Джули Кэплин – Уютный коттедж в Ирландии (страница 24)

– Это слишком серьезный шаг. А вдруг бы у нас с ним не заладилось?

– И что с того? Все равно можно было бы найти выгоду для себя, – сказала Мередит. – В глубине души я понимала, что не стоило выходить за Даррена, но тогда не появились бы мои девочки, так что я ни о чем не жалею.

– Верно! – согласилась Иззи. – Иногда стоит рискнуть. Не потащись я тогда за Филиппом в Эдинбург – не получила бы лучшую в мире работу и не завела бы потрясных друзей, да и жизнь в городе мне понравилась. Это же один из прекраснейших городов в мире. Выходит, пусть даже получилось и не так, как я хотела, но все равно к добру!

Ханна кивала, но не верила ни одной из них. С нее хватит Дублина. Проваливается теперь сквозь землю каждый раз, как видит Конора.

Затрезвонил мобильник.

– Это у тебя, Ханна? – встрепенулась Иззи.

– Да.

Ханна взяла телефон. Незнакомый номер. Любопытство взяло верх над любезностью.

– Я отвечу? – обратилась она к Мередит и Иззи.

Незнакомые номера всегда вселяли в нее тревогу. Скорее всего, конечно, реклама, ну а вдруг полиция или больница?

– Алло, Ханна Кэмпбелл слушает.

– Ханна!

Она расплылась в улыбке, услышав знакомый рев университетского друга.

– Это Эйдан. Когда мы тебя увидим наконец?

– Эйдан! – Ее голос потеплел. – Как ты? Прости, что я так пропала: столько дел!

– Все, попалась! – провозгласил он. – Как насчет завтра? Давай к нам на обед.

Она засмеялась. Эйдан все тот же.

– С радостью. Скинь адрес.

– Лады. Как насчет половины первого? Увидимся.

На этом Эйдан отключился, а Мередит и Иззи уставились на Ханну, лопаясь от любопытства.

– Давний университетский друг и коллега. Мы вместе работали в Манчестере, а потом он вернулся в Трали, чтобы перенять дела у отца.

– Как мило! – сказала Мередит. – Былые чувства?

– Скажешь тоже! Просто хороший друг. Он женат на нашей однокурснице.

– Повезло тебе. Не придется скучать вдали от дома, – вздохнула Мередит. – Вообще мне нравится здешняя компания. Но оказаться оторванной от всего, когда привыкла к дому, полному людей…

Она печально улыбнулась, но тотчас встрепенулась.

– С вами, девочки, хорошо, но пора бы мне на боковую. Мы с Аланом договорились на девять часов, не хотелось бы появиться в помятом виде. Какая-то гордость у меня осталась.

– Умница, – сказала Иззи. – Я с тобой. Ханна, спасибо за вечер. Если честно, мне все-таки было немного одиноко, а теперь стало легче. Не то чтобы я по дому соскучилась… – Судя по гримасе, она подумала о своей мамаше. – Просто оказаться вдали от привычного уголка – это так… тоскливо. Не знаю, внятно ли я объяснила.

Ханна улыбнулась и тут же поняла, что это совсем не ее случай. Уютный коттедж с тщательно выкрашенными стенами, вазы, свечи, подушки и пледы, чарующие акварельные пейзажи – все это было несоизмеримо далеко от привычного мира, и она в это влюбилась без оглядки. Обычно ее окружали сплошь практичные вещи, а единственную подушку, ярко-розовую, с улыбающимся мопсом, подарила сестра.

У порога Мередит крепко стиснула Ханну в объятиях.

– Спасибо, что приняла меня в компанию. Вечер получился чудесный! – И, озорно улыбнувшись, добавила: – Надеюсь, еще повторим. Знаю, что напрашиваюсь, но у тебя тут такой милый садик!

– Заходите в любое время, – отозвалась Ханна, почувствовав необычайный прилив симпатии к Мередит и Иззи. – Будет весело.

Со счастливой улыбкой она затворила дверь за своими гостьями и опустилась на диван, чтобы допить шампанское. Вечеринка удалась. Болтали без умолку, смеялись и уговорили две бутылки «Просекко». Один из лучших вечеров за последнее время – Дублин лучше выкинуть из головы. Ханна вздохнула при мысли, что одиночество стало для нее привычным. И когда оно сделалось нормой? Она работала, подолгу гуляла, занималась каякингом – и делала все это механически. После переезда сестры в Швейцарию она толком ни с кем не общалась. Может, она и сюда рванула в подсознательном поиске перемен?

Ханна раздумывала об этом, потихоньку потягивая вино. Странный шум со стороны окна привлек ее внимание. Снаружи уже было темно. По спине невольно пробежал холодок. Вот дурочка: подумаешь, гости разошлись. Пора и самой ложиться. Можно будет почитать перед сном. Она поднялась, собрала посуду и отнесла ее на кухню. Быстро вымыла все, поставила в сушилку и вернулась в гостиную, чтобы выключить свет и забрать пустые бутылки.

Выключая последнюю лампу, с двумя бутылками в руках, она подняла голову.

Лицо смотрело на нее через окно. На миг Ханна подумала, что это вернулись Иззи или Мередит. Но лицо тотчас исчезло. Бутылки выскользнули из рук и раскатились по полу с гулким стуком, в такт ударам сердца.

Мгновение она стояла в оцепенении, а потом спохватилась, что, кто бы это ни был, ее он уже не видит. Она торопливо задернула занавески, заперла дверь и повсюду на первом этаже выключила свет.

Глава двенадцатая

Проснувшись поутру, когда в окно уже ослепительно светило солнце, Ханна почувствовала себя идиоткой. Надо же, додумалась – дверь стулом подпереть. Сейчас, среди солнечных лучей, заливавших комнату, она недоумевала, чего так испугалась. Видно, триллеров начиталась. Мало ли что там было: Фергус из паба шел, кто-то животных высматривал… тысячи причин. Может, кто-то не меньше ее самой напугался.

Утро выдалось таким погожим, что Ханна, приняв душ, вышла в садик с завтраком на подносе и с книжкой. Бескрайнее синее небо приветствовало ее, и от такой красоты замирало сердце. Когда еще будет такой день! Завтра уже сентябрь, и в воздухе веяло прохладой.

Любуясь окружающей красотой, Ханна огляделась по сторонам и нахмурилась при виде потоптанных цветов. Сегодня вид у них был еще более плачевный. Взяв чашку, она приблизилась к клумбе и снова ощутила неприятный холодок на спине.

На земле отчетливо были видны следы. Отпечатки ног. Прямо под окном. У Ханны сжалось сердце.

– Ханна, не будь дурочкой, – произнесла она вслух, будто слова могли хоть что-то изменить. Она просто драматизирует. И вообще это все нервы.

– Сама с собой разговариваешь?

Ханна подпрыгнула так, что горячий чай выплеснулся из чашки прямо ей на запястье.

– Да чтоб ты провалился, Конор! Что тебе здесь надо?

Она затрясла ошпаренной рукой и вытерла ее об джинсы.

– На пляж шел, с твоего позволения. – Конор кивнул на доску для серфинга, которую держал в руках.

– Не надо было подкрадываться!

– Ничего я не подкрадывался. Какая-то ты сегодня дерганая. Что, не получается достичь единения с природой? – В голосе Конора звучали саркастические нотки. А потом он перевел взгляд на растоптанные крокосмии и нахмурился. – Ты что, цветы не любишь?

– Это не я! Тут кто-то стоял! – Ханна все еще хотела найти случившемуся разумное объяснение и не поднимать шум, но от такого обвинения ее просто прорвало: – Кто-то заглядывал ко мне ночью!

Конор вскинул бровь, отставил доску и подошел ближе.

Теперь она чувствовала себя идиоткой. В оправдание она указала на следы и промямлила:

– Вот.

Несколько секунд Конор вглядывался в отпечатки, потом нагнулся, потрогал влажную землю и поднял взгляд на Ханну.

– Ты видела, что кто-то заглядывает в окно?

– Да. Только лицо. Мельком, но тут точно кто-то был. Я утром сначала подумала, что примерещилось, но вот, видишь… – Она указала на цветы. Желудок скрутило при мысли, что здесь и правда кто-то шнырял. По телу пробежала дрожь.

– Во сколько это было?

– Вечером, в половине одиннадцатого. Я подумала… Мало ли, кто-то по пути из паба забрел…

– Мы все вчера были дома. Отмечали годовщину свадьбы Мейрид и Имона.

– Мог кто-нибудь животных выслеживать?

Глаза Конора сузились. Он выпрямился, не отводя взгляда от растоптанных цветов и отпечатков ног.

– Да мог… – Но в голосе его звучало сомнение.

Тут и неопытный сыщик бы понял: кто-то стоял прямо под окном. А туда случайно не забредешь.

Ханна судорожно заглотила остатки чая. Рука дрожала. И тут ее осенило.

– Цветы! Их еще вчера смяли!