Джули Мёрфи – Пышечка (страница 46)

– Из-за той, что приходила с ним?

– Эмбер. Мы встречались два года. Но, честно говоря, я был дерьмовым бойфрендом.

Я хочу спросить у него почему, но не знаю, готова ли услышать ответ.

– Я сломал Коллину ключицу. Он мне – нос. Когда на следующий год мы с братом пришли в школу, нам сказали, что у «Креста» проблемы с финансированием. Благотворитель перестал вносить пожертвования. И теперь мой братишка меня ненавидит.

– Скучает по школе?

Бо ухмыляется.

– Ага, этот парень был там королем. Он с седьмого класса встречался с одной и той же девушкой, прикинь?

Он качает головой, все еще улыбаясь, и я понимаю то, чего он не произносит вслух: он безумно любит своего брата и продолжил бы играть с больным коленом, лишь бы только брат был счастлив.

– Он теперь в девятом, и ему переход дался куда тяжелее, чем мне. К тому же ему пятнадцать, а когда тебе пятнадцать, весь мир – полное дерьмо. Кроме того, от него ушла девушка – сказала, что романы на расстоянии не для нее.

– На расстоянии?

– Ага. Они живут в десяти минутах друг от друга.

– Ого. – Я тянусь к дверной ручке.

– Давай я провожу тебя до дверей, – предлагает Бо.

– Нет, спасибо, я дойду.

Он настаивает:

– Я серьезно.

– Мы заходим через заднюю дверь, – улыбаюсь я.

– Почему?

– Парадную дверь заклинило. Уже сто лет как.

– А почему не почините?

– Не знаю. Сначала просто руки не доходили, а теперь мы так привыкли, что уже и не важно.

Бо молчит, но губы у него подергиваются, будто он хочет что-то сказать.

Я вылезаю из машины и на секунду дверь придерживаю, потому что в голову приходит еще один вопрос:

– Почему ты эти дни садился рядом со мной? В школе. Мы ведь можем поболтать на работе.

Он снова потирает подбородок костяшками пальцев.

– Ну, наверно, я просто хочу болтать с тобой везде.

Я прохожу через калитку, сворачиваю на задний двор – и улыбаюсь.

•

Перед сном я вываливаю содержимое рюкзака на кровать в надежде одолеть хоть часть домашней работы. Между учебниками торчит помятый самоучитель для фокусников, который подарил мне Митч. Прижав книгу к груди, я плюхаюсь на пол. В последние несколько дней я напрочь забыла не только о шоу талантов, но и о конкурсе красоты в целом. В мой мир возвращается Бо. И пусть пока это едва заметно, однако я уже настолько увлечена, что в моей голове образовался вакуум, который поглотил все остальные мысли.

Но я этого не хочу. Не должна хотеть.

Я пролистываю страницы и пробегаю глазами описания нескольких фокусов, однако они оставляют меня равнодушной. Тут из книги выпадает записка. Я разворачиваю ее.

Уилл, у меня в детстве был период, когда я хотел стать волшебником и все время ходил в цилиндре и плаще. Подумал вот, может, и тебе пригодится магия.

Митч

Я прячу записку обратно между страницами книги и вздыхаю. Что за глупости? Я – и какие-то дурацкие фокусы? Но что мне еще остается? У меня нет очевидного таланта, как, например, у Беки. И даже в прошлом не было никаких особых увлечений, которые помогли бы мне продемонстрировать свои навыки.

Опершись спиной о кровать и раскрыв на коленях книжку, я начинаю разучивать движения для фокуса со спрятанной монетой. Кажется, все возможности уже упущены, и я просто выбираю меньшее из зол. Хотя, наверное, и в этом нет ничего плохого.

Я пытаюсь нащупать внутри тот живительный импульс, что некогда заставил меня подать заявку на участие в конкурсе. Но магия рассеялась бесследно.

Сорок пять

На следующий день, забирая маму с работы, я замечаю, что через руку у нее переброшен чехол для одежды. Мама садится в машину и, выставив ладони вперед, будто обороняясь, произносит:

– Пока ничего не говори, просто меня послушай.

– Ладно, – говорю я, не в силах скрыть подозрения в своем голосе.

– В обеденный перерыв мы с Дебби заскочили в пару комиссионок. Я знала, что платья у тебя еще нет, а ведь через несколько недель тебе предстоит утвердить наряд у комиссии, так что времени осталось немного… Может, ты еще этого не поняла, но для конкурса недостаточно просто купить платье. Все не так просто.

Я в курсе, что теряю время и платье пора покупать, однако нет более надежного способа пустить все в тартарары, чем доверить маме покупку моей одежды.

Плавали, знаем. Синяки еще не сошли.

– Оно, возможно, чуть простовато, но это лишь означает, что мы сможем сами придать ему индивидуальность. Получится штучная работа.

Я обещаю себе хотя бы примерить его. Дать маме еще один шанс.

Она предлагает мне переодеться у нее в комнате, потому что там есть большое зеркало. За ней закрывается дверь, и я вдруг понимаю, как это чудно́, что она не осталась смотреть. Сама она вечно расхаживает по дому полуголая, когда ищет второй носок или, скажем, гладит свою рабочую форму. К тому же она никогда не пыталась привить мне стыдливость. Но в какой-то момент (мне было лет одиннадцать или двенадцать) мама перестала сидеть со мной в примерочных и чистить зубы в ванной, пока я принимаю душ. Возможно, таким образом она просто пыталась уважать мое личное пространство. Но где-то в глубине души меня терзает мысль, что ей просто не хочется лишний раз смотреть на тело, в котором я живу.

Не знаю, права я или нет, но мне все равно обидно.

Нужно отдать маме должное: платье не ужасно. Оно красное – такого идеального оттенка, каким бывает самый сексуальный лак для ногтей или спортивный автомобиль. Лиф у платья с мягким вырезом, а бретельки специально пошиты так, будто сползают с плеч. Плечи у меня не острые, как у актрис и моделей, а округлые, но платье мне нравится.

Пока я его не застегиваю. Оно застегивается.

Но это не значит, что подходит мне по размеру.

Господи. То, что молния сошлась у меня на бедрах, могло бы стать иллюстрацией к словам «инерция» и «упрямство». Ткань натягивается, и швы грозят разойтись, если я брошу хоть один неосторожный взгляд на стул. А лиф, наоборот, просто огромный. Я даже руки могу в него спрятать (если вдруг замерзну или типа того).

– Я готова, – кричу я маме, – заходи!

Мама встает позади меня, так что я вижу в зеркале нас обеих. Потом окидывает меня взглядом и замечает, как натянута ткань на бедрах. Уголки ее губ опускаются.

Наши глаза встречаются, и мама берет себя в руки. Ее рот растягивается в улыбке:

– Уверена, мы сможем расставить его на несколько сантиметров. А лиф посадим плотнее.

Говорит она слишком натужно, улыбается слишком широко, но мне все равно, потому что сейчас мама в самом деле пытается принять меня такой, какая я есть.

– Что думаешь? – Она стягивает платье у меня на спине и сжимает кулаками лишнюю ткань.

Я почти вижу, как оно будет выглядеть, и… мне нравится.

– Смотрится хорошо. Мне ведь придется провести в нем всего минут двадцать, верно? Наверное, пойдет.

•

Я сижу в третьем ряду школьного актового зала. Рядом со мной – Милли, читает какой-то роман, а за ней – Аманда, болтает ногами и барабанит пальцами по колену.

Сегодня будут одобрять номера на шоу талантов. В моем арсенале всего один фокус, который я выучила по книжке Митча. По правилам конкурса каждая участница должна показать пример из своего выступления, и я надеюсь, что этого фокуса будет достаточно.

Вскоре приходит Ханна и протискивается в наш ряд мимо Аманды и Милли.

– Свалю сразу же, как получу одобрение, – говорит она.

– Тебе не кажется, что из уважения к другим девушкам стоит посмотреть все выступления? – спрашивает Милли.