Джули Кагава – Закон бессмертных (страница 11)
— О боже, — Шест прижал ладони ко рту, — боже, боже, боже!
— Эй, — прикрикнула я на него и толкнула, прерывая этот словесный поток, пока он не стал совсем безумным. — Прекращай. Если хотим выбраться отсюда, нельзя терять голову, понял?
Потом я буду плакать, потом буду скорбеть о своей потере. Но сейчас самое главное — понять, как остаться в живых.
Шест кивнул, в его остекленевших глазах застыл ужас.
— Куда мы теперь?
Я стала озираться, чтобы сориентироваться, но внезапно заметила кое-что, от чего вся похолодела.
— Шест, — тихо спросила я, глядя на его ногу, — что случилось?
Просачиваясь сквозь тонкую ткань его штанов, из раны на колене текла кровь.
— А, — сказал Шест, как будто сам только что заметил. — Наверное, порезался, когда упал с изгороди. Не особо сильно… — он осекся, увидев мое лицо. — Что?
Я медленно, осторожно поднялась на ноги, во рту пересохло.
— Кровь, — прошептала я, делая шаг назад. — Бешеные чуют кровь, если они близко. Нам надо идти сейча…
Тварь с воем запрыгнула на машину и ударила в то место, где только что сидела я, вспарывая когтями металл. Шест завопил и отпрянул, забился мне за спину, а тварь на машине испустила леденящее душу завывание и посмотрела прямо на нас.
Самое кошмарное заключалось в том, что когда-то она принадлежала к роду людскому. О нем напоминали смутно человеческое лицо и истощенное тело, хотя белесая, туго обтягивающая кости кожа делала существо больше похожим на скелет. С туловища свисали обрывки ткани, когда-то бывшие одеждой, волосы были грязные и всклокоченные. Глаза — без радужек и зрачков, мертвенно-белые. Тварь спрыгнула с машины и зашипела на нас, обнажив полный рот заостренных зубов с двумя огромными, как у змеи, клыками.
Шест позади меня придушенно, бестолково хныкал, и я уловила острый запах мочи. С колотящимся сердцем я отодвинулась от него — пустой взгляд бешеного задержался на мне, а потом снова обратился на Шеста. Ноздри твари раздулись, с челюстей закапала кровавая пена, и она шагнула вперед.
Шест застыл в ужасе, глядя на бешеного, как загнанная в угол мышь — на змею. Я не знаю, почему я сделала то, что сделала в следующий миг. Но моя рука скользнула в карман и стиснула нож. Открыв его, я сжала лезвие в кулаке и, не успев как следует подумать, чиркнула им по ладони.
— Эй! — завопила я, и бешеный, раздувая ноздри, обратил свой жуткий взгляд на меня. — Да, правильно, — продолжила я, пятясь назад, и бешеный последовал за мной, легким движением перепрыгнув на другую машину. — На меня смотри, не на него. Шест, — позвала я, не отрывая взгляда от твари, стараясь, чтобы между мной и ней была машина, — уходи отсюда. Найди трубу, она приведет тебя в город. Ты меня слышишь?
Ответа не было. Я отважилась скосить глаза и увидела, что Шест так и стоит застыв, уставившись на преследующего меня бешеного.
— Шест! — яростно зашипела я, но он не двинулся с места. — Чтоб тебя, говнюк трусливый! Убирайся отсюда живо!
С жутким нечеловеческим криком бешеный прыгнул.
Я побежала, нырнула за грузовик, услышала, как когти бешеного заскрежетали по ржавому металлу — он бросился за мной. Я петляла по забитой машинами улице, стараясь, чтобы автомобили отгораживали меня от преследователя, то и дело оглядывалась, высматривая, насколько он близко. Бешеный скалился и шипел на меня из-за машин, пустые глаза горели безумием и голодом, когти оставляли белые полосы на ржавчине.
Нырнув за очередную машину, я заозиралась вокруг в поисках оружия. Обломка трубы или ветки, которыми можно орудовать как дубинкой, хоть чего-нибудь. Крик бешеного раздался позади меня, ужасающе близко. Я схватила кусок бетона, отколовшегося от пандуса, — и тут краем глаза заметила что-то белое и, быстро развернувшись, ударила со всей силы.
Зазубренный кусок бетона попал бешеному прямо по голове — он уже прыгал на меня, когти были в паре дюймов от моего лица. Я услышала, как под моим орудием что-то хрустнуло, и оттолкнула тварь в сторону, впечатала в дверь машины. Бешеный рухнул на тротуар, попытался встать, и я снова ударила его — по затылку. Раз, другой и третий.
Бешеный завопил и забился, руки и ноги беспорядочно задергались — а потом затих. Темная лужа вытекала из его головы на бетон.
Вся дрожа, я бросила свое орудие и опустилась на пандус. Руки тряслись, колени тряслись, а сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Мертвый бешеный казался меньше живого — кожа да кости. Но лицо оставалось столь же ужасным и отвратительным, клыки застыли в оскале, бездушные белые глаза пялились на меня.
И тут мое сердце остановилось во второй раз — позади раздалось шипение.
Я медленно повернулась — из-за машины выскользнул еще один бешеный, его руки и рот были перемазаны красным. В одной руке он держал ветку… только у ветки было пять пальцев и на ней виднелись остатки рубашки. Увидев меня, бешеный уронил руку на тротуар и двинулся вперед.
Вслед за ним появился еще один. И еще один, шипя, запрыгнул на крышу машины. Я развернулась и увидела, как из-под грузовика вылезают еще двое, устремив на меня белые мертвые глаза. Пятеро. Со всех сторон. И я посередине. Одна.
Вокруг стало очень тихо. Я слышала лишь свое судорожное дыхание и как в ушах отдается пульс. Я смотрела на бледных, исходящих пеной бешеных меньше чем в десяти ярдах от меня и вдруг почувствовала удивительное спокойствие. Вот, значит, как наступает понимание того, что сейчас ты умрешь, что никто тебе не поможет, что все закончится через несколько коротких секунд.
В этот миг между жизнью и смертью я бросила взгляд между машин и увидела, как кто-то направляется ко мне — темный силуэт на фоне дождя. Что-то сверкнуло в его руке, но тут между мной и ним пробежал бешеный, и силуэт исчез.
Инстинкт выживания взял свое, и я побежала.
Что-то ударило меня сзади, сильно, и по спине и шее распространилось тепло, но боли не было. Удар толкнул меня вперед, и я, споткнувшись, упала на колени. Тяжесть придавила меня, когти принялись царапать и рвать, по плечам побежали огненные полосы боли. Я закричала, перевернулась, оттолкнула нападавшего ногами, но тут перед моими глазами появился еще один бешеный — я видела лишь лицо, и зубы, и пустые мертвые глаза, они надвигались на меня. Я выбросила руки вперед, ударила его в челюсть, чтобы щелкающие зубы не достигли моего лица. Бешеный оскалился и вонзил клыки мне в запястье, жуя и разрывая плоть, но я почти не ощутила боли. Я думала лишь о том, как не дать клыкам сомкнуться на моем горле, хоть и понимала, что когти уже разорвали мне грудь и живот, —
И тут на меня кинулись остальные, вопя, кусая и царапая. И последнее, что я запомнила перед тем, как кроваво-красная дымка наконец сменилась темнотой, было что-то ярко вспыхнувшее и тело бешеного, упавшее мне на грудь в то время как голова продолжала вгрызаться в мою руку.
Дальше не было ничего. ***
Очнувшись, я поняла, что я в аду. Все мое тело горело — по крайней мере, так казалось, — хотя самого пламени я не видела. Было темно, с неба падал мелкий дождь — я подумала, что для ада это странно. И тут надо мной склонилась темная фигура, пронзительно-черные глаза встретились с моими, и я подумала, что знаю его… откуда-то. Не встречались ли мы раньше?
— Ты меня слышишь? — голос тоже был знакомый, низкий и спокойный. Я открыла рот, чтобы ответить, но вышел лишь сдавленный хрип. Что со мной? Рот и горло словно забило теплой грязью. — Не пытайся говорить, — успокаивающий голос пробился сквозь мою боль и растерянность. — Слушай меня, человек. Ты умираешь. Бешеные слишком сильно повредили твое тело. В этом мире тебе осталось лишь несколько минут. — Он наклонился ближе, лицо стало строгим. — Ты понимаешь, что я тебе говорю?
Я едва понимала. Голова была тяжелая, все вокруг — призрачное и туманное. Боль не ушла, но теперь казалась далекой, словно я отделилась от своего тела. Я попыталась приподнять голову, чтобы посмотреть, в каком состоянии мои раны, но незнакомец остановил меня, положив руку на плечо.
— Нет, — сказал он мягко, укладывая меня обратно. — Не смотри. Тебе лучше этого не видеть. Знать тебе следует одно: что бы ты ни выбрала, сегодня ты умрешь. Однако способ смерти выбирать тебе.
— Чт… — я поперхнулась теплой мокрой массой, сплюнула, чтобы прочистить горло. — Что ты хочешь сказать? — прохрипела я, не узнавая собственного голоса.
Незнакомец смотрел на меня непроницаемым взглядом.
— Я даю тебе выбор, — сказал он. — Ты достаточно умна, чтобы понимать, кто я такой и что предлагаю. Я видел, как ты отвлекла бешеного, чтобы спасти друга. Я видел, как ты пыталась сражаться и жить, когда любой другой сдался бы и погиб. Я вижу… потенциал. Я могу прекратить боль, — продолжал он, убрав прядь волос с моего лица. — Я могу предложить тебе избавление от бренной оболочки и обещаю, что ты не проведешь вечность как одна из них. — Он кивнул на бледное тело, скорчившееся у автомобильной шины в нескольких ярдах от нас. — По меньшей мере я могу дать тебе покой.
— Или? — прошептала я.
Он вздохнул.
— Или… я могу сделать тебя одной из нас. Я могу осушить тебя до смерти и дать тебе своей крови, так что, когда ты умрешь, ты воскреснешь… бессмертной. Вампиром. Это будет иная жизнь, возможно, невыносимая для тебя. Возможно, ты предпочтешь умереть с невредимой душой, чем жить вечно без нее. Но выбор и способ смерти остаются за тобой.