Джули Кагава – Закон бессмертных (страница 74)

— Это все? — коротко спросил он. — Сейчас мы уедем и сюда уже не вернемся. Это все ваши люди?

— Нет! — выдохнула я и обернулась, всматриваясь в дорогу позади нас. — Нет, есть еще один человек. Мы оставили его у фургона — может быть, он еще жив.

Я хотела бежать туда, но солдат схватил меня за плечо.

— Он мертв, девочка. — В ярости я повернулась к нему и встретила сочувственный взгляд. — Если он оказался там с бешеными, то он мертв. Прости. Но тех, кто остался в живых, надо доставить в Эдем.

— Я его не брошу, — огрызнулась я, высвободив плечо. Горло жгло от гнева на несправедливости этого всего. Зик проделал такой путь, почти добрался до цели — и потерпел поражение в самом конце. Я вспомнила об информации, которую он вез с собою, о драгоценной информации, которая могла спасти человеческий род, и попятилась прочь от солдата. — Вы его не знаете, он мог остаться в живых. Если он мертв, — я стиснула кулаки, мой голос чуть сорвался, — мне все равно нужно удостовериться. Но я его не брошу. Не для того мы столько вытерпели.

— Я понимаю, это тяжело… — начал солдат, но его прервали.

— Сержант? — один из солдат высунулся из грузовика. — Сержант Келлер, мне кажется, вам следует на это взглянуть.

Я обернулась. По дороге к нам медленно шла одинокая фигура, одной рукой держа плечо, в другой сжимая мачете. Зик был весь в крови, одежда порвана, каждый шаг, похоже, причинял ему боль, но он был жив.

Меня захлестнуло облегчение. Я бросилась к Зику, подхватила его в тот самый момент, когда он пошатнулся и уронил оружие на асфальт. Он дрожал, кожа его была холодной и пахла кровью — его собственной и кровью бешеных. Я ощущала его отчаянное сердцебиение — самый чудесный звук из всех, что мне доводилось слышать. Одной рукой Зик обвил меня, прижимая к себе, приник головой к моей голове.

— Зик, — прошептала я, чувствуя его прерывистое дыхание на своей коже и напряжение, сковывающее его спину и плечи. Он промолчал, лишь сжал меня крепче, но я чуть отстранилась, чтобы бросить на него сердитый взгляд: — Черт тебя подери, не смей больше так делать.

— Извини, — прошептал он слабым от боли голосом. — Но… остальные? Они в порядке?

Я взяла его лицо в свои ладони — мне одновременно хотелось смеяться, плакать и залепить ему пощечину.

— Все в порядке, — сказала я и почувствовала, как он расслабился. — У нас все получилось, Зик. Эдем совсем рядом.

Зик судорожно выдохнул и бессильно повис на мне.

— Спасибо, — прошептал он.

Тут нас окружили солдаты. Мы были в безопасности. Я отпустила Зика и отступила назад, позволив людям укутать его в одеяло, посветить фонариком на раны и задать кучу вопросов.

— Это просто царапины, — услышала я голос Зика, когда сержант Келлер, нахмурившись, присмотрелся к нему. — Меня не покусали.

— Давайте его в грузовик, — махнул рукой Келлер. — Его проверят за стеной. Двигаемся, ребята.

Чуть погодя я сидела рядом с Зиком в кузове громадного грузовика, оба мы завернулись в одеяла, и я крепко стискивала его руку. В окружении стольких людей Голод беспокойно ворочался внутри меня, пока под плащом медленно залечивались царапины, но я не обращала на него внимания. Калеб и Бетани приникли к знакомым взрослым, с опаской поглядывая на солдат, но остальные разомлели от облегчения. Дождь понемногу стихал, я выглянула из кузова и увидела, что мы подъезжаем к огромным железным воротам в конце дороги. По обе стороны ворот тянулась ограда, совсем как Стена в Нью-Ковингтоне, темная, огромная, с колючей проволокой поверху. Прямо за оградой медленно вращался, пронзая небо, белый луч маяка.

С той стороны ограды закричали, и огромные ворота медленно распахнулись, позволив грузовику проехать внутрь. Там вдоль дороги стояло еще больше вооруженных людей в форме, они бежали вслед за грузовиком по маленькому поселению. Дороги здесь были грязные, вдалеке виднелись длинные бетонные строения. Примерно через каждые сто футов над оградой возвышалась сторожевая башня, и, похоже, все здесь были военными. Калеб во все глаза смотрел вокруг.

— Это Эдем? — жалобно спросил он.

Один из солдат рассмеялся.

— Нет, малыш, это еще не Эдем. Гляди, — он показал туда, где у темных вод громадного озера раскинулся док. — Эдем на острове посреди озера Эри. Завтра утром придет корабль и отвезет вас туда.

Значит, Джеб был прав. Эдем находится на острове. Это место — всего лишь пропускной пункт, последняя остановка на пути к городу.

— Это далеко? — напряженным от боли голосом прошептал Зик, не поднимая головы с моего плеча.

Сержант Келлер бросил на него взгляд и нахмурился.

— Не особо. Плыть где-то час. Но сначала нам нужно убедиться, что вы не заражены. Вы все контактировали с бешеными. Перед тем как вам разрешат отправиться в город, каждый пройдет тщательный медосмотр.

Упс. Для меня это были плохие новости. И Зик крепче сжал мою руку — он тоже это понимал. Грузовик проехал сквозь лагерь и наконец остановился перед одним из длинных бетонных строений у края озера.

У задних дверей нас ждал лысый человечек в длинном белом халате — пока мы вылезали из кузова, он озабоченно говорил с сержантом Келлером. Я видела, как сержант показал на Зика и на меня, и лысый бросил на нас встревоженный взгляд.

Появились еще двое в белых халатах с кроватью на колесиках — и стали укладывать на нее Зика, несмотря на его протесты. В итоге он все же уступил, но все равно крепко держал меня за руку, пока мы двигались по коридорам. Наконец мы оказались в стерильной белой комнате. Вдоль стен стояли койки, и вокруг нас засуетились мужчины и женщины в белом. Всех развели по разным концам помещения. Калеб немного посопротивлялся, вцепившись в Джейка, но быстро сдался, когда один из людей в белом вытащил из кармана халата что-то маленькое и блестящее. Больше всего предмет походил на зеленую пуговицу на белой палочке, но едва Калеб сунул его в рот, как глаза его широко распахнулись и он радостно захрустел угощением. Человек в белом протянул ему руку, и Калеб позволил увести себя к столу.

— Извините.

Я подняла глаза. Мы стояли перед двустворчатыми дверями в конце комнаты, и лысый коротышка виновато смотрел на меня.

— Извините, — повторил он. — Но его надо везти в операционную. Кое-какие из его ран довольно серьезные, и мы так и не знаем, не укусили ли его. Вам придется его отпустить.

Я не знала, что такое операционная, но отпускать Зика не хотела — внезапно мне показалось, что если его увезут без меня за эти двери, то я больше никогда его не увижу.

— Мне нельзя пойти с ним туда?

— Извините, — снова сказал человечек в белом, моргнув за стеклами очков. — Боюсь, это не разрешается. Понимаете, это слишком опасно, как для пациента, так и для вас. Но я клянусь, мы сделаем для него все возможное. Он в надежных руках, заверяю вас.

Я снова взглянула на Зика. Он лежал на кровати на колесиках под яркими лампами, бледный, весь в крови, с закрытыми глазами. Одна из женщин в белом чуть ранее уколола его в руку иглой, и он вырубился. Его рука в моей ослабла.

— Вы можете подождать снаружи, если хотите, — лысый человечек улыбнулся мне усталой, понимающей улыбкой. — И мы сообщим вам сразу же, как только закончим. Но сейчас его нужно отпустить. Отпустите его.

Он мягко взял меня за запястье. Пару секунд я сопротивлялась, но потом позволила ему убрать мою руку от руки Зика. Лысый человечек снова улыбнулся и похлопал меня по ладони.

Я прошла за Зиком сквозь двери, шла за ним по узкому, тускло освещенному коридору, пока его кровать не исчезла за другими дверями — без окошек, с металлической табличкой с ярко-красной надписью «Не входить». Я уловила идущий из дверей запах застарелой крови, и желудок свело от страха и Голода.

Я стояла в коридоре, уставившись на двери, считая минуты. Гадала, как там остальные. Как там Зик, справится ли он? Крови было так много. Если его укусили… если он превратился в чудовище…

Я потрясла головой, прогоняя эту мысль. Прислонившись к стене, я подняла голову к потолку и закрыла глаза.

«Не знаю, слышишь ли ты меня, — подумала я куда-то в небо, — и слышишь ли ты кого-нибудь вообще. Но если у тебя есть хоть какое-то представление о справедливости, ты не позволишь Зику здесь умереть. Только не теперь, когда он почти достиг цели. Только не теперь, когда он пожертвовал всем ради остальных. Я понимаю, ты, наверное, хочешь, чтобы он поскорее попал к тебе, но он еще нужен здесь. Позволь ему остаться еще немного».

В коридоре было тихо и пусто. Я склонила голову и предоставила мыслям течь как хотят. Внезапно я задумалась, где сейчас Кэнин и жив ли он. Чувствует ли он, где я сейчас, и есть ли ему до меня дело? И сохранил ли он рассудок, чтобы ему было до меня дело? Грустит ли он от того, что один его отпрыск убил другого?

И тут я ощутила вспышку неимоверной ярости и ненависти. Я дернулась, ударилась затылком об стену. Поморщившись, я оглядела коридор, тихо рыча, чувствуя, как вылезают из десен клыки. На долю секунды я увидела его лицо. Я почувствовала его гнев, направленный на меня. Это был не Кэнин. Не вампир-психопат.

Шакал. Он не погиб.

Двери в конце коридора распахнулись. Я вскинулась навстречу лысому человечку — выглядел он очень усталым, халат был заляпан кровью.

— С вашим другом все будет хорошо, — улыбнулся он, и я облегченно сползла по стене. — Он потерял много крови, имеются легкое сотрясение и старая огнестрельная рана на ноге, но он не заражен. Мой прогноз — полное выздоровление.