Джули Абэ – Алиана, спасительница драконов (страница 40)
Нела выпрямилась и смахнула с юбки пыль.
– Знаю! Подумай о своей бабушке, о том, что она для тебя значит.
Ведьма накрыла ладонью прижатую к шкатулке руку Алианы.
Что значит для Алианы бабушка Мари?
Одним словом этого не опишешь. Не уложишь в «очень много значит» или «мне ее не хватает».
Для Алианы бабушка Мари была светлее свечи в темноте. Она – это соленые рисовые хлебцы, когда в животе бурчит от голода, и прохладный ячменный чай, когда снизу доверху отскребешь всю гостиницу. Она – это самые ласковые, самые приветливые объятия после самого тяжелого дня. Она – это звездные ночи и пылающие утренние зори. Вместе с бабушкой они накопили воспоминания, которые Алиана бережно хранила в сердце и любовно перебирала.
Кабо, теплый, как утешительные бабушкины объятия, прижался к ее плечу. У Алианы заныло сердце.
– Чувствую, как ты ее любишь, у тебя любовь на лице написана, – тихо улыбнулась Нела и палочкой обвела вокруг шкатулки.
Сверкающие искорки посыпались из палочки мелкими снежинками, рассеялись по картону. Бумага там, где ее коснулась магия, стала прозрачной как стекло. Чего только за ней не просвечивало: катушки, бумажные пакетики с иглами, моточки блестящей вышивальной нити и…
Бумага не похожего на другие ящичка тоже стала прозрачной, и Алиана шумно вздохнула.
Тонкий матерчатый сверток лежал под задней стенкой шкатулки. Не больше двух составленных ладоней, а что у него внутри, скрыто тканью.
– Это не поломка, это потайное отделение! – ахнула Нела. – Алиана, по-моему, его можно открыть через ящичек.
Алиана уже просунула за ящичек кончики пальцев, пошарила, пошарила…
И вот она, чуть заметная нитяная петелька, только и ждет, чтобы потянули. Если бы магия Нелы не открыла тайник, она никогда не догадалась бы, а теперь…
Стоило дернуть, и нитка оборвалась. У Алианы замерло сердце. Она уже понастроила воздушных замков. А вдруг бабушка вовсе не ей это оставила? Может, надо вернуть находку мачехе? Ведь это, наверное, для бабушкиных родных?
Но Кабо склонил голову и толкнул заднюю стенку носом:
«Смотри, смотри!»
Только бы не поджег шкатулку!
– Ой, погоди, не сломай…
Стенка отошла, открыв крошечное отделение, не шире пальца, и спрятанный в нем сверток. Алиана с ведьмой столкнулись взглядами и, пораженные, застыли над шкатулкой.
– Давай же, открывай! – сказала Нела.
Ее темные глаза были добрыми и ласковыми. Кабо тихонько дохнул на ее похолодевшие руки, согрел, и Алиана оттаяла.
Она тронула ткань пальцем – гладкая, как шелковая изнанка ковра. Руки ей словно смазали свежевзбитым маслом: они соскальзывали, никак не удавалось подцепить край.
Нела переставила шкатулку к себе на колени и ладонями поддержала Алиане руки, дала ей опору и отдых.
– С-спасибо, – шепнула Алиана. Ветерок с моря унес ее шепот. – Я… Просто не верится. Поверить не могу, что это все время там лежало.
– Некоторые вещи появляются тогда, когда они нужнее всего, – сказала Нела. – Друзья, подарки… и даже драконы, да?
Ткань развернулась, открыв красочно расшитый коврик всего в локоть длиной, и у Алианы все расплылось перед глазами от слез.
Полуночно-синий фон сверкал золотыми огоньками свечей, словно открылось окошко в прошлое. Посередине сошлись в пожатии две руки: одна в старческих веснушках, морщинистая, другая молодая, гладкая, со шрамиком на указательном пальце.
Бабушка Мари… и она.
В гостинице Алиану не рисовали; свитой из мазков краски Алиане не довелось смотреть на мир со стены прихожей.
Полоска ткани была любовно, по стежочку вышита человеком, которому проведенное с Алианой время было так же драгоценно, как ей.
Бабушка Мари вышила коврик для нее одной.
Она часами любовалась бы вышивкой, обводила пальцем стежок за стежком. Но Кабо снова перегнулся ей через плечо и ткнулся носом в крошечный пакетик в складке ковра. Пакетик выпал ей на колени.
Нела проворно подхватила его и сунула Алиане в руку: внутри позвякивало, как в крошечном кошельке. Алиана распустила завязки, и в ладонь ей потек сверкающий блеск.
Хрустальное ожерелье!
Ее насквозь пробрала дрожь. Под ожерельем зашуршала бумага. Непослушными пальцами она развернула листок, разгладила складки.
Любимая моя Алиана!
В который раз я это переписываю. Мне как будто недостает слов, чтобы передать свои мысли. Потому что если ты это читаешь, значит меня больше нет. Но давай не будем об этом. Я пишу это для тебя. Потому что тебе еще долго жить без меня.
Помнишь, однажды поздней ночью ты спросила, о чем я мечтаю. Алиана, я мечтаю…
То же начало…
Алиана вытащила зачитанное, обтрепанное письмо, которое так долго носила у сердца, и положила рядом с этим.
Тот же нежный почерк, те же слова, и бумага та же – цвета вобравшего солнце ячменного колоса – пока все как в мачехиной подделке. Алиана ни минуты не сомневалась, что мачеха добыла из мусорной корзинки бабушкин черновик и переделала по-своему, вывернув так, чтобы Алиана осталась и работала на нее.
У Алианы щипало глаза. Она узнавала в этих строках бабушку Мари, потому и не могла просто выбросить письмо из головы, как бы ни хотелось усомниться.
Но следующая строчка в этом письме отличалась.
Алиана, я мечтаю…
Она закрыла глаза, прерывисто вздохнула. И Кабо, и Нела склонились к ней. Ведьма ее обняла, ночной дракон, опустив голову на плечо, тепло дохнул в щеку. А потом они отошли к краю уступа любоваться морем, чтобы она могла спокойно дочитать письмо.
Она медленно всмотрелась в строчки, хотя бумага колебалась в дрожащих руках.
Алиана, я мечтаю о будущем для тебя. Мечтаю, чтобы ты нашла свое счастье. Больше всего на свете мне хочется, чтобы ты поняла, что стоишь на перекрестке, тебя ожидает дальний путь, и ты должна быть отважной, дорогая моя.
Иди за сказками, ведь они всегда тебя очаровывали. Пора распустить ковер прошлого и взять в руки нить настоящего. Шагай по своей дороге в еще не рассказанную сказку. И помни, что будущее еще не рассказано и тебе решать, куда повернет твоя история. Но, дорогая моя, твоя сказка уже прекрасна, и ни один ковер не передаст ее красоты.
Ты всегда будешь мне родной, дорогая моя. И куда ни увели бы тебя дороги, помни, что моя любовь с тобой, сейчас и навеки. Пусть свет всегда будет ярок. Тьма существует, но ты свети ярче.
Алиана бережно поднесла к груди письмо вместе с ожерельем, прижала крепче и будто почувствовала призрачное прикосновение обнимающих ее бабушкиных рук. Снова и снова перечитывая сладко-горькие слова, она впускала в себя солнечный свет, яркую синеву неба, ласковую тяжесть хрустального ожерелья. Она встала на перекрестке жизни и выбрала путь, о котором мечтала.
И узнала, что этого и хотела для нее бабушка!
Ей не терпелось пуститься в путь, к новым приключениям.
Опомнившись, Алиана медленно огляделась, словно возвращаясь из прекрасного, обворожительного сновидения.
– Сколько нам ждать корабля?
Ведьма поспешила к краю уступа, взглянула с обрыва.
– Пассажиры поднимаются на борт – скоро отчалит!
Алиана ударилась ладонью о шип на спине ночного дракона.
– Ух! Но… не могу же я оставить здесь Кабо!
«Тебе надо идти».