Джули Мёрфи – Пышечка (страница 30)
Он идет за мной через задний двор, и я предлагаю ему разместиться в одном из наших ржавых шезлонгов.
– Хочешь холодного персикового чаю?
Стащив бейсболку и демонстрируя нечесаную шевелюру, Митч утирает предплечьем пот со лба.
– Не откажусь.
Я захожу на кухню, швыряю рюкзак на стол и наливаю нам по стакану холодного чая. Сейчас самый странный сезон: за сутки успевают смениться все четыре времени года. Обычно его называют осенью, но здесь, на юге, это безумное сочетание зимы, весны, лета и осени. Однако, как бы там ни было, холодный чай скрасит любую погоду.
Я сажусь напротив Митча и протягиваю ему стакан.
– Чай мамин, – говорю я. – Рецепт бабушкин.
– Спасибо.
Несколько мгновений мы молча пьем.
– Прости за тот случай… в коридоре. Когда нам крикнули, что мы встречаемся.
– Все в порядке, – говорит он, потирая затылок.
Мне кажется, у каждой девушки есть свой фетиш – такое место на теле парня, от которого она тает. Вот для Эллен это руки. А для меня – загривок, где шея переходит в затылок. Мне так нравится ощущение в кончиках пальцев, когда проводишь рукой по ежику волос в этом месте… И когда я говорю «парень», я думаю о Бо: вспоминаю, как выглядывает у него из-под ворота тонкая серебряная цепочка. Потому что для меня он – единственный парень на свете.
Хотя, возможно, я ошибаюсь.
– Не понимаю, почему люди вообще должны ходить на свидания, – говорит Митч. – Если бы мы говорили «пойти потусоваться» или как-то еще, это облегчило бы жизнь. Но «свидание», господи, сразу задает какую-то высокую планку, до которой нужно допрыгнуть.
– Ага, именно.
Если забыть о паршивом первом свидании, то в Митче есть что-то невероятно уютное. Он производит впечатление человека, которого не нужно просить остаться: он и сам тебя никогда не оставит. Я тянусь вниз, вырываю цветок из маминой клумбы и кручу его в пальцах, пока стебель не становится совсем мягким.
– Я подала заявку на конкурс красоты «Юная Мисс Люпин».
– Что ж, если ты вспомнишь, как улыбаться, у тебя есть все шансы на победу.
Я шлепаю его по плечу.
– Тебе это не кажется странным?
– Что ты решила участвовать? – Он едва заметно улыбается. – С чего вдруг?
– Не знаю. Я вроде как не очень-то похожа на королеву красоты.
– Ну, мне кажется, это просто не в твоем духе. Но если хочешь знать мое мнение, то ты для этого конкурса слишком хороша.
Теперь у меня горят щеки.
– Спасибо.
– Я хочу, чтобы мы стали друзьями, – говорит он.
Мне нужен друг. Мне отчаянно нужен друг.
– И я тоже. – Я встаю.
Он допивает чай и, тоже поднявшись, засовывает руки в карманы.
– Мне надо на тренировку.
– В субботу, – говорю я. – У меня выходной в субботу. Давай потусуемся?
– Из-за чего бы ты ни плакала, я очень тебе сочувствую, – говорит он.
Я жду, когда он спросит, что случилось, но он не спрашивает, и мне это нравится.
Тридцать два
Мы с Амандой и Ханной втиснулись на маленькие диванчики в глубине зала в «Гриле у Френчи», а Милли восседает во главе стола на отдельном стуле. Когда нас провели к столику, Милли, окинув диванчик взглядом, немедленно отметила:
– Н-да, будет тесновато.
Официантка недовольно поджала губы, но Милли только повела плечами и попросила принести ей стул. Люси при таком раскладе ушла бы из ресторана, но Милли, кажется, вообще не придала этому значения.
Вскоре мы заказываем еду, и я спрашиваю:
– Вы уже придумали, что будете показывать на шоу талантов?
– Я хочу что-нибудь связанное с футболом, – отвечает Аманда. – Типа всякие финты с мячом.
Она сильно дергает ногами, сотрясая весь стол. Аманда из тех людей, кто не может сидеть спокойно.
– Ты играешь в футбол? – спрашиваю я, а Милли подается вперед, водрузив локти на стол.
Никогда бы не подумала, что человек с разными ногами может так увлекаться спортом, как Аманда.
– Ну, я не в команде, но мы с братьями частенько гоняем мяч, – объясняет она.
Милли ободряюще ей улыбается.
– Ну а почему бы и нет. Помню, несколько лет назад старшая сестра Люси Сандерс демонстрировала навыки оказания первой помощи.
Ханна скрещивает руки на груди и откидывается на сиденье. У нее длинная челка до самых ресниц, из-за которой кажется, что за столом с нами сидит говорящий парик.
– Может, нарядиться лошадью и погарцевать на сцене? – предлагает она.
Милли оборачивается ко мне, и все в ней, кроме улыбки, выдает тревогу:
– Ну а ты, Уилл?
– Не знаю.
Я никогда не увлекалась ни танцами, ни скрипкой, ни каким-либо спортом.
Список моих талантов:
– А еще нам нужно позаботиться о платьях и подготовиться к интервью.
– Я больше ни цента не потрачу на это дерьмо, – говорит Ханна. – Если ничего не найду, пойду в джинсах.
– Может, мы сошьем тебе платье? – предлагает Милли совсем тонким голоском, будто вот-вот сорвется.
Ханна не отвечает. Глядя на нее, я все гадаю, поняла ли она что-нибудь из нашего с Бо разговора в женском туалете. Мы не так много сказали друг другу в тот день, но она стала свидетелем такой огромной тайны, о которой я не рассказывала даже лучшей подруге.
– Итак, начнем с того, что стоит разузнать. – Аманда пожевывает прядь своих волос. – В тот раз все пришли нарядные, а мы выглядели как полные дуры. Любительницы.
– Ну, – говорю я, – главное – платья, номер на шоу талантов и интервью. Но вообще никаких особых требований нет. Просто подняться на сцену, не грохнуться у всех на виду и делать вид, что накладные ресницы не колют тебе глаза. А, и еще купальники – о них тоже нужно подумать.
Милли грызет кожу на большом пальце.
Ханна скрещивает руки и вытягивается всем телом, все больше и больше тесня Аманду на сиденье.
– В какой же мы жопе. Твоя мама заведует всем этим предприятием, и это все, что ты можешь нам рассказать?
– Я не какая-то там фанатка конкурса красоты, ясно? До прошлой недели мне он был по барабану. Мне жаль, если у тебя сложилось ощущение, что ты зря ввязалась в это, но, дорогуша, назад пути нет.
Милли, шумно прихлебывая, допивает газировку.
– Ну, м-м, Уилл… Если ты не возражаешь, я хотела бы кое-что добавить. – Она ставит стакан на стол и выпрямляется. – Конкурсы красоты – это не только платья и таланты. Это еще и то, как подает себя каждая участница. В том числе чувство собственного достоинства. Не случайно зачастую королевы красоты многого добиваются в дальнейшей жизни. Взять, к примеру, хоть мисс Хейзел. – (Это наша местная радиоведущая.) – Или доктора Сантос. Точнее,