Джулиан Хитч – Корпоратив для принцессы (страница 37)

– Эйтра просила совета, что делать с ребёнком. Судьба и Хаос были его родителями, и кто мог появиться на свет, я не представлял.

 Я не знала, что отцом Акселя был Хаос. Лично с этим богом я ещё не встречалась, но что-то подсказывало, что вряд ли это миролюбивое создание, учитывая то, как Вердис защищала меня от него в лесу.

– Я увидел в глазах сестры неуверенность, даже страх. Она никогда прежде не знала, что значит быть матерью – ни один из нас, Богов, не знал. Мы созданы для управления стихиями, людскими судьбами и миропорядком, но рождение среди Богов было неслыханным.

 Она стояла передо мной, хрупкая и уязвимая, с младенцем на руках. Его маленькое лицо казалось совершенно обычным – ничто не выдавало в нём божественного начала. Эйтра не видела судьбу своего сына. Она просила помочь, хотела знать, чего ожидать от существа, рождённого богами.

 В тот момент я не мог ей помочь. Моя мудрость не простиралась на рождение богов. Я не знал, что посоветовать. Мы, девятеро, были самодостаточны и вечны. Никакие новые жизни не должны были появляться среди нас. Эйтра ушла ни с чем, и мне оставалось лишь наблюдать за тем, что будет дальше.

 Мальчик рос на наших глазах, и долгое время казалось, что он просто дитя. Он не проявлял ни сил Эйтры, ни разрушительного начала своего отца. Хаос не обращал на него внимания, как будто сын был для него не более чем игрушкой, забытым экспериментом.

 Но всё изменилось, когда он начал проявлять интерес к людям. Вначале это было обычное любопытство – он наблюдал за их играми, учёбой, любовью. Но потом его взгляд стал задерживаться на других вещах: на битвах, спорах, войнах. Он находил удовольствие в наблюдении за жестокостью и кровопролитием, словно это его питало. Мы заметили его растущую тягу к разрушению, и тогда всё стало ясно. Аксель не был ни подобием Эйтры, ни своего отца в прямом смысле. Он был богом войны.

 Это открытие разнеслось среди нас, как дикий огонь. Боги испугались. Мы никогда не сталкивались с этим. Война была силой, с которой люди боролись сами, она была частью их природы, но не нашей. Однако теперь среди нас появился бог, чьё предназначение было в том, чтобы направлять их к войне. Это изменило всё.

 Эйтра, узнав правду, не смогла принять своего сына. Она отвергла его. Я видел, как её сердце разрывалось от боли и отвращения. Ей не был нужен наследник, воплощающий хаос и разрушение. Она хотела отстраниться от своего прошлого, от тех ошибок, что совершила. Аксель стал для неё символом её падения, её слабости. И она не смогла его принять.

 Громор, наш брат, забрал юного бога к себе. И с этого момента он начал свой путь как бог, несущий хаос и разрушение. Мы все видели, что его предназначение – битва, война, кровь. И это была его судьба.

 Я слушала рассказ Ксантра, не замечая, как дрожу. Мне не было жаль бога войны и Эйтру, мне было всё равно, но внутри меня что-то отказывалось принимать моё равнодушие.

 Мужчина закончил говорить и поднял на меня свой взгляд.

– У богов ведь есть слабости, я права? – Вспоминая прочитанное в книге, спросила я. – Эйтра боится тех, чьи судьбы не видит, потому что они не поддаются ее контролю.

– Ты права. У каждого из нас есть страхи, – признался Ксантр.

– Тогда в чём страх бога войны? Только не говори, что он боится мира.

 Если найду то, что Аксель боится, найду его слабости то смогу приблизиться к тому, чтобы сокрушить его.

– Фьори, я не знаю.

– Ты Бог Знаний, – непонимающе заметила я.

– И всё же, я не знаю ответов на некоторые вопросы.

 Мне хотелось сопротивляться этой информации, но это ничего не изменит. У меня не было ответа от Ксантра, но это не означало, что я не смогу найти его сама. Я проделала большой путь, узнала много чего, что даже не хотела знать.

 Мы молча стояли у бортика, думая каждый о своём. А потом Ксантр взглянул куда-то вниз и я, проследив за его взглядом, обнаружила всадника, мчавшегося к входу на всех парах. Капюшон слетел с его головы под порывом ветра, и я увидела яркие рыжие волосы.

– Виран? – Я кинулась к двери, но не успела коснуться ручки.

 Ксантр перегородил мне дорогу.

– Это может быть не твой друг, Фьори, – предостерегающе заявил он.

– Что ты такое говоришь? – Я попыталась пробраться на лестницу, но божество оставался непреклонным.

– Подожди, пока он войдёт внутрь. Если это Майнор, его иллюзия спадёт.

– Так вот зачем тебе зеркала?

– Я защитил свой дом от любого вторжения незваных гостей, – пояснил Ксантр и только тогда отошёл от двери.

 Я неслась по коридорам так быстро, как могла. Что-то подсказывало, что Виран оказался здесь не для того, чтобы прочесть книгу. В груди ворочалось беспокойство. Катерина так и не вернулась, а значит, с ней могло произойти всё что угодно.

 Разогнать эти мысли не получалось, а потому я вбежала в главный зал с неприятным предчувствием.

 Виран шагнул в зал, и я замерла, разглядывая его в отражение зеркал. Иллюзии не было. На меня смотрел всё тот же мужчина, но без привычной ему улыбки.

– Фьори, – он шагнул ближе ко мне, на его лице читалось сожаление.

– Что случилось?

 Ксантр, стоящий за спиной, положил свою руку на моё плечо. Он не давал мне шагнуть ближе к Вирану, удерживая на месте.

– Твоя сестра и король Рейнграда у Акселя, – выдавил он и посмотрел себе под ноги, не в силах встретиться со мной взглядом.

– Как это произошло? – хрипло спросила я, ощущая тяжесть в сердце. – Она… жива?

 На мой вопрос рыжеволосый мужчина кивнул. Сжимающие тиски ослабли, но лишь немного.

– Сначала никто ничего не понял. Ты прибыла во дворец вместе с Арсланом…

– Она набросила на себя иллюзию? – Догадалась я. – Зачем она притворилась мной?

– Наверное, у неё был какой-то план, но он провалился… Стоило Катерине войти во дворец, как появился Аксель. Не знаю, как он понял, что это не ты, но в то же мгновенье он схватил твою сестру за горло, требуя рассказать, где они спрятали тебя.

– Он знает, что сердце у меня?

 Виран не ожидал моего вопроса, потому что удивлённо распахнул глаза.

– В смысле его сердце у тебя?

– Фьори, – Ксантр придвинул меня к себе и нагнулся, чтобы только я могла слышать его слова. – Он не знает об этом, и лучше тебе самой не разбрасываться этой информацией…

– Это неважно, моя сестра у него. Виран, как ты здесь оказался?

– Катерина рассказала мне, где ты находишься, и я тут же помчался к тебе. Хотя твоя сестра умоляла меня не делать этого.

– Но ты всё-таки приехал, зачем? – Ксантр недоверчиво посмотрел на Вирана.

– Потому что Аксель сказал, что убьёт Катерину, если Фьори не явится к нему. Думаю, ты должна знать об этом!

– Это может быть ловушка, чтобы заманить тебя. Я не верю ему, Фьори! – Уверенно заявил бог знаний и встал передо мной, закрывая меня.

– Сестра должна была встретиться с богинями, но её нет уже несколько дней! Очевидно, что что-то пошло не по плану.

– Если ты выйдешь за порог храма, я не смогу защитить тебя, – чёрные глаза будто умоляли меня не уходить.

 Возможно, Ксантр знал что-то, но говорить ничего не стал. Мне было всё равно, я не могла позволить прятаться, когда сестре грозила опасность. Думаю, бог войны мог исполнить свою угрозу не задумываясь. Ничто не мешало ему убить ещё одного члена моей семьи.

 Я велела Вирану ждать меня, а сама пошла собираться в дорогу. Брать с собой мне особо было нечего, лишь клинок, который я спрятала за пояс плаща.

 Вернулась я полная решимости. Ксантр просил меня всё обдумать и не действовать на эмоциях, но я не могла ответить ему. В итоге божество отпустил меня, хотя мне казалось, что он, итак, не станет меня удерживать.

 Стоя на ступенях своего храма, хранитель велел стражу у входа поехать со мной и защищать меня ценой собственной жизни.

– Не думаю, что твой воин сможет что-то сделать против змеёныша, – я уселась в седло жеребца, что подогнали специально для меня.

– Это не воин, а страж, он не так-то прост, как кажется, – пояснил Ксантр.

 Я взглянула на молчаливого солдата с внушительными габаритами.

– И, Фьори, – мужчина спустился и подошёл ближе ко мне, заглядывая в глаза. – Возвращайся.

 Я только кивнула, ударив по бокам скакуна.

Возвращение домой

Городские улицы встретили меня такими же, какими и были в прошлый раз, но во мне что-то поменялось. Я смотрела на город и его жителей совсем другими глазами. Кто-то из них застал правление моего отца, кто-то видел, каким он был королем.

 В книгах говорилось, что народ почитал Дария и королеву Миреллу. Расстроились ли они, когда трон захватила коварная Килиан, переживали ли смену правителя?