Джули Дейс – Сквозь расстояние (страница 9)
Взглядом пробегаюсь по нетронутым фоторамкам вдоль лестницы, удивительно, что их оставили целыми. В груди щемит от детских счастливых улыбок. Поразительно, что когда-то я была такой, что могла беззаботно смеяться и улыбаться, наслаждаясь жизнью. Что когда-то всё было по-другому. Мы были одной из счастливых семей. Но всё имеет свойство меняться, и вчерашняя радость как ножом по сердцу.
Тайлер изучает дом, пока приступаю к поискам документов и мысленно прощаясь с этим местом раз и навсегда. Если родители выберутся из ямы и начнут новую трезвую жизнь, они должны куда-то вернуться, поэтому ничего не остаётся, как на остатки купить скромную замену. Только на сегодняшний день другие приоритеты.
Я столько раз забывала о себе, а сейчас, стоя на пороге между тем, что стану шлюхой или продажей дома ради спасения, – выбираю себя. Свою безопасность. Я росла без любви и заботы, наоборот, стала нянькой взрослым людям. Всю сознательную жизнь я была родителем. Хватит. Отныне они самостоятельно несут ответственность за всё, что делают. От нашей семьи осталась общая фамилия.
Затаив дыхание, вручаю Тайлеру документы.
– Это долго?
– Не меньше недели. Проходит проверка, после чего поиск покупателей, пока мы всё согласуем и подпишем документы, пройдёт порядком месяц.
Тридцать тысяч к пяти должным.
– Пожалуйста… – предательские слёзы снова выжигают глаза. – Я заплачу любую цену за скорость.
Тайлер качает головой.
– Камилла, покупатель не может заехать в тот же день, как даст согласие на покупку, как и деньги на счёт.
Мне больше нечего сказать, предстоит только молиться, что всё пройдёт успешно. Я больше не чувствую уверенность, что к середине месяца мозги не запачкают одну из стен.
Последующие несколько дней не ощущаю голод.
Я привыкаю к пустоте. Единственной тягой остаётся вода, но даже её пью, чтобы проглотить новый подступивший ком, стоит подумать о цифрах. Я буквально наблюдаю, как из рук ускользает доллар за долларом. Свинья на убой живёт лучше, чем я. Тайлеру без труда удалось снять розовые очки с глаз и обрушить на голову реальность. Продажа – это прыжок в неизвестность. Что ж, мне пустят пулю в лоб, но предварительно могут взять долг физической близостью. Как оказалось, не настолько боюсь смерти, как сексуальных истязаний.
Очередным вечером слушаю щелчок замка. Энни ушла на смену. Я хотела бы работать до изнеможения с утра до ночи каждый день, чтобы не думать, а без сил падать в кровать. Мрачные мысли следуют по пятам, не оставляют ни на секунду. Я вернулась к начальной точке.
Спустя короткое время, по двери начинают барабанить, но не спешу подняться и открыть. Я не жду гостей, а тот мужчина при желании без труда попадёт внутрь.
– Кам, открой чёртову дверь, я знаю, что ты там! – голос Джареда как пинок под зад.
Я подпрыгиваю и в ту же секунду несусь сломя голову. И, конечно нарываюсь на хмурость.
– Дерьмово, что теперь ты предпочитаешь игнорировать меня, – в его глазах светится разочарование, а в голосе слышится печаль.
Мне становится не по себе. Джаред последний человек, которого хочется разочаровывать.
– Не игнорировала…
– Я написал дважды и позвонил трижды. Всё без ответа.
– Я не слышала, – признаюсь, слабо пожав плечами и отступив в сторону, предложив войти.
Стены бежевого оттенка небольшой гостиной, совмещённой с кухней, сейчас не согревают ни изнутри, ни снаружи. Они холодные. С недавних пор окружающее потеряло краски. Мне некомфортно находится в общей комнате, но всё же предлагаю Джареду занять диван и поговорить.
Он молчаливо принимает предложение и падает на диван цветом кофейных зёрен. Поддавшись вперёд, он расставляет локти по коленям и подпирает подбородок. Его глаза находят мои и с каждой проходящей секундой проникают всё глубже и глубже. Мне хочется найти щит, построить стену, закрыться, но какой толк? Это Джаред. Именно он заслуживает правду, вытащив из дерьма. Но, когда думаю об излучаемой незнакомцем опасности, начинаю мыслить совершенно иначе. Я не подставлю его. Не подвергну опасности. Не он в ответе за меня.
– Ты же не начала принимать наркоту? Зачем тебе деньги?
Я сцепляю руки в замок и медленно занимаю край дивана.
– Можешь посмотреть мои вены.
– Не морочь голову, ты, как и я, хорошо знаешь, что можно курить, колоть, нюхать, втирать. Вариантов море. Я не достоин правды?
– Достроен… вообще-то, ты единственный, кто её достоин…
– Тогда какого чёрт, Кам?!
– Я не хочу ставить тебя под удар.
– Я взял на себя ответственность в том баре. Чёрт, да дело даже не в этом, мне плевать, кому и что сказал. Я не записывался в няньки, ты не была делом чести и достоинства. Ты не чужая. Мне не безразлично.
– В том и дело, Джаред, ты не должен носиться со мной, как курица с яйцом. Ты дал мне новый старт, но дальше двигаться должна самостоятельно. Я должна дойти до финиша.
– Финиш – продажа дома? В какое дерьмо ты вляпалась?
– Родители, – коротко и шёпотом говорю я, закусив внутреннюю сторону щеки.
– Я могу помочь!
– Можешь, но хватит. Ты достаточно помог. Я прошу, не вмешивайся.
Джаред обхватывает пальцами переносицу и, закрыв глаза, тяжело вздыхает.
– Кам…
– Пожалуйста, не вмешивайся.
– Где ты будешь жить? Где будут жить родители? О чём ты думаешь?!
– Я не живу там и не хочу возвращаться. Там нет ничего хорошего. Я чувствую себя неуютно, там страшно.
– Тебе нужны деньги, просто так ты бы не стала это делать. Не стала бы продавать дом только из-за того, что тебе в нём
Он поднимается на ноги и качает головой, словно не хочет не слышать ответ.
– Я не знаю, что ещё сказать. Не думаю, что есть что-то ещё.
Джаред разворачивается и следует к дверям, больше не взглянув в мою сторону.
Горечь подкатывается к горлу, когда дверь закрывается за его спиной. Но это только мой крест, пора остановиться. Дерьмо заденет его и хуже всего Лизи. Никто не должен замараться, они не заслуживают. Никто не заслуживает.
Я завидую людям, живущим в своё удовольствие; делающим то, чего пожелают. В моей жизни нет простоты. Стоит отыскать верный путь, как из-за угла выруливает грузовичок с прошлым дерьмом. Иногда хочется сунуть голову в петлю, свесить руки по бокам и покончить с собой. Если раньше из ста процентов, думала об этом примерно на сорок, то сейчас цифра увеличилась вдвое и те двадцать оставшихся – это Джаред и родители. Я живу слепой надеждой, что они оправятся и возьмутся за голову. А потом приходит осознание: бывших наркоманов не бывает. Клянусь, если сейчас найду верёвку, то оберну вокруг шеи, но, таким образом, подведу Энни с квартирой. Чёртово чувство долга.
Глава 7
Камилла
Почти неделю телефон не подавал признаки жизни. Джаред не появлялся на горизонте и никак не напоминал о себе, из-за чего чувство вины грызло изнутри. Ко всему прочему, вестей от Тайлера ровно столько же, сколько от Джареда. Отныне дни обуславливаются утекающими сквозь пальцы деньгами. Итого: семь тысяч к пяти, равноценные месяцу работы без еды и крыши над головой.
Люди, жалующиеся на жизнь с полными карманами денег, вероятно, бесятся от скуки. Им не приходится выбирать между новой футболкой и едой, между такси и лишним центом за неоплаченные счета. У них нет необходимости выбирать ничего, кроме коктейлей у бассейна. Мы живем в веке, когда всё решают деньги. Покажи людям толщину кошелька, и они вмиг предложат дружбу и любовь. Но жаль, не всё можно купить. Те, кто действительно думает, что, владея миллионами, может позволить абсолютно всё, то смело расстрою. Настоящую любовь и верных друзей не купить. Они быстро найдут кошелёк побольше и, не моргнув, променяют. Как только останешься с ветром в карманах, им вдруг станет некогда позвонить, ответить на сообщение или встретиться.
Я натягиваю шорты и рассматриваю собственное отражение.
На левом плече тонкий шрам благодаря острию ножа, чуть выше груди идентичный. На правом бедре несколько рубцов, а на запястье то, чего стесняюсь; то, что уродует; то, на что обращают внимание в первую очередь. Я не чёртова суицидница, но разве докажешь? Каждый делает свои выводы. Косые взгляды медицинского персонала до сих пор живы в памяти. Клянусь, если бы в крови нашли хоть унцию алкоголя или наркотиков, всё выводы были бы сделаны, а я, вероятнее всего, сейчас находилась в одной из психлечебниц за тягу к суициду и страстью к запрещённым веществам.
Ненавижу собственное тело. Оно напоминает о том, кто я есть. Что я не совершенна. Что никогда не буду совершенной. Я больше не могу надеть купальник без страха подвергнуться обсуждению и осуждению. Людям не нужно рассказывать и объяснять, они проявят смекалку и добавят капельку фантазии.
Бледную выпуклую отметину на руке скрываю под толстым браслетом и накидываю фланелевую рубашку поверх белой майки.
Жёлтые стены комнаты сравнимы с солнцем, с тёплой погодой, с вечным летом, с отпуском. Это цвет счастья, цвет дня, а я приближённее к Луне, к тусклому свету, которым она освещает тернистый путь, где двигаешься с вытянутыми вперёд руками и лишний раз прощупываешь почву под ногами, чтобы сделать новый шаг, не провалившись в бездну. Небольшой кровати, прижатой к стене, с тумбочкой, где разместился ночник, мне вполне достаточно, но кто-то решил, что свободное пространство обязательно требуется устранить, и поэтому поставил громоздкий шкаф с зеркалом на одной двери. Полки в нём практически пусты, а из-за зеркала периодически вздрагиваю по ночам. Неприятно видеть себя после пробуждения. Порой кошмаров не избежать, из-за чего последнее время дверцу оставляю открытой, прижав к стене, как ночник, который включаю с наступлением темноты. Вряд ли это спасёт, то же самое, что прятаться под одеялом надеясь остаться в живых.