Джули Дейс – Игра с нарушением правил (страница 19)
– Ладно. Расскажи что-нибудь, о чем мало кто знает.
– Я играла на кларнете, – не подумав, признаюсь я, о чем тут же жалею.
– Серьезно? – Его удивление кажется вполне искренним.
Что ж, отказываться от собственных слов было бы настоящим идиотизмом. Я уже брякнула лишнее.
– В школе я была задействована в музыкальном кружке.
– О-о-о, черт, – стонет Рэй. – Это чертовски сексуально.
Я с недоумением таращусь на него.
– Ты шутишь?
– Ты держишь в руках длинную палку, перебираешь по ней пальчиками и касаешься губами. Это охренеть, как сексуально. Я бы хотел, чтобы ты сыграла для меня.
– В чем подвох? – Я складываю руки под грудью, недоверчиво щурясь. – Я должна быть голой в этот момент?
Он начинает стонать громче и закрывает глаза, растянув губы в хулиганской улыбке.
– Проклятие, так еще лучше!
– Каково это? – Спрашиваю я, стараясь придать тону как можно больше равнодушия и предпринимая попытку сменить тему. Ради всего святого, я не хочу фигурировать в его похабных фантазиях.
Рэй смотрит на меня из-под приоткрытых век так, что ресницы касаются щек. Я испытываю необъяснимое и пугающее желание снова вдохнуть аромат его тела, но прогоняю прочь подобные мысли. Я, черт побери, неподвластна его феромонам. К тому же могу быть в положении. Каким сумасшедшим нужно быть, чтобы связаться с беременной? Как сильно нужно любить, чтобы принять чужого ребенка? Со стороны Рэя это не любовь, а похоть. У страсти, как и у ненависти, есть срок годности. Рано или поздно они испаряются, оставаясь не более чем воспоминанием.
– Что конкретно? – Задумчивый тембр его голоса возвращает в реальность.
– Понимать, что на тебя возлагают надежды.
Рэй широко улыбается, как будто самый банальный вопрос приводит в восторг.
– Ты о футболе?
– Да.
– Волнительно, – помычав, лаконично озвучивает он.
– И все? А как же самовосхваление? Упоминание количества фанаток, готовых целовать траву, по которой проехалась твоя тщеславная задница, чтобы убедить всех в своей важности?
– Ты мыслишь поверхностно, – пожав плечом, отзывает Рэй, но не чувствую себя приниженной. Наверное, я действительно вижу лишь верхушку айсберга. – Когда я не поле, существует только мяч. Так же, как в рисовании. Ты фокусируешь внимание на карандаше, а не на наблюдателях. Признание вроде приятного бонуса, но помни, что ты рисуешь ради себя, а не ради других.
– То есть, тебя не принуждали заниматься футболом? Вроде несбывшихся надежд родителей, которые проецируют свои мечты на тебя.
– Им придется попотеть, чтобы заставить меня, например, податься в бейсбол. Я не делаю то, что мне не нравится.
– Забавно, ведь сейчас ты занимаешься тем, что не нравится.
– Опять заблуждаешься.
– Тебе хотя бы немного нравится археология?
– А кто сказал, что мне не нравится? – Его дразнящий тон вызывает слабую улыбку. – Мне интересно покопаться в нашем наследии. Проблема в том, что я не могу погрузиться в нее полностью.
– Куда поедете на этот раз?
– Греция.
– Афины настоящее произведение искусства, – с толикой зависти произношу я, ведь там столько вдохновляющих мест, от которых перехватывает дыхание. Настоящая гробница с немыслимыми сокровищами. Куда я могу никогда не попасть, потому что буду занята младенцем. Меня снова мутит, и завершить предложение получается сдавленно: – У Греции длинная и богатая история.
– Вряд ли они согласятся, если учесть тот факт, что в пятом веке персы хотели стереть их с лица земли.
– У них огромное наследие, включающие как хорошие, так и плохие периоды. Там есть на что посмотреть.
– Но кроме равнин и палящего солнца я ничего не увижу.
– Воздержание пойдет тебе на пользу. Нельзя быть настолько поехавшим на сексуальной почве. Может, тебе пора начать медитировать или типа того?
Должно быть, это влияние ультрафиолета, убивающего клетки мозга.
Рэй звонко смеется. Он слишком позитивный для такой, как я. Не счесть, сколько раз услышала его смех и увидела улыбку, мои же можно посчитать на пальцах одной руки.
– Тебя всерьез беспокоит моя сексуальная активность?
– Нет, но считаю, что желание оприходовать любой движущийся объект нуждается во вмешательстве специалиста.
– Это обуславливается темпераментом, и я физический активный парень. С каких пор секс является преступлением?
– Ты вроде атомной электростанции, разве что по выработке тестостерона. Что происходит, если ты не подцепишь девчонку и не выпустишь пар? Разгуливаешь по городу с синими яйцами?
– О, Техас, тема моих яиц закрылась, как только ты поцеловала их коленом.
– Надеюсь, палящее с утра до ночи солнце, способно выжать из тебя силы, чтобы не опорочить исторические места.
Его глаза бесстыдно загораются, и я ерзаю на траве. Иногда мне необходим кляп, чтобы заткнуться.
– Не переживай, меня не привлекают другие, пока девяносто девять процентов фантазий связаны с тобой. Чтобы остудить пыл, придется высадиться на Плутоне.
– Ты в своем репертуаре, – ворчу в ответ. – Когда-нибудь до тебя дойдет, что навязчивые идеи не приводят ни к чему хорошему. Это повод обратиться ко врачу.
Рэй рывком садится и подается вперед, из-за чего мне приходится отползти, чтобы не соприкасаться носами.
Он лукаво улыбается, уронив взгляд на мои губы. Я замечаю крупицы зелени, которые подавляет ясный карий оттенок. Рассматриваю изогнутые ресницы, подчеркивающие глубину глаз. Нахожу тусклую родинку над губой, о наличии которой узнаю сейчас, находясь в опасной близости. Судорожно сглотнув в попытке увлажнить внезапно пересохшее горло, пытаюсь удержать взгляд, дабы не поддаться искушению и снова не посмотреть на его губы. Во всем виноват аромат, проскальзывающий в нос и помутивший разум. Он чертов Парфюмер: взмахнул платком и подчинил волю.
Проклятье! Он даже не мой типаж. Ни его внешность, ни характер, не могли привлечь внимание, если бы столкнулись на улице. Но с трудом признаюсь, что, с каждым уходящим днем, появляется желание проникнуть в его голову и узнать о происходящем. Может, виной тому харизма, или же дело в излишней самоуверенности. Рэй заочно считает себя победителем и, возможно, именно по этой причине он получает трофей. Но я не жестянка, которую можно взять, полюбоваться и бросить в коробку, убрав пылиться на чердак.
Огромный стадион вдруг становится до невозможности крохотным, словно стены способны двигаться. Они сужаются вокруг нас, из-за чего воздуха становится критически мало. Руки Рэя, расставленные по обе стороны меня, заключают в ловушку. Слабые отголоски парфюма заменяют кислород, подталкивая на скользкую дорожку.
– Ты станешь моей рано или поздно, Техас, вот увидишь, – с хрипотцой, произносит он.
– Отодвинься, – задержав дыхание, требую я и, положив ладонь на его крепкое плечо, отталкиваю. – Личные границы – знаешь о таком?
Рэй отступает и занимает прежнее место, продолжая улыбаться.
– Борись с этим, Сиенна, потому что стоит оказаться в моих руках, как не захочешь возвращаться к нему. Никто в здравом уме не откажется от лучшего в пользу худшего.
Он переключает внимание на тест и грызет карандаш.
Я подставляю лицо под солнечные лучи, наслаждаясь слабыми отголосками ушедшего лета. Пытаюсь прочувствовать стены, сохранившие памятные моменты. Наслаждаюсь свободой, которую испытываю на поле, как будто становлюсь частью команды и перенимаю боевой дух. Мне любопытно оказаться в эпицентре сумасшедшего мира хотя бы на мгновение.
–А теперь расскажешь, что с тобой происходит?
Я вновь напрягаюсь и закрываю глаза, чтобы избежать его взгляд, но все равно ощущаю пристальное внимание.
– Волнуюсь из-за предстоящей пересдачи. – Очередной раз прибегаю ко лжи, потому что реальная причина выводит из равновесия. Перспектива остаться без образования с ребенком на руках пугает до чертиков. Я не уверена, что могу положиться и слепо довериться Льюису, который до сих пор палец о палец не ударил. Он даже не потрудился рассказать о сомнениях в тот же момент, отдав предпочтение молчанию. Я могла принять таблетку для прерывания беременности, если это все же произошло, а сейчас ничего не остается, как ждать вердикт врача и теста.
– Шутишь? – Недоумевает Рэй. – Ты как минимум лучшая на курсе.
– Но это не означает, что я не волнуюсь перед экзаменами. Иногда что-то может пойти не так.
На последней фразе голос подводит. Я прочищаю горло, но замираю, когда чувствую, как что-то утыкается в бедро.
– У тебя всегда есть он, – говорит Рэй, когда открываю глаза и вижу лежащий рядом скетчбук. – Просто рисуй, если хочешь отвлечься.