Джудит Макнот – Ночные шорохи (страница 65)

К счастью, Слоан не видела своего отражения в зеркале. Она легла на диван и, свернувшись в комочек, прижала к себе подушку-думку и стала рассказывать все, что знала об убийстве.

Поскольку обе узнали Пола в одном из агентов, обыскивавших яхту Ноя, не было смысла что-то скрывать. Только чтобы не расстраивать Кимберли, Слоан соврала, что ФБР с самого начала охотилось именно за Мейтлендом, и ни словом не упомянула про возможную связь отца с преступниками. Слоан как могла расписала дом Рейнолдсов, наговорила с три короба о Картере, Парис и их друзьях, но ни словом не упомянула о своем романе с Ноем. Боялась, что окончательно сломается.

Когда она наконец замолчала, Кимберли отправилась на кухню, чтобы приготовить чай, а очередная попытка Сары развеселить подругу с треском провалилась.

– Неужели так и не нашла мистера Совершенство? – пошутила она.

– Я… то есть… да… – пробормотала Слоан.

– И много таких поймалось в твои сети?

– Не много. Один.

– Только-то? А я думала, в Палм-Бич их как пчел в улье. Должно быть, плохо искала.

Слоан закрыла глаза и вновь увидела загорелое лицо, четко очерченные губы и улыбающиеся серые глаза.

– С меня и этого было достаточно, – с трудом выговорила она.

– Но ты его встретила?

– Встретила.

– И понравилась ему?

– Да.

– И? – допытывалась Сара.

Голос Слоан совсем сел, так что ей пришлось откашляться.

– Он мне… мне тоже понравился.

– И вы пришлись друг другу по душе? – продолжала допрашивать Сара, хотя видела, что Слоан не по себе.

Девушка прижалась щекой к подушке и болезненно поморщилась.

– Очень.

– И как же зовут этот идеал?

– Ной Мейтленд.

– М-Мейтленд? – ошеломлен но пробормотала Сара. – Ной Мейтленд?!

Как многие жители Белл-Харбора, Сара получала «Палм-Бич дейли ньюс» и была в курсе всей светской жизни.

– Послушай, послушай же меня. Пусть он и не торговец оружием, что между вами общего? Не поверишь, сколько у него женщин! На каждом снимке каждого нового номера я вижу его с очередной пассией, но никому еще не удалось его подцепить.

Но прежде чем Слоан успела открыть рот, вмешалась мать, вернувшаяся с чайным подносом из кухни.

– По-моему, Слоан не должна отчаиваться, – мягко, но решительно заявила она. – Убийцу обязательно найдут, и когда Парис и Картер поймут, что она тут ни при чем, обязательно позвонят и скажут, что простили ее. И насколько мне известно, пока никому не удалось найти ничего нелегального на яхтах Ноя Мейтленда. Уверена, что он абсолютно невиновен, иначе Слоан никогда бы… – Она нежно посмотрела на погруженную в невеселые мысли дочь и уверенно закончила: – Иначе Слоан никогда бы в него не влюбилась. Вот увидите, правда восторжествует, и тогда Слоан извинится перед ним. Такой добрый, мягкий человек обязательно поймет и простит, верно, дорогая?

Слоан вспомнила о последнем телефонном разговоре с Ноем и залилась слезами.

– Нет. Никогда.

Немного успокоившись и осознав, что пора взять себя в руки, она дозвонилась до полицейского участка. Трубку взял лейтенант Карузо.

– Мэтт, это Слоан. Я хотела бы пораньше приступить к работе. Скажем, завтра. Ничего?

– Ты уже в городе? Тогда приезжай с утра пораньше, – велел Мэтт и, повесив трубку, немедленно ринулся к Столу Джесса. – Слоан заявилась. Я, правда, приказал ей выходить с завтрашнего утра, но не знаю, как посмотрит на это капитан Ингерсолл. То есть если ее обвиняют в убийстве…

Джесс рассерженно вскочил и устремился к двери.

– Карузо, я всегда знал, что ты осел безмозглый. И ты лишний раз подтвердил мое мнение.

– Куда ты?! – завопил вслед Карузо.

– Если понадоблюсь, можешь связаться со мной по рации, – бросил тот на ходу, подбегая к столу диспетчера:

– Слоан вернулась. Она сейчас дома.

И прежде чем Джесс успел добраться до своей машины, диспетчер донес новость до ушей всех его коллег, несших сегодня службу в Белл-Харборе, и уже через десять минут к дому Слоан стали одна за другой подкатывать патрульные машины. Но Джесс все-таки оказался первым. Дверь открыла Сара. Они не виделись с той самой вечеринки на берегу, и теперь Сара невольно отступила.

– Выйди-ка на секунду, – скомандовал Джесс, увлекая Сару на крыльцо. – Ну как она?

– Прекрасно, – твердо заверила Сара. – Лучше некуда.

Но Джесса не устроил такой ответ.

– Я спрашиваю: как она?

– Так себе.

Джесс понимающе кивнул, неожиданно приподнял ее подбородок и посмотрел в глаза.

– Как по-твоему, – улыбнулся он, – мы сумеем зарыть топор войны хотя бы на время? Ради Слоан?

Сара, не успевшая опомниться от изумления, настороженно кивнула. Он… Господи, кажется, он впервые заговорил с ней по-человечески, без подначек и непонятного злорадства.

– Согласна. Мне бы тоже этого хотелось, Джесс.

Весь остаток дня дверь в доме не закрывалась. Гости сменяли друг друга калейдоскопическим вихрем. Коробки с пиццей и сандвичами из «Макдоналдса» громоздились на столе в гостиной. Оказалось, что у Слоан полно друзей, причем весьма изобретательных. Невозможно было описать предлоги, под которыми они являлись бесконечной чередой, чтобы на свой лад выразить сочувствие и поддержку. И попытаться развеселить упавшую духом девушку.

И им это удалось. Во всяком случае, ложась спать, Слоан немного пришла в себя. Только ночью ей снова стало плохо. Потому что теперь никто не мог отвлечь от мыслей о Ное. Она заснула, вспоминая о тех минутах, когда они лежали вместе, тесно прижавшись друг к другу: ее голова покоится на его плече, его рука лениво скользит по ее телу… пока оба не погрузятся в дремоту. Или снова займутся любовью.

Глава 48

Преувеличенная вежливость и любезность детективов Кегла и Флинна ни на минуту не обманули Парис. Они бесцеремонно заявились в дом на следующий день после похорон Эдит и, очевидно, за неимением более подходящей кандидатуры попытались уличить ее в убийстве прабабки.

– Поймите же, нас обманула кажущаяся легкость, с которой шло расследование, – повторял Флинн. – Но потом мы сумели во всем разобраться. Видите ли, если бы Слоан убила миссис Рейнолдс, ей ни к чему было бы стирать свои отпечатки пальцев, а потом прятать пистолет в такое место, где каждый мог его найти. Оружие принадлежало ей, у нее имелось разрешение, и отпечатки не послужили бы уликой. Настоящий преступник каким-то образом обнаружил пистолет и воспользовался им.

– Я уже много раз повторяла, что ничего не знаю по этому поводу.

– Слоан утверждает, что на следующее утро после убийства «глок» еще находился в тайнике. Она это проверила лично. Как по-вашему, кто мог переложить пистолет под матрас?

– Кто? – рассерженно отозвалась Парис. – Слуг отослали домой по вашему приказу. В доме оставались только Пол Ричардсон, Слоан, мой отец, я и Гэри Дишлер.

– Согласитесь, все это весьма странно, – вставил Кегл.

– Неужели? – фыркнула Парис. – Кажется, вы полностью исключаете мысль о виновности Ричардсона или Слоан.

– Ричардсон – агент ФБР, и у него не было мотива. Кроме того, у него твердое алиби. Ваша сестра имеет незапятнанный послужной список и к тому же работала на Ричардсона. Поверьте, если бы не это, ей грозило бы пожизненное заключение. Кто же остается? Кто хотел устранить с дороги одновременно и вашу прабабушку, и Слоан? Кто спрятал пистолет под матрасом?

Парис вскочила, давая понять, что с нее довольно, и махнула рукой Нордстрому, дежурившему в коридоре. Нужно их выставить. Нечего распинаться перед плебеями, которые чуть ли не открыто обвиняют ее в преступлении.

– Нордстром, – холодно велела она, – проводите этих людей к выходу и закройте за ними дверь. И прошу больше их в дом не пускать.

– Мы можем получить ордер, – прошипел Флинн, отбросив всякое притворство.

– Я вам не мешаю, – бросила Парис, показывая на дверь. – Ну а пока будьте добры убраться и больше не показываться здесь.

Очутившись на улице, Кегл с ехидной усмешкой воззрился на Флинна.

– Ну что, прокатили нас? Вежливо попросили отвалить и не возникать?

– Угу. Бьюсь об заклад, она с таким же милым личиком прицелилась в старуху и спустила курок.