Джули Кагава – Закон бессмертных (страница 9)

Шест нахмурился, переводя взгляд с меня на Лукаса.

— Что происходит? — опасливо спросил он. — Ребята, вы же не… — он помедлил, уставившись на меня. — Вы же на самом деле не о том, о чем сказал Крыс, говорили? Я же не настолько жалкий… правда?

Я со вздохом уже приготовилась объяснять ему, какую глупость он сморозил, но Лукас меня опередил.

— Ну, вот сейчас у тебя будет шанс доказать, что он неправ, — сказал он. — Эллисон в своих безумных ночных похождениях нашла кое-что важное. Мы идем забрать это.

Шест удивленно моргнул, нервно покосился на Крыса — тот вернулся в комнату с четырьмя пыльными потрепанными рюкзаками на плечах.

— Куда?

— На развалины, — ответила я, и Крыс в ужасе и изумлении уронил рюкзаки на пол. — Мы идем на развалины. ***

Мы разделились на две команды — отчасти для того, чтобы нас не заметили до сих пор бродящие по Периферии патрули, отчасти для того, чтобы я не придушила Крыса, в очередной раз услышав, как он жалуется, что я всех веду на смерть. Шест тоже был не особо счастлив, но он хотя бы немного повозмущался и заткнулся. Лукас в итоге велел Крысу выбирать: либо он нам помогает, либо уматывает и больше не возвращается. Лично я надеялась, что Крыс выберет последнее, разозлится, пошлет нас всех куда подальше и свалит, но он бросил на меня убийственный взгляд, взял с пола рюкзак и закрыл наконец рот.

Перед тем как мы разделились, я объяснила Лукасу, как добраться до входа в туннель. На случай встречи с патрулем мы пошли разными дорогами. Охранники не благоволили уличным крысам и Неотмеченным, а из-за того, что мы как бы не существовали, некоторые из них считали себя вправе делать с нами все что захочется — избивать, тренироваться на нас в меткости и… другое. Я успела повидать достаточно, чтобы убедиться в этом. Едва ли не лучше было попасться голодному бездушному вампиру — он, скорее всего, просто высосет твою кровь и оставит умирать. Люди способны на гораздо, гораздо худшее.

Мы с Шестом первыми дошли до люка и спустились в туннель. У меня с собой был фонарик, но чисто на всякий случай. Я не хотела баловать себя искусственным освещением и, что еще важнее, не хотела раньше времени израсходовать батарейку. Солнца, пробивающегося сквозь решетки, все еще было более чем достаточно, чтобы ориентироваться.

— Лучше бы Крыс с Лукасом поскорее подтянулись, — пробормотала я, скрестив руки на груди и обозревая трещины наверху. — Нам кучу всего нужно перетаскать, а дневного света хватит ненадолго. Я однозначно не собираюсь повторять прошлую ночь.

— Элли?

Я обернулась на Шеста — он прижался к стене, свисающий с тощих плеч рюкзак был ему велик. Лицо у него застыло от страха, костяшки пальцев, стиснувших лямки, побелели. Он старался быть храбрым, и на пару мгновений я ощутила укол вины. Шест терпеть не мог темноту.

— Думаешь, от меня никакого проку?

— Все переживаешь из-за того, что Крыс сказал? — фыркнула я и отмахнулась. — Забей. Он маленький вонючий грызун с комплексом неполноценности. Лукас по-любому, наверное, скоро его вышвырнет.

— Но он прав, — не глядя мне в глаза, Шест пнул носком ботинка отколовшийся кусок бетона. — Я самое слабое звено в банде. Я не умею воровать, как Крыс, или драться, как Лукас, и у меня не хватает храбрости в одиночку ходить за Стену, как ты. На что я гожусь, если сам о себе позаботиться не могу?

Я пожала плечами — от этого разговора мне стало неуютно.

— Что ты хочешь от меня услышать? — спросила я суровее, чем хотела. Может, из-за перебранки с Крысом, может, еще сказывалось напряжение прошлой ночи. Но я устала от оправданий, устала от надежд Шеста на иную жизнь. В этом мире можно быть либо сильным, либо мертвым. Надо делать все возможное, чтобы выжить. А я едва могла позаботиться о себе — куда мне разбираться с чужими заботами. — Тебе не нравится быть таким? — спросила я Шеста, который съежился от моего тона. — Отлично, ну так стань другим. Отрасти яйца и пошли Крыса по известному адресу. Врежь ему по носу, если начнет докапываться. Делай что-нибудь, только не ложись лапками кверху. — Шест совсем сжался, вид у него был жалкий, и я вздохнула. — Ты не можешь полагаться на меня вечно, — сказала я помягче. — Ну да, по большей части мы друг о друге заботимся. Ну да, Лукас топит за то, что мы семья и все за одного, но это все хрень собачья. Думаешь, хоть кто-то из банды встанет между тобой и вампиром? — Эта мысль заставила меня усмехнуться. — Лукас сбежит первым, Крыс за ним следом. И я.

Шест отвернулся, вжал голову в плечи. Вот она, его излюбленная тактика — избегать проблем и надеяться, что они исчезнут сами. Это взбесило меня еще больше.

— Знаю, ты хотел услышать что-то другое, — безжалостно продолжала я, — но господи, Шест, очнись! Мир устроен вот так. Рано или поздно ты усвоишь, что каждый здесь сам за себя и полагаться на других нельзя.

Он не ответил, лишь продолжал глядеть в пол. Я тоже отвернулась и прислонилась к стене. Я не переживала. Пройдет пара минут, и Шест снова очухается, будет болтать и притворяться, что ничего не было. Если он хочет прятать голову в песок, я не буду ему мешать. Но и за ручку его держать тоже больше не буду.

Минуты тянулись медленно, Крыс и Лукас всё не показывались. Я ерзала на месте, поглядывая на небо сквозь решетки. Поторапливайтесь, вы двое. Дело уже близилось к вечеру, и я нервничала. Но я хотела добраться до этой еды. Я снова проголодалась, и мысль о том, что сразу за Стеной прячется огромный продуктовый тайник, сводила меня с ума. Я почти забыла, каково это — не голодать постоянно, когда от боли в животе хочется сблевать, только блевать нечем. Каково это — когда не надо есть тараканов и пауков, просто чтобы остаться в живых. Или делить краденую хлебную корку с Шестом, потому что, если ты о нем не позаботишься, он забьется где-нибудь в угол и умрет. Если мы доберемся до еды, ни о чем из этого не придется думать долго, очень долго. Если только Крыс и Лукас дотащат сюда свои несчастные задницы.

И тут меня посетила еще одна мысль — живущей во мне циничной уличной крысе такого в голову еще не приходило. Если мы сможем забрать всю еду, мне больше не придется так волноваться о Шесте. Лукас, возможно, станет веселее, не будет столько нервничать и согласится учиться читать. Даже Крыс может к нему присоединиться — если только я смогу вынести такого ученика. В общем, неизвестно, к чему все это может привести, но каждая революция должна с чего-то начинаться.

«Вампиры отняли у нас все, — подумала я, сердито кинув камешком в стену. — Ну что же, я постараюсь кое-что вернуть».

Однако сначала — главное, а главное — это выжить. ***

Спустя несколько минут наконец объявились Крыс и Лукас. Оба тяжело дышали, а Крыс, спрыгнув с лестницы, злобно на меня зыркнул, в его глазах-бусинках читались страх и ненависть.

— Что случилось? — спросила я, прищурившись, когда в туннель спустился Лукас.

— Наткнулись на парочку домашних рядом со сломанной статуей, — пробормотал он, вытирая пот со лба. — Они шли за нами несколько кварталов, отстали в парке. Все в городе дерганые. Знать бы, из-за чего.

— Это глупо, — вмешался Крыс, его взгляд бегал по стенам туннеля, точно те вот-вот упадут на него. — Не надо нам идти… туда.

— Может, вернемся? — прошептал Шест.

— Нет, — отрезала я. — Если не сделаем это сейчас, кто знает, когда выпадет следующий шанс.

— Откуда нам вообще знать, что она говорит правду? — продолжил Крыс — запугать меня и заставить сдаться не получилось, и он сменил тактику. — Полный подвал еды? Да ладно, — его губы скривились. — Девчонки не умеют искать. Может, она увидела пару пустых консервных банок и поспешила с выводами. Может, ей страшно идти одной и нужен крепкий парень для охраны.

— Трепись дальше, дебил. Тебя даже забавно послушать.

— А давайте вы оба заткнетесь! — рыкнул Лукас — он явно был на взводе. — Время теряем! Элли, ты ведь дорогу знаешь? — он махнул рукой вглубь туннеля. — После вас.

Когда мы, настороженно озираясь, вылезли из трубы на открытое пространство, небо было заметно темнее. Собирались сизые тучи, землю озарила вспышка молнии.

— Гроза надвигается, — пробормотал Лукас, хотя и так было понятно, и громовой раскат подтвердил его слова. Я выругалась под нос. В Нью-Ковингтоне дождь наполнит колодцы и цистерны, но также и заставит кое-что выступить на поверхность. — И солнце садится. Надо идти сейчас.

— Пошли, — сказала я и полезла из канавы, раздвигая высокую траву. Парни двинулись за мной, и наконец мы выбрались наверх. Перед нами раскинулся запутанный лабиринт развалин, тихий и зловещий в лучах заходящего солнца.

Крыс выругался, а Шест тяжело, едва ли не судорожно дышал.

— Я не могу, — прошептал он, делая шаг назад. — Я не могу туда идти. Мне надо назад. Давайте я пойду назад.

— Так я и знал, — усмехнулся Крыс. — Ссыкло мелкое. От него вообще никакой пользы. Пусть бежит домой, только мою долю еды он не получит.

Лукас схватил Шеста за плечо, не давая убежать.

— Крыс прав. Если уйдешь, на долю от добычи можешь не рассчитывать.

— Мне все равно, — выдохнул Шест, тараща глаза. — Вы с ума сошли. Солнце сейчас сядет. Вас всех сожрут.

— Шест, — сказала я, стараясь быть разумной, — ты не знаешь дороги обратно. Ты собираешься идти по туннелям в темноте? Один?