Джули Дейс – Игра на грани фола (страница 6)

Он протягивает руку и взъерошивает мои волосы.

– Я рад, что был полным тупицей тогда.

Мое сердце, будь оно проклято, наливается теплотой.

Отец никогда не выказывал сожаление в связи с моим незапланированным появлением на свет. Методом проб и ошибок научился совмещать работу и воспитание ребенка. Окружил тем, что порой не способна дать полная семья: вниманием, поддержкой и любовью. Я не могу сдаться, потому что перед глазами пример лучшего отца и друга. Нам легко найти общий язык несмотря на весомую разницу в возрасте. Мы можем оставаться при разных мнениях, но уживаемся на одном квадрате. Компромисс – вот что слышу, если нет точек соприкосновения. Это касается любых аспектов.

В уютной семейной закусочной нас размещают у окна.

Массивная лампа, нависающая над столом, отбрасывает тени на наши лица и теплым светом освещает деревянный стол. Коричневые стены с квадратным орнаментом украшают черно-белые снимки достопримечательностей. Мне еще предстоит познакомиться с городом, в котором проведу выпускной год. Я глубоко втягиваю аромат специй и слышу урчание в животе.

– Как дела на работе? – я беру меню и изучаю его.

– Привожу документы в порядок. Через месяц будем работать как часы.

– Теперь у тебя есть секретарша, которая приносит кофе?

Отец закатывает глаза.

– Сейчас у меня есть только геморрой размером с булыжник и горящая задница.

– Да ладно, старик, ты справишься. Тебе больше не нужно менять подгузники и искать няню.

Я слышу его смех и улыбаюсь.

– Через пару десятков лет ты воздашь мне должное, если, конечно, не отправишь в дом престарелых.

– Я буду чутким и внимательным, разжевывая для тебя овощи.

Мы возвращаемся домой ближе к девяти вечера с полными животами.

Я торможу у самой двери. Отец недоуменно смотрит на меня.

– Ты говорил, если переступлю порог, меня ждет домашний арест, – напоминаю я.

– И?

– Не придется.

Я отступаю и иду на задний двор.

Дурацкий домашний арест не входит в планы, и я намерен цепляться за любую возможность избежать неприятности. Может быть, это не совсем честно, но в получении желаемого все средства хороши.

В кустах у стены нахожу лестницу и взбираюсь по хлипкой конструкции в окно своей спальни.

– Технически, порог я не переступил, – моя самодовольная улыбка заставляет отца прищуриться.

Он расставляет кулаки по бокам и дергает уголком губ.

– На этот раз тебе удалось перехитрить меня.

– На этот раз?! – я оскорбляюсь и просовываю ногу в приоткрытое окно. – Я всегда на шаг впереди. Спасибо за ужин, па.

Глава 6. Виктория

За восемнадцатью лет я так и не привыкла к сильным грозам и проливным дождям, господствующим в Кливленде. Сворачиваюсь клубком, обхватываю подушку руками и закрываю глаза. Раздается очередной раскат грома, а за ним темное небо озаряет вспышка молнии. По окну скрежещет ветка дерева, издавая зловещие звуки, и я ощущаю себя героиней фильма ужасов. Кстати, никогда не мечтала ею стать. Роли в фильмах про паранормальщину или маньяков – это табу. Я жуткая трусиха. Вот вам слабость. Никто и никогда не затащит меня в кино или на съемочную площадку, даже за баснословный гонорар.

Накрываюсь с головой и прячусь под одеялом, как страус, сующий голову в песок при опасности. Это миф, разумеется, но выражение подходит как никогда кстати.

Шарю рукой по поверхности прикроватной тумбочки, пытаясь отыскать наушники и скорей подключаю их к телефону, чтобы заглушить кошмарные звуки за окном. Но, когда пролистываю плейлист, издаю разочарованный стон: музыка из списка подходит для танцев, но никак не для сна. Я выбираю наименьшее из зол и все-таки включаю песню «Kinda Crazy» в исполнении потрясающей Селены Гомес. Спустя несколько секунд понимаю, что покачиваю носочками ног в такт мелодии. Так что приходится попрощаться с царством Морфея.

Отличная идея, Ньюман, так и планировалось!

В конце концов, щелкаю по ночнику и разочаровываюсь пуще прежнего. Ну просто великолепно. Электричество отключилось. Такие сбои не редкое явление при сильной грозе.

К счастью или сожалению, я всегда иду напролом.

Включаю фонарик на телефоне и в час ночи – ПОВТОРЯЮ, ЧАС НОЧИ – начинаю перебирать одежду на полках в шкафу и бросать ее на пол. Знаю, я сумасшедшая и песня о безумии, играющая в наушниках, как никогда кстати.

Скрестив ноги по-турецки, приступаю разгребать кучу барахла. В такт мелодии покачиваю плечами, тихо напеваю под нос и отодвигаю половину вещей в сторону, планируя от них избавиться. Остальную одежду аккуратно складываю и возвращаю на полки. Мама будет несказанно рада, когда увидит мои ночные старания, потому что фразу «уберись в шкафу» слышу на ежедневной основе.

Я отрываю взгляд от одежды и тень, падающая на стену, заставляет завизжать так, что дрожат стены. Удивительно, что мой визг не разносит в пух и прах оконные стекла.

– Чтоб меня! – восклицаю я, резко оборачиваясь. – Мама! Господи, ты напугала меня!

Она стоит в дверях и ошарашено пялится на меня, приложив ладонь к сердцу.

– Это ты напугала меня!

За ее спиной возникает папа. Он смотрит сначала на нее, потом на меня и бурчит себе под нос какое-то ругательство в стиле одуреть можно.

– Что стряслось? – сонно ворчит отец.

– Мама напугала меня, подкрадываясь со спины! – выдернув наушники, говорю я.

– А как я, по-твоему, должна войти в комнату? Через окно? – оправдывается она.

– Но не так!

– Я постучала!

– Я в наушниках!

– И кто в этом виноват?

Я вздыхаю и принимаю ее правду.

– Я пошла попить и услышала шум в твоей комнате. Постучалась, спросила, все ли в порядке, а ты ничего не отвечала. Я же не могу спокойно пойти и лечь спать! Вдруг что-то случилось!

– Все в порядке, – смягчаюсь я. – Ты же знаешь, что я ненавижу грозу. Решила заняться чем-то.

– В час ночи? – папа кивает на одежду, разбросанную вокруг меня.

– Великие умы творят ночью, – иронизирую в ответ.

Он уходит, и его шаги постепенно затихают в конце коридора.

– Милая, ты действительно решила разобрать шкаф сейчас и без света?

– У меня есть фонарик.

Мама тоже хочет покинуть мою спальню, но я останавливаю ее, решив подразнить:

– А если я буду с парнем или голой? Или вообще два в одном? Не вламывайся так в мою комнату.

– Ради всего святого! – вопит она, вылетает за порог и хлопает дверью. Если нужно прекратить разговор с мамой, достаточно только заикнуться о парнях. Это весело, если быть откровенной. Я люблю по-доброму дразнить ее.

Утром мой внешний вид сравним с зомби, но бодрым и активным. Всегда удивляюсь странности: если сплю с вечера и до обеда, еле отскребаю голову от подушки, но, если сон длится жалких четыре-пять часов, поднимаюсь с торпедой в заднице.

Одри толкает плечом, поймав ритм моих шагов в школьном коридоре.

– Я уже говорила, как рада играть Джульетту?

Я краем глаза наблюдаю за ее сияющим лицом, чтобы не стукнуться лбом об открытый шкафчик или хуже того, о грудь футболиста.

– Обмолвилась пару миллионов раз.