Джули Мёрфи – Пышечка (страница 48)

Ханна рядом со мной покачивается вперед-назад на десятисантиметровых каблуках.

– Я их на конкурс не надену.

Мы стоим в шпильках на сцене, выстроившись в шеренгу перед Ли Вэй, а Дейл, вышибала (и, как выяснилось, владелец заведения), сидит у бара, потягивая пиво из большой банки. В письме, которое я ему отправила, я выложила все без обиняков: рассказала, как нашла старую анкету в тумбочке у Люси и как ненароком втянула во все это Милли, Аманду и Ханну.

«Я увязла слишком глубоко, – написала я. – И мало того что я выставлю на посмешище себя, так еще и девчонок утяну с собой на дно. Нам нужна помощь. Помощь, которой в Кловере не найти».

Потому что, по правде сказать, мы ничего в этом не понимаем. Не умеем ходить, позировать, подавать себя. А я не хочу оказаться толстушкой, которая, выйдя на сцену, шлепнулась на задницу; не хочу показать себя бездарью, завалившей фокусы на публике. Нет, я не настолько наивна, чтобы надеяться на победу (да она мне и не нужна), – но хочу прийти и доказать, что нет ни единой причины, по которой я не имела бы права или не могла бы участвовать в конкурсе.

По другую сторону от меня стоит на удивление тихая Милли, плотно сжимая колени.

– Ты в порядке? – шепотом спрашиваю я.

Она сосредоточенно разглядывает выключенный прожектор над головой.

– Стараюсь не упасть.

– Согните колени! – кричит Ли.

Ханна тычет пальцем в сторону Аманды.

– Не понимаю, почему ей не нужно надевать это шипастое орудие пытки!

Аманда невинно улыбается.

– Ханна, – говорит Милли, – знаешь…

Ли перебивает ее тоном, не терпящим возражений:

– Потому что жизнь – не река и не все мы плывем в одном направлении.

Ханна закатывает глаза.

– И вот еще, милочка, – добавляет Ли. – Тебе не помешает поработать над характером.

Я попросила Ли и Дейла уделить нам время в пятницу днем, и вот мы здесь – страдаем и постанываем.

– Так, все соберитесь.

– Скорей бы уже с этим покончить, – вздыхает Ханна.

Ли прочищает горло.

– В первую очередь займемся вашей походкой. Именно походка делает вас королевой. Первое впечатление о вас, дамы, складывается еще до того, как вы откроете рты. Все дело в том, – она покачивает бедрами вправо, затем влево, – как вы движетесь в этом океане.

Краем глаза я замечаю, что Милли ожесточенно грызет ногти.

Ли велит нам сесть, пока она будет демонстрировать, что же конкретно имеет в виду, и мы, приземлившись на стулья, дружно вздыхаем от облегчения. Она дефилирует туда-сюда по сцене так, что при каждом шаге каблуки ее отчетливо постукивают.

– Обратите внимание, как одну ногу я ставлю перед другой. Представьте, что проходите тест на трезвость…

– Они школьницы, – бурчит Дейл.

– Уверена, они прекрасно понимают, о чем я, верно, девочки? – (В ответ кивает лишь одна из нас, разумеется, Ханна.) – Хорошо, вообразите, что идете по ограничительной линии. И не семените! Каждый шаг должен быть по меньшей мере длиной с ваше предплечье.

Она делает еще один круг и с каждым движением преображается – в своем шелковом платье и на бесконечно высоких каблуках. Перед нами больше не упитанный невысокий мужчина в женской одежде, а гламурная, уверенная в себе модель. Возможно, я вижу то, что хочу увидеть, но я не могу смотреть на нее иначе.

– Нельзя переносить вес на пятку. Нечестно ожидать от несчастной тоненькой шпильки, что она удержит вас на себе. Распределите нагрузку по всей стопе. Ну что, поехали? Кто будет первой?

Я поднимаю руку. Я справлюсь. Справлюсь.

Дейл присвистывает.

Я осторожно поднимаюсь по ступенькам.

Ли взмахивает рукой, приглашая меня на сцену.

– Включи для девочки музыку, Дейл!

Я делаю глубокий вдох. Песню я не знаю, но она все равно помогает мне отвлечься от того, как скукожены пальцы внутри туфель и как горят пятки. Мои первые несколько шагов – длинные, как и говорила Ли, но медленные и осторожные. Она права: нужно ступать с носка на пятку, выставляя одну ногу перед другой. Тогда бедра сами собой начинают покачиваться, и все тело приходит в движение – будто катишься на велосипеде с горки. Начав двигаться, я уже не могу остановиться. Я разворачиваюсь на другом конце сцены, и Дейл снова свистит. Я иду уверенно, понимая, что, будь в этом зале публика, все взгляды были бы прикованы ко мне.

Ли аплодирует и обнимает меня за талию. Ее голова прижимается к моей груди, и тут я вспоминаю, что она – это он. Хотела бы я, чтобы каждый день моей жизни был столь же невероятным. Хотела бы, чтобы меня видела Люси. Видела, как я проследовала по пунктирной линии ее жизни и оказалась здесь.

Я наблюдаю за Ханной, ковыляющей по сцене. Она падает целых два раза и на обратном пути сдирает с себя туфли и швыряет их в пустой зал. И все это время она хохочет – что, надо признать, совсем на нее не похоже.

Милли идет неторопливо и аккуратно. Ли снова и снова напоминает ей смотреть вперед, а не под ноги. Несколько раз она теряет равновесие и взмахивает руками, но справляется. Что до Аманды, то ей так удобно в собственных туфлях, что ей едва ли нужны советы.

Перед тем как отправиться домой, мы вчетвером садимся в баре, и Дейл смешивает коктейли: для нас – безалкогольные, а для Ли – вполне-себе-алкогольный.

Ли рассказывает нам о сценическом макияже, объясняет, какая одежда позволяет заявить о себе и каким образом, и пьет до тех пор, пока не сползает на барную стойку.

– Жаль, я не была знакома с такими девчонками, как вы, в старшей школе.

– Почему? – спрашивает Ханна. – Любите, когда над вами издеваются?

Ли качает головой.

– Нет. Нет, просто было бы здорово иметь друзей, которые хотят добиться того, чего на первый взгляд добиться не смогут. В этом возрасте я ужасно себя боялась… Боялась, что мои большие мечты так и останутся просто мечтами.

Дейл обходит стойку с другой стороны.

– Я хочу подбросить тебя до дома перед открытием.

Ли выпрямляется.

– И все получилось. Взгляните на меня. Мои мечты сбылись. Я влюблена. Счастлива. Но все это досталось мне со временем. А вы уже сейчас воплощаете свои мечты и не сидите сложа руки.

Некоторое время мы просто потягиваем коктейли. Я молчу, но слова Ли пробуждают во мне нечто, до сих пор дремавшее у меня внутри. Словно я вновь ощущаю мышцу, о существовании которой совсем позабыла.

– Спасибо, что помогли нам сегодня, – говорит Аманда. – Хоть мне и не суждено носить каблуков.

Ли, опершись на Дейла, слезает с барного стула.

– Детка, тебе каблуки не нужны. У тебя в сердце уже горит огонь.

Она подходит к каждой из нас и целует в щеку. Милли тянется ее обнять, и Ли не возражает. Дейл сажает ее в машину, а мы тем временем собираем вещи и загружаемся в минивэн Амандиной мамы.

Домой мы едем в тишине, и даже Ханна не отпускает ехидных замечаний. Милли предлагает остановиться у магазинчика и купить открытку для Дейла и Ли. Внутри мы пишем слова благодарности, а после Милли обещает заскочить на почту.

В нас что-то изменилось, я это чувствую. И дело не в походке и не в советах по макияжу. Произошедшая перемена неуловима, ее нельзя описать словами или сфотографировать, но я ее ощущаю… Ощущаю, как день рождения; как нечто незримое, что чувствуешь одним лишь сердцем.

Сорок семь

– Пышечка! К тебе гость!

Я мчусь вниз по лестнице. Бо обещал подбросить меня, но я специально просила его написать мне, когда он подъедет. Очевидно, он не из тех, кто следует инструкциям.

Вчера вечером, когда я ложилась спать, запищал телефон. Нелепо, но на секунду я решила, что это Эллен.

БО: привет как насчет в эти выхи позаниматься вместе? у нас контрольная по всемирной истории

Я согласилась, не успев даже задуматься, хорошая ли это идея.

И теперь Бо стоит на кухне рядом с моей мамой, потягивающей кофе. Заметив меня, она театрально поворачивается к Бо спиной и многозначительно шевелит бровями.

– Я еду к Бо готовиться к контрольной, мам.

На щеках у мамы такой румянец, будто она как следует выпила.