Джули Дейс – Игра с нарушением правил (страница 6)
– Я не знаю о нем ровным счетом ничего, кроме имени. Сложновато придется спрашивать каждого студента, не знакомы ли они с Рэем, а потом общаться не с тем Рэем.
– Он в стартовом составе, – подсказывает она. – Можешь сузить поиск до спортивных команд, а можешь обратиться к профессору, чтобы он дал точные координаты.
– Что, если я уже в заднице?
– Не узнаешь, пока не проверишь.
Я допиваю остатки кофе и сползаю со стула, потому что должна идти, иначе у нее будут проблемы с управляющим. Гаррет, может быть, понимающий, но меня приписал к безответственным из-за резкого увольнения. Я не проработала даже неделю. Льюис не оставил выбора, а Гаррет больше не примет назад в случае крайней необходимости.
– Си, – зовет Селена, и я оборачиваюсь, положив ладонь на металлическую ручку в форме полумесяца, прежде чем покину стены бара. – Мне действительно жаль. Ты способна разобраться с этим.
Выудив что-то наподобие улыбки, прощаюсь с ней взмахом руки.
Я не нахожу ничего лучше, кроме как вернуться домой и отложить поиски Рэя на завтра.
Решив прогуляться пешком не без причины, направляюсь по тротуару, каждый раз задерживая дыхание между зданиями, потому что от мусорных баков несет протухшим дерьмом. Селена права. Я не из числа тех, кто грезит жить в Нью-Йорке, переехала исключительно ради Льюиса, бабушка которого нуждалась в уходе. Ухаживала за ней, разумеется, никто иной, как я, ведь на него порой нельзя положиться. Ее бездыханный труп тоже обнаружила я. Это одновременно худший и лучший день, ведь больше не была привязана к старушке, чье тело медленно превращалось в скелет, ничего не говоря о промывке пролежней. Я не слепая. Вижу пропасти в наших отношениях, но… не в состоянии отпустить человека, с которым связала жизнь со школы. Не представляю, как можно отказаться от будущего, которое мы вместе распланировали. Еще несколько лет назад все казалось очевидным: мы окончим университеты, найдем работу, постепенно сделаем ремонт в доме, в котором он давно нуждается, возведем гребаный белый забор вокруг и с приходом тепла будем ужинать на заднем дворе, в конце концов, когда-нибудь у нас появятся общие дети. Мы станем
Я отскакиваю назад, когда под ногами пробегает крыса, а красивые пейзажи небоскребов сменяются унылыми домами. Они представляют собой петлю, обвивающую шею. Но прогоняю прочь скверные мысли и стараюсь представить радужную картинку. Однажды этот район станет родным. Тут будет жить наша семья.
Льюиса нет до вечера, за время его отсутствия успеваю заглянуть в доклад и внести несколько штрихов в работу над картиной.
Шорох за спиной заставляет оглянуться.
Пачка чипсов в руках Льюиса сводит на нет совместный ужин. Его выразительные синие глаза, обрамленные густыми ресницами, изучают картину, после чего встречаются с моими.
Боже, он все так же невероятно красив несмотря на неряшливый вид. Когда-то его нежелание подстраиваться под пресловутые правила, выдуманные кем-то, и отсутствие склонности быть-как-все, стали одной из причин влюбленности. Мы мыслили в одном направлении. Смотрели на мир под определенным ракурсом. Но нам давно не семнадцать. Трехдневная щетина на квадратном подбородке прибавляет возраста, а отросшие песочные волосы давно пора остричь. Его небрежность больше не кажется очаровательной, как и кружки с пакетиком чая, веревочку которых он приноровился обматывать вокруг ручки. Я не знала, что буду заменять мать, которая мирилась с халатным отношением, казалось бы, даже к таким банальным вещам, как уборка.
– Чем занимался?
– Чинил машину, – говорит он, и я опускаю взгляд, обнаружив на бежевой футболке черные мазки то ли грязи, то ли мазута. От него несет бензином как от заправочной станции. Кажется, жизнь впитала тошнотворные запахи. Меня жутко укачивает в машинах, хотя с годами надеялась на перемены. – Сколько тебе заплатят за нее?
Мысленно приказываю языку прилипнуть к небу, чтобы в ответ не спросить, как скоро он начнет зарабатывать, ведь тема поступления до сих пор выводит нас из равновесия.
– Три сотни.
– Неплохо.
Он так и не сказал ничего об усилиях, которые приложила к картине, узнав лишь количество денег. Я привыкла, что все сводится к сумме и отсутствию комплиментов.
Качнув головой, поднимаюсь на ноги и прогоняю идею узнать его мнение. Льюис никогда не был любителем одаривать комплиментами, а я смирилась с черствостью. Я тоже хороша, потому что ни разу не похвалила за ту или иную работу. Это не так уж и важно. Я не в силах перевоспитать сформировавшуюся личность, к тому же не хочу напрашиваться. Комплименты должны исходить от сердца.
– Посмотрим что-нибудь? – Предлагаю я, оставляя палетку на круглом столике, примыкающем к мольберту.
– Есть идея получше. – Его губ касается кривая ухмылка.
Льюис стягивает грязную футболку, бросив в угол комнаты, и подхватывает меня. В следующее мгновение оказываюсь зажатой между ним и матрасом.
– Фу. – Я морщусь и отстраняюсь, удерживая его за плечи на расстоянии. – От тебя несет травкой.
Он закатывает глаза и рывком спрыгивает с кровати, направляясь в ванную комнату, примыкающую к спальне.
– Почему тебе вечно что-то не нравится?
– Когда ты бросишь? – Спрашиваю я, наклонившись и заглянув в узкую комнатушку.
– Не действуй мне на нервы, Си. Брошу.
– Ты обещаешь уже год.
– Еще столько же буду обещать, – раздраженно бубнит Льюис с зубной щеткой во рту. – Когда ты стала такой ханжой?
– Я не ханжа! Ненавижу, когда ты называешь меня так!
– А я ненавижу, когда ты упрекаешь за пустяки.
– Это не пустяк! От тебя за версту воняет травкой. Ты уже как-то занимался ландшафтным дизайном в школе. Наказание не было уроком?
– Не всем быть смазливыми моделями. – Его невозмутимость поражает.
Широко разину рот, я таращусь на его спину и широкие плечи пловца.
– Что это, черт побери, значит?!
– Посмотри, что с тобой стало.
Я разглядываю себя.
Ничего необычного. На мне любимые шорты с высокой посадкой, футболка с логотипом AC/DC. Часть волос распущена, часть собрана в высокий хвост. Я любительница бунтарского стиля. Он удобный и практичный, разве что в ресторан не пустят, но мы и не ходим по роскошным заведениям. Мы вообще никуда не ходим. Последнее свидание было как минимум два года назад, и инициатива тоже принадлежала мне. Я просто хотела выбраться из приевшихся до тошноты стен хотя бы в кино.
– Что со мной не так? Я всегда так одевалась, и ты никогда не упрекал.
– Почему ты бесишься? – Льюис останавливается в пороге ванной комнаты и складывает руки под грудью. Отдаю должное тому факту, что он не отрастил пивной живот и до сих пор в подтянутой форме после того, как отказался от плаванья. Как же быстро все поменялось. Плаванье давно в прошлом, как и желание внести вклад в наши плачевные отношения. Они катятся псу под хвост с появлением новой компании.
– Потому что ты ни с того, ни с сего, начал унижать мою внешность!
Льюис подходит к кровати, забирается и вновь нависает надо мной, но близость вызывает внутренние разногласия. По спине прокатывается неприятный холодок. Я хочу вырваться, но он зарывается носом в изгиб шеи и покрывает кожу беглыми поцелуями.
– Прости, детка. Ляпнул не подумав.
От него все еще тянет травкой и бензином. Запах впитался в пальцы и кожу, а благодаря тому, что почистил зубы, смешался с мятой. Комбинация еще более противная, чем прежде.
– Ты сексуальная, когда заводишься, – он нарочно льстит, подступая к границам.
Льюис обхватывает пальцами подбородок и завладевает губами. Проводит рукой по бедру и скользит вдоль пояса шорт. Я все же стараюсь побороть себя. Закрываю глаза и пытаюсь раствориться в ощущениях, но это сложно, учитывая, что поцелуй похож на обнимашки с канистрой из-под бензина. Последнее время именно это и происходит: я занимаюсь сексом с вонючей бензоколонкой.
Зажмурившись, делаю короткие глотки воздуха. Но я, черт побери, ни капли не возбуждена. Тем временем Льюис прокладывает дорожку по плечу и, сдвинув горло футболки, царапает щетиной. Подхватывает край ткани и тянет вверх, оставляя меня в лифчике. Поцелуи перебираются на живот, на коже выступают мурашки, когда из приоткрытого окна сочится холодный вечерний воздух. Он расстегивает пуговицу, и я останавливаю движение до того, как слетят шорты.
– Не могу, – выдавливаю я.
Льюис поднимает голову и сердито сводит брови.
– Какого хрена ты тогда начала это?
– А поцелуи обязательно должны перетечь в секс?
Мы оба знаем: если он ответит согласием, то сегодня разойдемся по разным спальным местам. Он уляжется на диване, а я промучаюсь от бессонницы до глубокой ночи из-за гложущего чувства вины. Странно, что отказ способен внушить гадское ощущение. Я должна извиняться из-за отсутствия секса, но некогда огненный темперамент с годами дал трещину по непонятным причинам. Возможно, осознаю, в чем корень зла, но топчусь на стадии отрицания.
Льюис резко отталкивается и сползает с кровати.
–Что не так?
– Нет настроения. – Я не в состоянии придумать другое оправдание. Шарю руками за спиной, желая поскорей прикрыться, хотя никогда не стеснялась собственного тела. Да, что-то не устраивает, например, третий размер груди, из-за которой не могу позволить понравившееся белье, но она никогда не являлась комплексом.