Джули Дейс – Пять шагов навстречу (страница 17)

– Ты не поменяешь прошлое.

– Так же, как и ты. Не стремись всё исправить, исход останется прежний. Двигайся дальше. Не зацикливайся на ошибках. Это как в математике: можешь решать пример разными способами и теоремами, но верный ответ всегда один. Никогда не жалей себя. Это оправдание, которое тянет на дно.

– У меня нет мотивации. У тебя была и есть.

– Единственный человек, ради которого должен работать ты – ты. Отпусти и радуйся полученному опыту.

– Дерьмовая перспектива радоваться измене.

– Кто-то может принять за радость.

– Тот, кому насрать.

– Твоя мама научила меня радоваться всему. Если Эмили пошла на этот шаг, то пусть катится. Что ты уяснил для себя?

– Что никому нельзя доверять, себе в том числе.

– Можно, но не всем. Ты можешь сосчитать таких людей на пальцах одной руки.

– В моём случае, на одном пальце.

Сощурив глаза, отец внимательно смотрит на меня.

– Я доверяю только семье.

– Ди?

– Не до конца. Хреново чувствовать себя одиноким. Как будто было всё, но потом отобрали, оставив только воспоминания.

– Это нормальное состояние. Больше пятидесяти процентов людей в мире чувствуют себя одинокими, даже если вокруг них карнавал. Не топчись на месте. За это время можешь поработать над собой, стать улучшенной версией себя.

– Для кого?

Отец кладёт ладонь на моё плечо и слегка сжимает его.

– Для себя. Ты соревнуешься только со старой версией себя. Не живи ради кого-то. Ты должен жить ради себя. Быть лучше ради себя. Если кто-то есть рядом, то хорошо, но, если свободен, то в этом нет ничего ужасного. Ты не одинок. Ты свободен. Это разные понятия. Пользуйся возможностями. Всё в твоих руках. У тебя чертовски охранительное предки, которые не садят в клетку и не дрессируют под свои неосуществлённые в юности мечты. Захотел – сделал.

– Ты только что похвалил себя.

– Да, я всегда говорил, что я – милашка.

– А мама?

– Мама руководит милашкой, только не говори ей. Мужская тайна.

Это заставляет рассмеяться.

– Поверь, она в курсе.

– Она женщина. Я должен быть мягким рядом с ней, где-то отступать и проявлять слабость. Иначе никак. Это не значит, что перестал быть мужиком и сломал стержень. Грубость и жестокость породит ненависть. Она счастлива и улыбается, значит, я тоже. В этом нет ничего зазорного. Если кто-то скажет, что ты каблук, то предложи посмотреть на свою женщину и на твою. Твоя улыбается. Его – нет. Всё работает методом бумеранга. Всё вернётся. И она тоже. Запомни: они все возвращаются так же, как и мы.

– Не думаю, что она вернётся.

– Вернётся. Каждый ушедший вернётся.

Спор – не лучшая затея, особенно, если это касается чужих тайн. Сказал А, придётся сказать Б. У меня нет намерения продолжать диалог и вывалить подноготную Мэди, несмотря на сильное желание. Видит Бог, я желаю, потому что ненависть разделит отец. И не он один. На вопрос, чьи чувства поставлю на первое место свои или другого – я выберу другого. В этом проблема: я ставлю себя на второе место. А должен на первое.

Говорят, что человек, умеющий дружить – получает хороших друзей, но это ложь, потому что я был таким другом, а получил фальшивку. Не знаю, правильно ли говорить то, что отдавался дружбе полностью, но только на мне вина, ведь именно я ждал взаимность. Я отдавал больше, чем получал, но не имею право требовать того же. Хочу ли возвращения? Нет. Категорически нет. Это невозможно, по крайне мере, в моём случае. Я не даю вторые шансы, особенно, когда дело касается предательства. Предавший однажды, предаст дважды. Цени, чёрт возьми, с первого.

Глава 6

Трикси

«Никогда не скрывай истинных чувств. Отдавайся любви полностью. Без остатка. До самой последней капли. Люби так, как будто это последний раз, потому что это именно он. Настоящая любовь бывает лишь единожды. Кто бы ни был после – знай, ты всегда будешь помнить первого» – папа говорил это ещё в глубоком детстве, когда мне не было и пятнадцати. Я запомнила слово в слово, не упуская паузы, которые он делал. Мне двадцать два, и я помню. Но возможно ли полюбить с той же скоростью и лёгкостью, с которой меняю местожительство?

Любовь – то, что ещё не удавалось познать. Да, в школе были симпатии, и я даже успела повстречаться с парнем в пятнадцать. Получилось криво и не осмысленно, кроме того, недолго. Тогда первый раз узнала, что такое привязанность и тоска. Всей душой скучала по тому месту, где прожила три года, а точней, до пятнадцати лет, потому что, не достигнув шестнадцати, снова собрала чемодан. Я до сих пор помню тот нежно лиловый огромный чемодан, в который пихала одежду, не подозревая, что никогда не вернусь назад. Что буду ездить по стране, хотя это вовсе и не требовалось. Конечно, бабушки с дедушками могли принять, но одни скончались, а вторых не хотела смущать. Честно сказать, это банальный предлог. Я хотела быть ближе к родителям, никто не способен заменить их тепло.

Группа ребят распахивает дверь и вываливается из кафе, а я проскальзываю внутрь.

Дверь подгоняет вперёд и, когда закрывается, ощущаю волнение.

Это первое собеседование и работа в целом. Знаю, сейчас могу привязать себя к городу, но мама говорила, что ближайший год переводов не планируется, значит, остаюсь тут.

Не успеваю одуматься, как на плечах возникают ладони, а заразительная улыбка и ясные зелёные глаза находят мои. Веснушки, хаотично разбросанные по лицу, делают её внешность особенной.

– Я сейчас всё тебе покажу! – воодушевлённо визжит Кортни.

– Без собеседования?

– К черту слова, нам нужны действия!

– У вас даже нет администратора?

– Конечно, есть, но Лола слишком занята.

– Чем?

– Строит глазки всем парням с толстым кошельком.

– Ей хотя бы есть восемнадцать?

– Ей двадцать пять, но иногда сомневаюсь.

Смеюсь и немного удивляюсь тому, что администратор может позволять себе подобное поведение на рабочем месте.

– Вероятно, она пользуется особым расположением владельца, – предполагаю я.

– Да, он всего лишь её отец.

Кортни закатывает глаза, как будто эта тема наскучила и вовсе не подлежит интересу или обсуждению.

– Пошли, – девушка подхватывает мою руку и тащит внутрь зала с тем же озорством, что и прежде. Сложно поверить, что несколько дней назад она опаздывал и говорила о том, как устала видеть высокомерные лица.

По пути успеваю окинуть взглядом пространство, где смешались все оттенки радуги. Странно, но такие контрасты не режут глаза. Это не просто выкрашенные стены, а определённые геометрические граффити, которые отлично вписываются в молодежный тренд. И я вовсе не удивляюсь, когда замечаю лишь тройку свободных столиков.

Оживленная болтовня и приглушенная музыка, сочетается с современной атмосферой. Честно сказать, ожидала совершенного другого, к примеру, дорогие напитки, отглаженные костюмы и нечитаемые лица, обсуждающие будущие сделки. На деле всё иначе, Кортни держала в неведении и говорила, что это тайна.

Она суёт в руки форму и падает в кресло, закрыв дверь раздевалки.

– Чего ждёшь?

– Кхм, – не понимаю, кого смущаюсь. Я разделась перед первым встречным парнем не моргнув глазом.

Пожимаю плечами и улыбаюсь, стягивая блузку. Действительно, чего или кого жду? Я остаюсь в нижнем белье, но подпрыгиваю из-за неожиданности и издаю визг, когда дверь распахивается, а на пороге появляется запыхающийся парень, волосы которого выкрашены в идеальный блонд.

– Ты даже не прикроешься? – улыбается он, скользнув оценивающим взглядом.

– Не-а, – пожимаю плечами и просовываю голову в жёлтую майку.

Он обращается к Кортни:

– Я не справляюсь. И они требуют тебя.

– Кто?

– За девятым столиком.