Джули Дейс – Пять шагов навстречу (страница 27)
Не спеша, дохожу до кафе и удивляюсь, каким образом, время имеет суперспособность не торопиться, когда не торопишься ты. Стоит только прибавить шагу, как секундная стрелка ускорится. Магия, которую невозможно понять.
– Господи, как я рада тебя видеть! – ураган с прекрасным именем Кортни, уносит меня в подсобку.
– Приятно слышать, – смеюсь я.
– Мне нужна твоя помощь.
Забавно, совсем недавно её предлагала я, но другому человеку.
– Я не пойду к девятому столу, – предупреждаю заранее.
– Не требуется, – улыбается она.
– Тогда что?
– Переодевайся и помоги мне с другим столиком.
– У меня ещё полтора часа в запасе.
– Ты же моя подруга, а там парень, который мне нравится!
– Я должна быть вашим посыльным?
– Нет, просто помоги их обслужить. Я волнуюсь, – говоря это, она заливается румянцем, из-за чего огненно-рыжие волосы кажутся значительно ярче.
Кортни и волнение? Довольно комичная ситуация. Я ещё не видела её такой с начала нашего знакомства.
– Хорошо, – киваю, из-за чего девушка, визжа, бросается на мою шею.
– Ты моя спасительница! – какой разной может быть помощь. Спасти две человеческие жизни, но с таким разным способом.
Ровно минуту, Кортни буквально сходит с ума, ёрзая и дёргая ногой, отбивая ритмы пяткой. Это так смешно и грустно одновременно, ведь никогда не испытывала подобных волнующих чувств. Мне не довелось встретить человека, который перевернёт внутренний мир лишь одним присутствием. В свои двадцать два я остаюсь святой.
Подпрыгивая, Кортни старается обуздать воодушевление и изменить слишком радостное лицо, на котором светится влюблённость. Я размышляю, буду ли выглядеть также или смогу скрывать чувства.
– Добрый вечер, парни! – улыбается Кортни, откидывая взглядом стол, за которым уместилась тройка, и я быстро вычисляю того, с кем она боится встретиться взглядом. Она смотрит на всех, кроме него.
Парень проходится пятерней по русой копне волос и в его голубых глазах, похожих на океан, бегают дьяволята. На губах играет высокомерная усмешка, а не улыбка. Хочется сказать, что ямочки придают мягкость, очарование, но солгу. Бежевая футболка отлично подходит к образу хорошего плохиша, как и рваные джинсы. Знаю, это обманка. Внешность всегда обманчива, о человеке расскажут лишь его поступки.
– А твоя коллега не хочет нас поприветствовать? – спрашивает тот же парень, смотря с мои глаза. Мне абсолютно не симпатизирует его нахальность.
– Добрый вечер, – окликаюсь, едва находя силы не цедить сквозь плотно сжатые зубы.
– Вот это уже лучше.
Улыбаюсь, выдавливая эту любезность, которая далека от естественности. Кортни собирает заказ, а я даже не пытаюсь придумать отговорки на следующий раз. Я точно не желаю подходить сюда снова. Смешно, что именно сейчас предпочту не просто обслужить, но и простоять весь ужин с парнями, которые обычно занимают девятый столик, во главе которого изредка появляется Мэйсон, чем вернусь к этому. Если те парни пошло шутят, и ты априори не принимаешь близко к сердцу, то взгляды и речь нынешних не по душе. Всем видом компания показывает дерзость, высокомерие, социальный статус и некую опасность, хотя в действительности они выглядят смешно. Богатые родители не делают из тебя властелина мира и не возвышают над обществом в целом.
Как только Кортни делает шаг в сторону, то же самое делаю я. Но ноги застывают, потому что на заднице чувствуется лёгкое жжение. С неприкрытым раздражением поворачиваюсь к столику и посылаю предупреждающий взгляд.
– В следующий раз сломаю руку! – понизив тон до шипения, я ощетиниваюсь.
– Трикси! – полушёпотом пищит Кортни, но я не из тех, кто будет терпеть подобное поведение, которое выходит за рамки дозволенного.
Парни усмехаются и переглядываются между собой, а я фыркаю и прохожу мимо Кортни, которая тут же следует за мной.
Никогда со мной не обходились в подобной унизительной манере, из-за чего становится обидно и больно. Впервые в жизни, поддаюсь эмоциям. Но хуже то, что с горечью понимаю, насколько сильно желаю присутствие Мэйсона где-то вблизи. Я не знаю, что управляло им, когда избил того парня из-за бранных слов в мой адрес. И сейчас, как ни странно, желаю повтора. К сожалению, я не в силах управлять ситуацией и возможностью его телепортирования сюда. Но будь Мэйсон тут, пошёл бы он на рожон, защитив меня?
За нами захлопывается дверь кухни. От Кортни разит недовольством. Она встаёт в позу, скрестив руки.
– Ты не имеешь право разговаривать так с клиентами!
– А они не имеют право лапать меня!
– Они не трогали тебя!
– Раскрой глаза, один из этого сбора идиотов зарядил мне по заднице!
– Это была шутка! – оправдывается она, когда взгляд персонала в недоумении устремляется в нашу сторону.
– Я не принимаю шуток, где какой-то недоумок трогает меня. Не хочешь принять, потому что он нравится тебе.
– Я всё понимаю, но ты нагрубила ему!
– Он заслужил. Если бы была возможность что-то поменять, я бы ничего не меняла, разве что вовсе не пошла с тобой.
– Это клиенты, мы не имеем право не подходить к ним!
– Мы имеем право выставить их за дверь, потому что они имбецилы с мозгом со спичечную головку. Прекрати оправдывать животное поведение!
– Я… – Кортни бегает глазами по ребятам, будто ищет поддержку в тех, кто даже не видел и не знает всей ситуации. Взгляд девушки вновь встречается с моим. – Он понравился тебе?
– Кто?
– Тоби! Он понравился тебе, поэтому ты так реагируешь!
– Кто это вообще такой?
Кортни фыркает и удаляется из кухни, предварительно силой пихнув чек в руку Энтони. Тишина на кухне начинает оглушать, лишь трескание масла в сковороде разбавляет напряженную атмосферу.
Остаток вечера мы обходим друг друга стороной и не разговариваем, даже наши взгляды не пересекаются. Тяжело признавать, что скучаю. Не хватает игривой улыбки и блеска её глаз, когда находим друг друга среди толпы клиентов и бурных разговоров. Я привязалась к ней, и это гложет. Каждая из нас считает себя правой, какая-то кучка безмозглых идиотов смогла встать между нами. Обретя хоть какого-то друга в реальности, я потеряла. Я вовсе не желала пускать её ближе, но она, словно торнадо, ворвалась в жизнь, не позволив отстраниться. Кортни успешно разрушила выстроенные стены, и заняла место в сердце. Общаясь с ней и с Джен, я понимаю, какая непостижимая разница между реальным и сетевым общением.
Может, я была неправа? Может, я действительно погорячилась, приняв шутку за что-то большее? Может, гордость ни стоит дружбы? В одном уверена точно: кого бы она не имела в виду из тройки, скажу, что ни к одному не испытываю симпатию.
Глава 11
Трикси
Утро не задается буквально сразу. Руки дрожат, когда яростно перебираю тумбочку и не нахожу ноутбук. Становится до тошноты и головокружения страшно. Я точно положила его в шкафчик, у меня нет галлюцинаций.
С комом в горле перевожу взгляд на пустую кровать Деби, которая осталась в том же состоянии, что и вчера. Она не ночевала в комнате, нет сомнений. Почему поганые мысли сразу проникают в голову? Почему думаю на неё? Дверь в комнату не была закрыта, зайти мог кто угодно, и от одной подобной мысли – сотрясают рыдания. Я бегу к шкафу и начинаю перерывать полки с одежной, чтобы найти конверт. Мама всегда говорила, что наличные не повредят. Я отложила некоторые средства и спрятала среди вещей.
Меня мутит, комната начинает вращаться, а руки трясутся.
Облегчённо выдыхаю, когда нахожу наличные, но это лишь жалкая половина стоимости ноутбука. Грудь разрезает всхлип, когда понимаю, что с ноутбуком исчезло светлое будущее. Все работы, которые должна отправить завтра и сегодня.
Холодная вода не помогает. Лицо опухло от слёз, а глаза красные. Такой разбитой шагаю с тетрадями на лекции, где валюсь в кресло и готовлюсь к чистописанию, чтобы в будущем разобрать собственные каракули. Взглядом нахожу Кортни через несколько мест.
Она не смотрит в мою сторону, чем доставляет ещё больше боли. Некоторые студенты открыто пялятся, когда достаю тетрадь, ручку и маркер. Прекрасно. Меня ничего не смущает. Собираюсь духом и готовлюсь к тому, что день проведу в библиотеке и, скорей всего, ночь тоже.
Скажу, что успевать слушать, писать и запоминать – адский труд. Если в компьютере успеваешь всё, то написав слово в тетради, поднимаешь глаза и понимаешь, что тема сменилась на другую. Это почти добивает меня. Такой слабой никогда себя не ощущала, как будто весь мир движется дальше, а я застыла на месте. Лишь однажды ловлю взгляд зелёных глаз на себе. И самое забавное, что по левую руку кресло занято Эмили. Я не то, чтобы не слушала, я не заметила её присутствие. Самое катастрофическое утро за всю жизнь, конечно, после того, как пришли вести о смерти папы. Тогда было гораздо хуже.
– Ты слышала об этом? – спрашивает Эмили, дёргая за руку, из-за чего ручка соскальзывает и рисует полосу по бумаге.
Посылаю предупреждающий взгляд, но разве помогает? Нет, она продолжает трепать языком. Либо она слепая, либо самоубийца, потому что даже я чувствую исходящее от себя раздражение.
Как только лекция завершается, собираю канцелярию и решаю пропустить философию. Тратя бесценные минуты в аудитории – теряю баллы.
Назойливая девушка следует попятам. Происходит взрыв.