Джули Кэплин – Маленькое лыжное шале в Швейцарии (страница 3)

Когда катастрофа наконец замедлилась до полной остановки, она припомнила все свои прежние надежды. Это был единственный вечер, который ей в ближайшее время не забыть.

Глава 2

Мина выбежала из парадной двери и сбежала по ступенькам, сжимая в руках сумку с ноутбуком и кутаясь в шарф в попытке укрыться от пронизывающего январского ветра. Несмотря на предсказанный прогнозом погоды гололед, она надела высокие, потрясающие черные лакированные ботинки под облегающие черные брюки и жакет в тон поверх алой шелковой блузки. И если был на свете наряд в стиле «проиграть, но не потерпеть поражения», то это был он. Этим утром после провального предложения субботнего вечера ей пришлось встретиться лицом к лицу со всеми коллегами по работе, включая самого Саймона.

Пока остальные гости поспешно прокладывали путь к выходу, они с Саймоном удалились в спальню для отвратительного скандала в стиле «назад возврата нет».

– Что, по-твоему, ты натворила? – прошипел Саймон, в редком приступе ярости тряся головой.

– Я считала, что делаю предложение тому, кто меньше месяца назад говорил, что любит меня. Тому, кто согласился найти агента по недвижимости, чтобы оценить наши квартиры, и выбрал имя Виктор для нашего первого ребенка мужского пола – которое, к слову сказать, я считаю ужасным именем, и я решительно собиралась отговорить тебя от этой идеи. И я, кажется, припоминаю, что ты даже предлагал венчаться в церкви Святой Марии, рядом с домом твоей матери. Так что прости меня за то, что я слегка запуталась. Я думала, что делаю то, о чем мы уже договорились.

– Ты в своем репертуаре. Так это моя вина, что ли? Я мог бы догадаться. Не стоило тебе торопиться. Ты постоянно спешишь.

– Ну, я бы не стала этого делать, если бы знала, что ты трахаешься – я предполагаю, что это так, судя по цвету ее лица – с одной из моих самых старинных подруг. – Белинду «отлучили от церкви» – она больше не заслуживала звания лучшей подруги.

На этом моменте рот Саймона сжался в возмущенную прямую линию, что придало ему сходство с беззубой черепахой.

– Как долго это длится? – Мина вздернула подбородок к его лицу.

– Она гораздо спокойнее. Тебе все нужно делать с головокружительной скоростью. Тебя слишком много. Даже твое нелепое предложение о свадьбе так соответствует твоему характеру. Белинда гораздо… более уравновешенная. Я чувствую себя с ней на равных.

– Итак, ты, бесхребетный мерзавец, утверждаешь, что это моя вина, из-за моего характера? – Она с яростью сверлила его взглядом.

– Мы не подходим друг другу.

Слова Саймона прозвучали жестко, он отказывался смотреть ей в лицо.

– Забавно, что тебе потребовалось дотянуть до сегодняшнего вечера, чтобы что-то сказать. Ты никогда раньше ни в чем не сомневался. Все проглатывал… должно быть, это было для тебя просто ужасно. Необходимость продолжать участвовать во всех тех ужасных вещах, которые я для нас организовывала – выходные в Корнуолле, ужин в Le Manoir [14], уроки катания на лыжах на крытом горнолыжном склоне. У меня ужасная память, но могу поклясться, что после того, как я заказала прыжки с парашютом в помещении, ты говорил, что со мной всегда так весело.

– Верно, весело. – Саймон наконец посмотрел на нее и холодно добавил: – Но недолго.

– Что? – Ее сердце сжалось от внезапной боли. Недолго.

– Нельзя основывать брак или даже серьезные отношения на веселье. – Он уставился на нее, как директор школы, читающий лекцию, которую обязан прочитать.

Даже теперь, когда холодный ветер бил ей в лицо, Мина на мгновение остановилась, слова субботнего вечера все еще болезненно пронзительно звенели у нее в ушах.

– Ты не можешь всю жизнь быть непредсказуемой и все время пускаться на поиски приключений. Брак – это когда ты взрослый, остепеняешься, знаешь, что у тебя все в порядке. А с тобой – это все равно что постоянно мчаться на американских горках или в самолете, и я никогда не знаю, в какой момент ты выставишь меня за дверь. Ты слишком сумасшедшая, слишком торопишься со скоростью мили в минуту, слишком все время хочешь чего-то нового. Я никогда не знаю, где нахожусь, и я не хочу так жить. Вероятно, дело в твоих генах, и я не уверен, что хочу, чтобы они были у моих детей.

– В генах? – выплюнула она.

– Твои родные мать и отец. Похоже, они вечно гнались за приключениями. Похоже, они были безрассудны и безответственны. Не воспринимали всерьез важные вещи в жизни. Я так не хочу.

У нее от ярости чуть глаза не вылезли из орбит из-за того, что он упомянул ее давно умерших родителей, и эта ярость лишила ее дара речи. Саймон ничего не заметил и продолжил:

– Жаль, что ты не похожа на своих приемных родителей, Мириам и Дерека. Не могу поверить, что Мириам была сестрой твоей матери; она такая нормальная.

Мина никогда, никогда не была так близка к тому, чтобы кого-нибудь задушить, как в этот момент. Ее пальцы и в самом деле сжались, как когти, готовые сделать свое дело. К счастью, Саймон покинул зону досягаемости, дав еще один прощальный залп.

– Нам было весело, но… невозможно веселиться все время. Наступает момент, когда нужно сосредоточиться на том, что действительно важно. И я не могу представить, чтобы ты когда-нибудь это делала. Ты как бабочка, постоянно порхающая в поисках очередной замечательной вещи. Быть с тобой слишком утомительно.

С этим прощальным выстрелом он покинул квартиру, оставив ее с остатками званого ужина, на которые она набросилась с яростной энергией, представляя, как съездит его сковородкой по голове, когда будет ее скрести. Она отказалась плакать, хотя, возможно, у нее немного потекло из глаз, когда она протирала поверхности. Наконец, когда кухня и обеденный стол стали почти чистыми и прибранными, Мина взяла кастрюлю с шоколадным соусом и села, скрестив ноги, посреди кухни прямо на пол, зажав ее между колен. Окунув палец в шоколад, она тщательно облизала его дочиста и закрыла глаза. Жизнь может быть дерьмовой, но всегда остается шоколад. По крайней мере, в сфере еды у нее серьезные сверхспособности. Она сделала еще один глоток. К черту Саймона, он ее не заслуживает.

Конечно, после мероприятия, когда ее успокоило изрядное количество съеденного шоколада, она смогла придумать дюжину блестящих, остроумных реплик. Главная из них: что изменилось? В то время Мина чувствовала себя так, словно ее ударили. Эти слова крутились у нее в голове до конца выходных, как безумная карусель. Он даже ни разу не извинился. То, как он говорил, выглядело так, будто она заслужила его измену. Кстати, насчет большой толстой трусихи (конечно, она вовсе не была толстой; если уж на то пошло, она была худощавой, с идеальным пятым размером и талией 1950-х годов, но она была очень трусливой): Белинда ускользнула с остальными гостями и до конца выходных так и не прислала эсэмэску с извинениями или объяснениями.

Ханна отговорила Мину от визита в дом родителей Белинды, чтобы бросить ей вызов, совершенно справедливо указав, что Мина, вероятно, закатит ей пощечину. Последнее, в чем она нуждалась, так это в обвинении в нападении вдобавок к тому, что и так выставила себя перед друзьями полной дурой. Правда, она собирались вычеркнуть из этого списка Джорджа и Джи, потому что один из них выложил видео Саймона с пиньятой и катастрофическим предложением в Сеть. Несмотря на то, что, по-видимому, это вышло случайно, потому что один из них забыл изменить свои настройки конфиденциальности.

Когда Мина выходила из общего палисадника, ее остановил мужчина.

– Простите, вы Мина Кэмпбелл?

– Да? – с вопросительной интонацией отозвалась она.

– Я хотел спросить, не будете ли вы так любезны ответить на несколько вопросов.

– Конечно.

Мина подумала, что нынче забавное время для маркетинговых исследований, но поскольку на такие исследования была направлена большая часть ее работы, она всегда чувствовала, что должна остановиться и внести свою лепту.

– Что вы почувствовали, когда вам отказал ваш парень?

– Что? – Она вскинула голову.

– Вы та девушка, чье предложение отвергли? Девушка с пиньятой.

Она отступила от него, а он ободряюще улыбнулся.

– Кто вы такой? Откуда вам это известно?

– Я Джейми Дженкинс, работаю в «Миррор». Информация разошлась по Сети. У вас есть шанс изложить свою точку зрения на эту историю.

– Я не желаю, чтобы моя история становилась достоянием общественности. Точка.

– Немного поздновато, дорогуша. Джинн выпущен из бутылки. Ну же, поделитесь парой слов. Что вы почувствовали, когда он вам отказал? Как долго вы вместе? Вы все еще вместе?

– Нет, мы не вместе, – выплюнула она, прежде чем успела себя остановить. – И я не была ни самонадеянной, ни опрометчивой – мы говорили о браке в течение нескольких месяцев. Оказывается, он забыл упомянуть, что у него появилась новая подружка… и что она была моей лучшей подругой. Обратите внимание на прошедшее время. Была.

Едва заговорив, она знала, что должна остановиться, но все вдруг выплеснулось наружу: негодование по поводу выходных, чувство несправедливости. Да, она импульсивна и склонна прыгать очертя голову, но на этот раз действительно проявила должную осмотрительность. Мина могла бы назвать дату и время точного разговора, который у них состоялся насчет церкви Святой Марии, и рассказать кому угодно, где она была, когда Саймон заговорил о том, что однажды у них будут дети. Чего она не учла, так это того, что Саймон завел интрижку и с тех пор охладел, как арктическая глыба.