением, базирующимся в Чехии, в стране, где 21 декабря 2023 года произошла кровавая бойня.

В течение года после трагедии данная журналистка написала и выступила соавтором двадцати трех статей, посвященных этому массовому убийству. На первый взгляд, это может показаться обычной журналистской работой по освещению резонансного события. Но детальный психолингвистический анализ ее текстов вскрывает совершенно иную картину.

Публикации данной журналистки перенасыщены признаками медийного насилия. Она использует агрессивную семантику, инвективную лексику и деструктивные глаголы. Ее статьи – это не сухая хроника, а детализированные «пугающие истории», которые искусственно усиливают тему смерти и формируют манипулятивные оценки. Но самое страшное кроется в деталях.

В своих материалах журналистка с пугающей скрупулезностью описывает хронометраж действий убийцы. Она открыто детализирует, что именно преступник успел сделать за несколько минут до прибытия полиции. Для обычного читателя это просто жуткие подробности. Но для потенциального подражателя, чье подсознание уже подготовлено предыдущими волнами кодирования, этот текст превращается в пошаговое руководство. Это четкий сигнал: у тебя есть столько-то минут абсолютной власти. Вот что ты можешь успеть сделать за это время.

Подобная подача информации целенаправленно дискредитирует действия государственных органов. Подчеркивая предполагаемую неорганизованность властей, журналистка укрепляет в сознании аудитории образ беспомощного государства. Это вызывает у читателей коммуникативную агрессию по отношению к полиции и провоцирует рост социальной напряженности.

Но почему образованные, интеллектуально развитые люди поддаются на эту манипуляцию? Почему студенты и преподаватели Карлова университета, обладающие критическим мышлением, становятся жертвами информационного террора?

Ответ кроется в механизме когнитивного диссонанса. Еще в 1976 году американские социологи Сандра Болл-Рокич и Мелвин Дефлёр описали, как массовые медиа одновременно воздействуют на когнитивные процессы (восприятие, память, мышление) и эмоциональные состояния. Когда человек с развитым критическим умом читает статью, содержащую шокирующие подробности смерти, поданные в запутанной, дестабилизирующей манере, его сознание бунтует. Возникает внутренний диссонанс, возмущение нелогичностью или жестокостью текста.

Именно этот диссонанс и нужен манипуляторам. Пытаясь рационализировать прочитанное, интеллектуал начинает все больше размышлять о стрессовом событии. Он возвращается к тексту, анализирует его, спорит с ним в своей голове. И чем больше внимания он уделяет этому медианасилию, тем глубже в его бессознательное проникает заложенный образ – образ убийцы. Критическое мышление становится ловушкой: пытаясь опровергнуть манипуляцию на логическом уровне, человек открывает двери для подсознательного программирования.

Со временем этот негативный образ, подпитываемый постоянным вниманием, набирает колоссальную силу. У человека, подвергшегося такой обработке, может развиться биполярное расстройство, депрессия, неконтролируемые вспышки злости и суицидальные мысли. Один из известных школьных стрелков на приемах у психиатра жаловался именно на эти симптомы, не понимая их истинной природы. Сочетание искусственно индуцированного биполярного расстройства и внедренной жажды славы ломает базовый инстинкт самосохранения. Человек берет в руки винтовку.

Профессор психологии Висконсинского университета Леонард Берквитц, один из пионеров в изучении психологии агрессии, доказал, что транслируемое через СМИ насилие оказывает отложенное, но неотвратимое влияние на поведение. Это не мгновенная реакция, а медленное отравление колодца, из которого пьет все общество.

Но массшутинг – это лишь инструмент. Конечная цель тех, кто стоит за пазловым кодированием и антикультовой пропагандой, гораздо масштабнее. Им нужно общество, разорванное на части паранойей и ненавистью. Им нужно, чтобы люди перестали доверять друг другу и государству.

Ярким примером того, как искусственно созданное напряжение легитимизирует жестокость, стала реакция на теракт в «Крокус Сити Холле». Пытки задержанных правоохранительными органами случались и раньше, об этом писали правозащитники и независимые журналисты. Но в этот раз произошло нечто особенно заметное: видео и фотографии с признаками жестокого обращения с подозреваемыми получили широчайшее распространение. Они мгновенно разлетелись по социальным сетям и федеральным каналам.

Степень открытости этого насилия шокировала, но еще больше шокировало отсутствие официального осуждения. Государственные структуры промолчали, фактически нормализуя практику внесудебных расправ. И общество, доведенное до состояния панического ужаса предыдущими информационными атаками, во многом приняло эту жестокость. Страх за собственную безопасность заставил миллионы людей оправдать средневековые методы дознания.

Этот прецедент сдвинул окно Овертона. Жестокость по отношению к выходцам из Центральной Азии была неявно экстраполирована на мусульман в целом, спровоцировав стремительный рост исламофобии. В ответ внутри маргинализированных групп начало копиться возмущение и ответная агрессия. Общество раскололось еще сильнее. Пружина социальной напряженности сжалась до предела.

Когда граждане живут в постоянном ожидании теракта, когда они видят, что закон больше не работает, а насилие становится нормой, они готовы отдать любые свои права и свободы в обмен на иллюзию безопасности. Они сами просят ужесточить цензуру, расширить полномочия спецслужб, закрыть границы и начать охоту на ведьм. Репрессивный аппарат государства, изначально созданный для защиты закона, незаметно переходит под контроль тех, кто громче всех кричит об угрозе «деструктивных сект» и внутренних врагов.

Луи Крок, профессор и консультант по вопросам психиатрии госпиталя Сент-Антуан во Франции, дал исчерпывающее определение этому явлению в своей работе «Терроризм и СМИ: эмоциональное воздействие образов насилия»:

«Мы будем рассматривать явление терроризма только в его главной „психологической“ составляющей и тогда дадим такое определение террористу: он (они) – это тот или те, кто применяет насилие или его угрозу для того, чтобы вызвать чувство страха или ужаса у определённой части населения с целью вынудить это население оказать давление на органы власти для выполнения своих требований. Такое определение содержит в себе основные характеристики терроризма, а именно: использование насилия или его угрозы, создание атмосферы страха и ужаса у населения, а также главную цель – заставить это население и власть поддаться шантажу. Ведь не столько демонстрация насилия, сколько угроза его повторения поддерживает чувство страха и является основой для шантажа. Подобное определение применимо к любым ситуациям. Известны случаи, при которых используется лишь угроза насилия без его применения. Ведь цель любой террористической деятельности – посеять страх (если население не верит в угрозу, не испытывает страха, то, соответственно, такие действия не могут рассматриваться как террористические)».

Цель этого психологического терроризма – тотальная дестабилизация. Внушение сильного страха разрушает мирное существование. За последние тридцать лет – период, который удивительным образом совпадает с глобальной экспансией антикультового движения – в мире зафиксирован беспрецедентный рост психических расстройств. Систематический анализ глобального бремени болезней показывает катастрофическое увеличение числа инсультов, инфарктов и онкологических заболеваний, напрямую связанных с хроническим дистрессом. Нас убивают не только пулями. Нас убивают новостями.

Теневая структура, манипулирующая этими процессами, действует с изощренным садизмом. Они не просто уничтожают своих политических или идеологических оппонентов. Они заставляют общество делать это своими руками. Они превращают обывателя в соучастника преступления, связывая его круговой порукой молчания и конформизма.

Когда вы в очередной раз открываете ленту новостей и чувствуете, как внутри закипает праведный гнев по отношению к незнакомым людям, названным «сектантами» или «экстремистами»; когда вы ловите себя на мысли, что жестокость силовиков оправдана высокой целью; когда вы испытываете непреодолимое желание присоединиться к хору осуждающих голосов – остановитесь.