Джули Кэплин – Уютный коттедж в Ирландии (страница 51)

Ханна видела: при показном безразличии Конор задет тем, что Адрианна поддержала не его, а Полли.

– Моя тетушка пригрозила засунуть деревянную ложку «в отвислую задницу» бывшего моей сестры, когда узнала, что он загулял с ее лучшей подружкой. Хотя раньше при виде него прямо из штанов выпрыгивала, потому что он всегда приносил вкусное вино к обеду.

Конор ухмыльнулся.

– «Из штанов выпрыгивала». Нахваталась ты здесь ирландских фразочек. Глазом моргнуть не успеешь, как превратишься в местную. Мне нравится ход мыслей твоей тетушки. Бабуля Бриджет бы так же поступила. Она делает лицо кирпичом каждый раз, когда речь заходит о Полли. По телевизору ее увидит – тут же выключает, услышит по радио – ругается. Никогда не скрывает своих чувств.

– У нее в голове не укладывалось, что я ничего о тебе не знала.

– Наверное, она тебя из-за этого еще сильней полюбила. Бабушка очень гордится всем, чего добилась Адрианна, но сопутствующую шумиху не выносит. Ей нужна простая жизнь, а мама – прирожденный шеф. Жила бы в городе – рулила бы какой-нибудь крутой корпорацией.

– Она очень впечатляющая.

– Этого не отнимешь. Вот мы и пришли.

Они свернули за угол и оказались на улочке, которая когда-то, вероятно, была проселочной, а теперь – сплошь застроенной георгианскими домиками, превращенными в бары, рестораны и отели.

– Это местечко тоже принадлежит бывшим ученикам Адрианны. Их сырные тарелки легендарны. Сорта со всей Ирландии, даже из самых отдаленных уголков. И они готовят немыслимый колканон.

– Колканон. Это картошка с капустой, да? – По лицу Ханны все было ясно.

– У крестьян веке в восемнадцатом так и было. А теперь это капуста, картофель сорта Юкон Голд, чеснок, жирные сливки, отборный бекон, лук-порей и зеленый лук. Объедение. А еще они подают рагу – хотя и не такое вкусное, как у меня, но тоже неплохое.

– Нравится мне твоя скромность.

Конор беззаботно подмигнул.

– А мне стесняться нечего.

Глава двадцать вторая

– Конор, а ты уверен? – спросила Ханна на следующий день.

Они стояли перед четырехэтажным кирпичным георгианским таунхаусом с нарядными литыми балконами и створчатыми окнами. Лакированную черную дверь с декоративным фонарем украшал бронзовый молоточек. Чтобы попасть сюда, они прошли по тихим окрестностям Меррион-сквер, и теперь казалось, что они перенеслись в прошлое. Вот сейчас прокатит по улице влекомое конной упряжкой ландо с барышнями, сошедшими со страниц Джейн Остин, – в муслинах и шелках, в отделанных перьями шляпках.

– Да. Если Патрик будет думать, что мы еще куда-нибудь собираемся, то мы быстрее все закончим. А то протреплется целую вечность, да еще заставит вместе с ним скачки смотреть. Там всего-то надо подписать несколько бумаг, и мама еще просила кое-что выяснить.

– А в электронном виде нельзя подписать?

– Он старой выучки. Говорит, уже годы не те, чтобы переучиваться. У меня такое ощущение, что мы у него теперь единственные клиенты.

Конор взял дверной молоток и постучал. Наконец дверь отворилась.

– Конор! Привет, старина! А кто это с тобой?

– Это Ханна.

Патрик протянул пухлую ладонь и с энтузиазмом встряхнул руку Ханны, а та изо всех сил старалась не пялиться на его оранжевый галстук с попугаями, который он носил с кремово-синей клетчатой рубашкой и твидовым костюмом-тройкой от Харрис.

– Заходите, заходите! – Голос у него был зычный, как бы идущий от диафрагмы, как у стареющего актера. – Моя домработница как раз кофе наварила.

И, не дожидаясь, пока они последуют за ним, он развернулся и зашагал через выложенный черно-белыми плитками холл к массивной деревянной двери на противоположной от входа стороне.

Бросив быстрый взгляд на Конора, Ханна прошла за ним в помещение, больше всего напоминающее импозантную студию. Внутри обнаружился обшитый кожей стол с двумя честерфильдскими креслами с одной стороны и вращающимся стулом – с другой. И это тоже походило на перемещение в прошлое: тут и камин из белого камня, и книжные полки, заставленные томами в кожаных переплетах с золотым тиснением. Только маленький телевизор на краю стола не вписывался в обстановку, тем более что ведущий под бодрый цокот копыт как раз комментировал скачки.

– И Двойной Переполох наддает! Длинноногая Леди не сдается. Великий Замысел спотыкается, кажется, он сейчас… И Зеленый Лебедь сокращает разрыв! Великий Замысел отстает, и теперь Длинноногая Леди… О да, Длинноногая Леди, еще рывок – и да! Длинноногая Леди побеждает!

– Вот черт, – сказал Патрик. – На нее надо было ставить: четырнадцать к одному!

Некоторое время он недовольно шевелил бровями, а потом достал карандашик и записную книжку и отметил что-то на одной из страниц. Потом встряхнул головой, точно вспомнив о своих гостях, и убавил в телевизоре звук.

Конор устремил на Ханну страдальческий взгляд, уселся в одно из кресел и жестом предложил ей сделать то же самое.

– Да-да, присаживайтесь, – спохватился Патрик.

То и дело поглядывая на телевизор, он достал папку для документов, раскрыл ее, нахмурился и вытащил из-под нее другую, пробормотав:

– А, вот она.

Пошуршал бумагами и с раздраженным восклицанием захлопнул и вторую папку. Тяжело поднялся, направился к шкафу с документами и принялся шарить по ящикам, бубня что-то себе под нос.

Наконец он достал синюю папку, с комическим изумлением почесал в затылке… поставил ее на место и взял другую.

– Вот она, поганка. – Он бросил папку на стол. – Нужны твои подписи на отмеченных страницах. Здесь, здесь и здесь.

Патрик подтолкнул к Конору папку и уставился в телевизор, отвлекшись только на вопрос:

– А тут?

– Да-да. Валяй, сынок.

Ханна не была уверена, кому это адресовано – Конору или коню.

Несколько минут они говорили о бумагах – как поняла Ханна, передаточных актах. Потом она не без тревоги следила, как Патрик запихивает документы обратно в шкаф, и гадала, доберутся ли они до места назначения.

– Маме нужен совет. Помнишь нашего соседа, Мосса Мерфи? Поговаривают, что он хочет превратить свои владения в предприятие легкой промышленности, и мама беспокоится, не повредит ли это ферме. У нас же общая дорога, вот она и тревожится, не наложит ли он на нее руку. Это его единственный выход на шоссе. Значит, возле кухонь и наших земель будут сплошные грузовики, шум и выхлопные газы.

– Гм-м, ну, тут и думать нечего. Он на эту дорогу лет двадцать зарится, хотя знает, что она не его. Но я подумаю, что можно сделать, чтобы наша дорогуша ни о чем не тревожилась. – Патрик нацепил очки, которые тотчас съехали ему на самый кончик носа, бросил озабоченный взгляд на экран и снова зарылся в папки. – Где-то здесь должна быть карта с границами землевладений.

Он сопел и пыхтел, шаря по ящикам, не забывая при этом следить за скачками. Судя по репликам комментатора, там готовились к новому забегу. И когда прозвучало: «Старт взят!» – Патрик круто развернулся, триумфально вскинув папку над головой. Он удовлетворенно кивнул, глядя на экран, а потом повернулся к Конору.

– Вот копии. Этого хватит.

Он щурился на бумаги, не забывая поглядывать в телевизор, и у Ханны руки чесались выхватить у него документы и просмотреть все самой. Сомнений не оставалось: семейству Бирнов позарез нужен новый юрист.

– Гм, а тут не все… Должны быть еще бумаги… Ну, знаешь, вообще карта границ у твоей мамы на стенке в офисе висит… Но тут было что-то важное про дорогу…

Он вел по странице пухлым пальцем, в который плотно врезалось золотое кольцо, и шевелил губами.

– Ага, вот оно. Все в порядке. Помню, когда он в последний раз требовал совместного владения дорогой, твоя мама предложила ему скинуться на ремонт, и он тут же сдал назад. Твоей дорогой маме не о чем волноваться. – Он заговорщицки улыбнулся Конору, как бы говоря: женщины вечно из-за пустяков шум поднимают, но мужчинам-то лучше знать! Ханна смотрела на него с раздражением. Вечно одно и то же. Старая песня: у женщин одни только эмоции, это мужское дело.

– Дорога частная, и до фермы относится к Киллоргэлли, а дальнейший участок принадлежит Мерфи. Доступ к дороге у него есть, но владение ею, уход и содержание – это все прерогатива Киллоргэлли.

Конор коротко кивнул, но Ханна не без удовольствия отметила, что он не разделял скептического отношения Патрика к тревогам его матери.

– Хорошо. Это положит конец притязаниям Мерфи. Хотя он наверняка и сам знает, чья дорога на самом деле.

– Ясен пень, знает, но удочку все равно закидывает. Особенно с учетом того, что обе семьи здесь уже сотню лет живут. Когда что-то длится так долго, всякие казусы возникают. Надо время от времени все проверять, хотя мало кто это делает.

Выдав это, он сцепил пальцы на груди, деловито кивнул и покосился на экран.

– Это все? – спросил он.

– Да, спасибо.

– Хотите по стаканчику виски? Заодно остальные скачки посмотрим. Я тут хорошую ставку сделал. – Патрик уже тянулся к графину с янтарной жидкостью.

– Извини, но я хотел показать Ханне еще пару местечек в Дублине, так что в другой раз. – Конор поднялся, пожал Патрику руку, и они ушли, так и не получив обещанного кофе, который все это время стоял в сторонке.

Спускаясь по ступеням, Конор произнес:

– Сам знаю. Можешь не говорить. Нужен новый юрист.

– В голове не укладывается, что эти документы не хранились вместе. Не хочешь обратиться к Эйдану Фицпатрику в Трали? Понимаю, что я необъективна, потому что это мой знакомый, но у него всегда все бумажка к бумажке. И я сама бы тоже границы владений проверила.