Джули Кэплин – Маленькое кафе в Копенгагене (страница 32)
Ну и ну, я это сделала. Теперь можно возвращаться с гордо поднятой головой. Так и нужно было сделать, но нет! Дернула меня нелегкая открыть глаза и посмотреть вниз.
Большая ошибка. Огромная. Стекла не было. Оно бесследно исчезло. Я висела в воздухе.
Меня парализовало, тело обмякло, кости как будто растворились. Пару секунд я стояла покачиваясь – боролась с головокружением и пыталась остановить ощущение падения. В любую секунду. Я уже чувствовала, что падаю, падаю, падаю, лечу вниз, вниз. Сейчас приземлюсь, будет больно, надо приготовиться – но другая часть сознания говорила мне, что я стою неподвижно, несмотря на страшный звон в ушах, туман перед глазами и хрипы, с которыми я втягивала в легкие воздух (дышать нормально я боялась).
– Ладно, Кейт, мы ждем тебя наверху! – крикнул Мэс, которому надоело ждать, и до меня смутно, как во сне, дошло, что они уходят.
А вот я застряла. Ноги как приклеились к стеклу, и в любую минуту оно может треснуть. По логике вещей, пищал тонкий голосок разума, стекло очень прочное, оно здесь уже давно – и никто из туристов не провалился. Но куда более громкий голос паники вопил, что я буду первой. Стекло может треснуть, расколоться. Или кирпичи, которые его держат, рассыплются, ведь здание очень старое. Паралич не проходил. Ноги и руки не желали слушать того, что я им говорила, а еще и глумились надо мной, призывая совсем к другому.
– Кейт! – Я смутно различила голос Бена. – Кейт!
Я не решалась даже ответить. Сейчас это была не я, а Том Круз в фильме «Миссия невыполнима»: одна капелька пота, одно неверное движение, один поворот может нарушить равновесие, стекло упадет, а я вместе с ним.
– Кейт! – Встревоженный голос звучал все ближе, пока не оказался совсем рядом.
– Мммм, – промычала я. От напряжения у меня свело шею и перехватило горло.
– У тебя проблемы?
– Ммм. – Я не могла даже повернуть голову на его голос.
– У тебя высотобоязнь? – Его слова прозвучали так ласково. И он говорил истинную правду.
– Угу.
До меня донесся его вздох.
– Двигаться можешь?
– Не-а.
Я видела только одно: зияющую дыру под ногами. Потом рядом с моими ногами появилась пара кожаных ботинок, и Бен, схватив меня за руки, заставил перевести взгляд на него.
– Все хорошо. Идем. Смотри на меня.
У меня вырвался долгий прерывистый вздох – только сейчас я поняла, как долго сдерживалась, боясь даже дышать по-человечески.
Прикосновение его рук помогло мне переключить внимание на что-то другое, и я подняла голову.
Серо-голубые глаза смотрели на меня заботливо и тревожно. Бен улыбнулся и нежно пожал мне руки.
– Я дал бы сейчас крону, чтобы узнать твои мысли. – Я сглотнула, рот слишком пересох, чтобы ответить. – Мы раньше с вами не встречались? А я-то думал тогда, что ты вцепилась в перила, потрясенная моей красотой.
Из моего горла вырвалось не то рыдание, не то всхлип, не то смешок, после чего ноги легко отклеились от стекла, и Бен вернул меня на твердую почву.
– Тихо, тихо, пора нам отсюда выбираться. – Как пастух гонит тупую овцу на дрожащих ногах, так Бен вытолкал меня в ярко освещенный белый коридор и подвел к оконной нише. Его рука покоилась у меня на поясе, поддерживая и успокаивая.
Я опустилась на широченный каменный подоконник и, сложившись пополам, уронила голову на колени. Бен сел рядом, обняв одной рукой, и тоже нагнулся так, что наши головы оказались рядом. Только сейчас, оказавшись в безопасности, я задышала полной грудью.
– Все хорошо, Кейт. – Бен привлек меня ближе к себе и приговаривал тихо и успокаивающе: – Теперь все будет хорошо.
Я ниже опустила голову, чтобы волосы скрыли лицо. Ну что я за идиотка. Что он теперь обо мне подумает? Я зажмурилась, как будто это могло сделать меня невидимой.
– Кейт?
Осторожно коснувшись моего лица, Бен откинул занавесившие его волосы и тщательно заправил их мне за ухо. От этого нежного прикосновения я окончательно расклеилась, меня забила нервная дрожь. В панике я повернулась к нему и встретилась с озадаченным взглядом голубых глаз.
И что он сделал? Взял мое лицо в ладони и большим пальцем провел по щеке. Теперь я вообще не могла вздохнуть. Не могла шевельнуться. Могла только смотреть. На него. На его губы. Ой, нет, только не на губы.
– Порядок?
Медленно, как во сне, я кивнула, кое-как всосала немного воздуха и попыталась обрести душевное равновесие. Это просто Бен. Бен. Бешеная лисица. Тот самый Бен, которого мне безумно хотелось поцеловать с самой первой встречи.
Его глаза блуждали по моему лицу, пока наконец не заглянули в мои. О, этот миг, когда с замиранием сердца я встретилась с ним взглядом. Бесконечно долгую секунду мы просто смотрели друг на друга. Кажется, у меня окаменели ребра и грудная клетка стала слишком тесной.
– Извини, – шепнула я и потерла глаза, прервав безмолвную связь. Мы ведь друг другу даже не симпатичны. – Я… чувствую себя полной дурой.
Бен нежно положил палец мне на губы.
– Нет, ты не дура. – И он запечатлел на моем лбу нежнейший поцелуй. – Ты совсем не дура, Кейт Синклер.
Я подняла голову и прижалась к нему лбом. Так мы сидели несколько минут, пока я наконец не почувствовала, что достаточно зарядилась его силой и энергией и могу двигаться дальше.
– Ты точно хочешь подняться на самый верх? Или лучше подождать здесь?
Я колебалась, боясь взглянуть ему в глаза.
– Ты не обязана демонстрировать силу.
– Нет, я должна, – с этими словами я попыталась оттолкнуться от него. Больше всего сейчас я мечтала оказаться внизу, на земле. – Это моя работа, – добавила я тихо. – Я должна за всеми присматривать. Все обойдется, если я не стану смотреть вниз.
– Я буду рядом, все время. – Он взял меня за руку, и мы стали подниматься.
На самую верхушку башни вела спиральная каменная лестница с узкими ступеньками. Со смотровой площадки, куда она вела, открывалась великолепная панорама Копенгагена: позеленевшие бронзовые крыши, исторические здания, напоминающие многоярусные свадебные торты на фоне моря; ветряки и современные трубы промышленных предприятий. Все изумительно, пока не подходишь к краю и не заглядываешь вниз.
– Ты как? – спросил Бен, снова пожав мне руку, когда мы вышли на площадку.
Жалко улыбнувшись, я кивнула.
– Нормально. Спасибо. – Я чуть не плакала, но бодрилась. – Я буду осторожнее. К краю не подойду, вниз смотреть не собираюсь.
– Я отойду, хочу сделать несколько фотографий. – Он вытащил мобильник и шагнул к краю. – Уверена, что все нормально?
На этот раз он явно меня подкалывал.
– Просто постою здесь. Буду обниматься со стеной.
Бен удивленно поднял бровь.
– А что, есть такая профессия?
– Да вот, теперь есть.
Я держалась на безопасном расстоянии от края и, прижавшись спиной к стенке, подставила лицо весеннему солнцу, делая вид, что наслаждаюсь солнечными ваннами (а на самом деле пытаясь обрести душевное равновесие). Слышно было, как Бен присоединился к остальным, затем раздался голос Мэса:
– Это церковь Святого Николая, одна из трех древнейших церквей в Дании. Правда, первая деревянная постройка сгорела в восемнадцатом веке. Ее заново отстроили в начале девятнадцатого столетия – а девяностометровый шпиль в необарочном стиле был возведен по заказу пивовара Карла Якобсена. Вот там дворец Кристианборг, парламент Дании.
И тут я ясно услышала вопрос Софи:
– А что с Кейт случилось? Где она?
Я крепко зажмурилась.
– Срочный звонок, по работе. Ей пришлось ответить, но там все под контролем.
Ну в самом деле, почему я до сих пор не расцеловала этого человека?!
Глава 19
– Держите, – Мэс раздавал билеты перед аркой входа в парк Тиволи. Вокруг возбужденно гудела толпа, люди двигались к входу, задирая головы, чтобы разглядеть пылающие факелы на арке и многоцветную радугу огней, освещающих парк.
Я представляла, что Тиволи – это зеленая зона в центре города, вроде Гайд-парка или нью-йоркского Центрального парка. А это оказался самый настоящий парк аттракционов. В последние дни мы несколько раз проезжали мимо и слышали вопли людей, взлетающих выше парковой стены на американских горках. Мы видели золотистую башню, где люди зависали на чудовищной высоте, перед тем как стремительно упасть, заметили и необычные золотистые постройки, напоминающие минареты.
И вот сегодня наконец этот день настал. Я предвкушала, что смогу отдохнуть, расслабиться и сполна насладиться волшебной страной чудес, ее сверкающими фонарями, прихотливо изогнутыми гирляндами ярких лампочек и китайских фонариков. А еще у меня будет возможность побыть отдельно от Бена. Не то чтобы он меня преследовал весь день. Нет. Это я за ним гонялась. Казалось, у меня в глазах появились диковинные магниты, для которых Бен соответствовал северу. То и дело я ловила себя на том, что смотрю на Бена. Этому необходимо было положить конец. Он – журналист. Мне он совершенно не нужен. Это непрофессионально. Да и я ему совсем не нравлюсь. Все было правильно, но дурацкое сердце екало и трепыхалось каждый раз, как я встречалась взглядом с его голубыми глазами.
Фиона жонглировала своей камерой, делая, как обычно, множество снимков под самыми разными углами.