Джудит Макнот – Ночные шорохи (страница 66)
Парис вне себя металась по комнате. Что делать? Кто же убил Эдит? Ищейки правы, выбирать почти не из кого. Правда, в отличие от полиции она не собиралась легко скидывать со счетов Ричардсона и Слоан. Пол, разумеется, лгун и негодяй и привык без зазрения совести использовать людей. Он умел обращаться с оружием и заметать следы. Безжалостный, бесчеловечный робот!
Он разбил ее сердце. Но хуже всего, он… он, кажется, искренне считал, что именно
И Слоан ничем не лучше Пола. Бесчестная, низкая особа. Притворялась, что любит Парис. Радовалась, что обрела сестру. Забила ей голову трогательными историями о матери и пробудила в Парис страстное желание войти в их семейный круг. Приехать в Белл-Харбор. И все для того, чтобы помочь агенту ФБР проникнуть в дом и уничтожить Ноя!
Рассеянно потирая ноющие виски, Парис вновь и вновь воскрешала в памяти разговор с сыщиками. Похоже, они были решительно убеждены в непричастности Слоан и уверенно заявляли, что кто-то замышлял ее подставить. Но с другой стороны, Парис так же твердо знала, что Слоан и отец здесь ни при чем. Значит, остается Гэри Дишлер.
Сначала эта мысль показалась ей абсурдной, но чем больше Парис размышляла, тем яснее сознавала, как неприятен ей этот человек. Он появился в доме несколько лет назад, и тогда круг его обязанностей был достаточно узок. Но сейчас он заправляет буквально всем. Незаменимый помощник. Обычно он выказывал отцу неизменное почтение, но несколько раз она случайно слышала, как Гэри обращался к Картеру жестким, нетерпеливым тоном человека, которому все позволено. Почему? Однажды он разорался на горничную и немедленно уволил беднягу только потому, что та переложила какие-то бумаги на его столе.
Похоже… похоже, она недооценивала Дишлера! Но почему ему понадобилось убивать Эдит? Да и способен ли он на такое? Кажется, вполне.
Ее отец просматривал открытки с выражением соболезнования в просторном кабинете на втором этаже, откуда одна дверь вела в его спальню, а другая – в офис Дишлера. Парис поднялась наверх, удостоверилась, что их никто не подслушает, и подошла к столу.
– У нас неприятности, – тихо сообщила она как могла спокойнее.
– Ну что еще? – вздохнул отец, разрезая очередной конверт.
Парис опустилась на стул.
– Ты можешь сказать, как в действительности относился Гэри к прабабушке? Я знаю, что время от времени она безбожно ему грубила.
– Как и всем остальным, – философски заметил Картер. – И при чем тут Гэри?
Парис сжала кулаки и приготовилась к худшему.
– Только что ушли полицейские. Они считают, что это убийца сунул пистолет Слоан под матрас. Кроме того, они полностью исключают вину Слоан или Ричардсона.
– Не ввязывайся ты во все это, Парис, иначе просто с ума сойдешь. Пусть расследованием занимаются те, кому положено.
– Невозможно. Мы не можем себе это позволить.
– Но почему? – удивился отец.
– Потому что детективы уверены, что это сделала я. У меня были все мотивы и возможности.
– Но это безумие! Чушь! Бред какой-то!
– Безумие – идти в тюрьму за то, чего не совершал, но такое бывает, и довольно часто. Только один человек мог перепрятать пистолет наутро после убийства, и это Гэри Дишлер. Он единственный, кроме нас и Слоан с Ричардсоном, кому полиция позволила остаться в доме.
Лицо отца исказилось странной гримасой, очень похожей на страх, но она тут же исчезла, и отец посмотрел на Парис с обычным насмешливо-снисходительным выражением. Может, ей все это только показалось?
– Ищейки даже не потрудились расспросить о нем, а меня вот-вот арестуют, – продолжала она. – Думаю, нужно нанять частных детективов. И предупредить адвоката.
Нет, она решительно ошиблась. Какой там страх? Он кипит от гнева!
– Папа, ты подумаешь над тем, что я сказала?
Картер сухо кивнул, и Парис поспешила удалиться. Она уже спускалась по ступенькам, когда услышала грохот. Обернувшись, Парис увидела, что дверь отцовского кабинета была открыта. Значит, это хлопнула дверь в кабинете Дишлера.
Парис едва не застонала при мысли о том, что Картер попросит именно его нанять сыщиков и адвоката, но тут же поняла, что отец в ярости способен на все. Даже ворваться к Дишлеру и потребовать объяснений.
Беспокойство за отца заставило Парис забыть о моральных принципах, въевшихся в кровь едва ли не с рождения. Метнувшись в первую же попавшуюся комнату, она схватила телефон и набрала добавочный номер кабинета Гэри. Тот оказался у себя.
– В чем дело? – рявкнул он.
– Гэри? О простите, – промурлыкала Парис, осторожно придавив кнопку устройства, позволявшего прослушивать любую комнату. – Я хотела соединиться с кухней.
– Набирайте три-ноль-два, – буркнул Дишлер и отключился. Какое счастье, что он научил ее обращаться с этим устройством, пока отец лежал в больнице!
До девушки донесся голос отца, и то, что она услышала, привело ее в ужас.
– Я просил тебя успокоиться, Картер! – проговорил Дишлер
– Ты прекрасно знаешь! Моя дочь только что сообщила, будто ее хотят арестовать за убийство Эдит.
– Какая именно дочь? – поинтересовался Гэри.
– У меня всего одна дочь! – отрезал Картер. – И она привела достаточно разумные доводы в пользу того., что ты, и только
Вместо того чтобы пуститься в, спор и горячо отрицать свою причастность к убийству, Гэри цинично и хладнокровно объяснил:
– У тебя возникли проблемы. Картер. Серьезные проблемы, которые весьма волнуют твоих деловых партнеров. Они попросили меня все уладить, прежде чем твое падение не уничтожит и их вместе с тобой.
– Какие еще проблемы? – встревоженно пробормотал Картер.
– Можно подумать, ты не знаешь! Разве Эдит не изменила завещание и не оставила Слоан лакомый кусочек? Ее доля в фонде Хановера составила бы пятнадцать миллионов. Откуда ей знать, что все огромное состояние сократилось до пяти миллионов, потому что ты в качестве попечителя много лет доил фонд и покрывал огромные потери, которые нес по собственной некомпетентности, за счет его активов? Я прав?
– Я мог бы убедить Слоан оставить деньги в фонде и довольствоваться процентами. Парис уже согласилась и…
Снова послышался грохот, словно Дишлер с силой опустил на стол кулак.
– Слоан – это не Парис. Она коп! И если решит забрать свои денежки, черта с два ты что-нибудь сделаешь! Представляешь, какая вонь поднимется! Твоим партнерам это не понравится!
– Прекрати называть их партнерами, дьявол тебя побери! У нас деловое соглашение, а не партнерство! Они выручили меня в восьмидесятых, когда банк едва не рухнул, и с тех пор мне приходится отмывать их грязь! Я позволил им поставить своих людей на руководящие должности и даже терпел тебя, но об убийстве речи не шло!
– У нас не было выхода. Знай я, что старая дура решит сделать наследницей Слоан, она отправилась бы на тот свет куда пристойнее, прежде чем успела поставить подпись, и никто ничего бы не пронюхал! Но к несчастью, я ведать не ведал обо всем, пока Уилсон не проговорился. Пришлось посоветоваться с твоими партнерами, а те проконсультировались с адвокатами. Ну и получилось, что единственный способ остановить твою детку-копа – сделать так, чтобы все подозрения пали на нее! Хочешь не хочешь, а пришлось выкручиваться.
Картер, застонав, громко выругался, но Дишлер равнодушно заметил;
– Бизнес есть бизнес. Картер. Ничего личного. Повезло, что у нее оказался свой пистолет.
– Откуда ты узнал? – прошептал окончательно сломленный Картер. – Как обнаружил, что она служит в полиции?
– За день до кончины бедняжки Эдит я завел разговор о старинных персидских коврах, что лежат внизу. Она перепутала их с обюссонскими. И потом этот так называемый дизайнер не проявляла ни малейшего интереса к обстановке. Мне показалось это подозрительным. Я задействовал компьютер и нужного человечка и уже через пять минут знал, кто она на самом деле. А через четверть часа твои партнеры выработали план и снабдили меня инструкциями. Полчаса ушло на то, чтобы разыскать проклятую пукалку. Ну? Может, на этом закончим весьма неприятную дискуссию?
– А Парис? – с мукой в голосе выдавил отец. – Что, если ее арестуют?
– Ни при каких обстоятельствах. Я не позволю. О Слоан позаботятся, и сегодня же, и все благополучно утрясется.
– Но как?
– Уверен, что желаешь знать?
Парис затаила дыхание и нерешительно протянула руку к кнопке. Нет, рано, она должна услышать все!
Отец, должно быть, кивнул, потому что не произнес ни единого слова, а ответ Дишлера оледенил ее кровь.
– Сегодня мы убедим Слоан раскаяться и написать нечто вроде исповеди, прежде чем вышибить себе мозги. Правда, женщины не слишком любят портить свою внешность, даже кончая самоубийством, но она не женщина, а коп и предпочтет быстрый способ…
Парис выключила проклятое устройство и вылетела в коридор. Спальня отца была в конце северного крыла, ее – в конце южного. Пробегая мимо центральной лестницы, делившей дом на два крыла, она увидела горничную с охапкой свежего белья и заставила себя замедлить шаг.
Парис пока еще не решила, что сделает, в воспаленном мозгу бились только две мысли: нужно предупредить Слоан и успеть удрать из дому, но так, чтобы никто ничего не заподозрил.