Джудит Макнот – Ночные шорохи (страница 63)
Господи, а он-то раскис! Держал ее за руку, признавался, что сходит по ней с ума, что чувствует себя влюбленным подростком.
– Сука! – громко прошипел Ной.
Досмотрев выпуск новостей, он сел за стол и развил бурную деятельность: приказал миссис Сноуден немедленно созвониться с нужными людьми. Двое были адвокатами, третий – удалившимся на покой федеральным судьей и четвертый – членом Верховного суда.
Когда все наставления и инструкции были даны, он тихо посовещался с Джеком и объяснил, что необходимо сделать.
– Понятно? – отрывисто бросил он.
– Считай, что все уже в порядке, – заверил Роббинс.
– Когда я разделаюсь с этим ублюдком, – угрожающе процедил Ной, – ему не доверят даже работу постового у школьного здания!
Глава 44
Пол удостоверился, что на судах Мейтленда поставлена охрана, и устало направился к взятой напрокат машине. Как раз когда он выезжал с пристани, по радио начался десятичасовой выпуск новостей.
– Черный день для двух самых уважаемых семейств Палм-Бич, – заученно пособолезновал диктор. – Слоан Рейнолдс, дочь известного финансиста Картера Рейнолдса, арестована по подозрению в убийстве своей прабабки Эдит Рейнолдс.
Тихо выругавшись, Пол развернулся, нажал на акселератор и помчался к полицейскому участку. А в это время Слоан, забившаяся в угол камеры, услышала то, что заставило ее сорваться с места и заколотить кулаками в стену в припадке ярости.
– Немного позже ФБР совместно с береговой охраной и представителями Бюро по контролю за продажей алкоголя, табака и оружия конфисковали и обыскали две яхты, принадлежащие миллиардеру Ною Мейтленду. Из компетентных источников нам стало известно, что ФБР имело все основания считать, будто мистер Мейтленд занимается нелегальной транспортировкой оружия.
С улицы здание полиции выглядело вполне современным и ухоженным. Коридоры и комнаты были ярко освещены. Очевидно, в этот вечер работы почти не было: полицейские пили кофе, спокойно писали отчеты – по всей видимости, напряжение спало.
– Кто дежурный? – прогремел Пол, оглядываясь.
Полицейский, нагнувшийся над питьевым фонтанчиком, испуганно встрепенулся:
– Сержант Бэбкок, сэр. Он там, болтает с диспетчером.
– Вы Бэбкок? – процедил агент, бесцеремонно прерывая увлекательную беседу о конфискованных яхтах.
– Да, с кем…
Не успел сержант договорить, как перед самым его носом возникло грозное удостоверение.
– Чем могу служить мистер Ричардсон? – выпалил сержант, встав по стойке «смирно».
– Вы задержали моего человека. Я требую, чтобы ее немедленно освободили.
«Обезьянник» был пуст, если не считать пьяного подростка, дожидавшегося приезда разгневанного папаши, и Слоан Рейнолдс, чей арест принес капитану Хоклину известность и похвалы начальства.
– Кого вы имеете в виду, сэр?
– Слоан Рейнолдс.
Сержант побледнел, у диспетчера отвалилась челюсть, полицейские как по команде оторвались от бумаг, беззастенчиво подслушивая сенсационные откровения.
– Хотите сказать, что Слоан Рейнолдс работает на ФБР?
– Именно. Так она у вас или нет?
– Ну… да, только… только я не имею права…
– А кто имеет?
– Исключительно капитан Хоклин. Но он рано ложится спать и вчера допоздна…
Пол молча поднял трубку телефона диспетчера и сунул сержанту.
– Мне плевать и на него, и на вас. Немедленно будите! – заорал он.
Бэбкок помялся, взглянул на разъяренного агента и счел за лучшее подчиниться.
Слоан расписалась в вещевой квитанции, получила сумочку, часы и, плотно сжав губы, последовала за Полом к машине.
– Сегодня переночуем в мотеле, – сообщил он. – Мне очень жаль, что все так вышло, Слоан. Даю слово, я понятия не имел, что тебя сцапали, пока не услышал десятичасовой выпуск новостей.
– Ты, конечно, был очень занят, иначе пришел бы раньше, – странно певучим голосом заметила она.
Пол нерешительно взглянул на девушку и решил подождать с выяснением отношений, пока она не устроится в номере. Он остановился у приличного с виду мотеля, получил две соседние комнаты и вручил ей ключ.
– Иди к себе. Я только сделаю пару звонков, а потом поговорим.
Девушка молча вошла в комнату, оставив дверь за собой приоткрытой. Первое, что она сделала, – немедленно включила телевизор и нашла канал Си-эн-эн. На репортерской улице явно был праздник: они уже не знали, под каким соусом преподнести очередное измышление о незаконной деятельности Мейтленда. Один репортаж сменялся другим. Слоан даже удалось увидеть на какой-то пленке лицо Ричардсона. Ною еще не предъявляли обвинения, а его недвусмысленно называли преступником, торговцем оружием и едва ли не мафиози.
Войдя в комнату, Пол увидел, что Слоан стоит в изножье кровати, по-прежнему не отрывая глаз от светящегося экрана.
– Представляю, что ты чувствуешь, – мягко начал он.
Девушка бессильно опустила руки, обернулась к нему, и Пол невольно отступил.
– Нашли что-нибудь? – выдохнула она.
– Пока нет, – признался Пол. – Но послушай, я понимаю, что ты готова меня разорвать. Если считаешь, что от этого тебе станет лучше, валяй.
– Лучше мне станет не от этого, но все же получи!
Твердый крепкий кулачок врезался в его челюсть с такой силой, что Пол отлетел к стене и едва успел схватиться за спинку кровати, чтобы не упасть. Ну и ну! Для такой стройной малышки у нее потрясающий хук правой!
Слоан угрожающе надвигалась на него, и Пол, разрываясь между болью, восхищением и досадой, поднял руки и зловеще предупредил:
– Довольно! Прекрати, говорю! Один раз, так и быть, спущу, но попробуй еще проделать такое – задам тебе взбучку!
Из Слоан будто пар выпустили. Она обмякла и увяла у него на глазах и, скорчившись на постели, обхватила себя руками и принялась медленно раскачиваться из стороны в сторону. Растрепавшиеся золотистые волосы упали налицо, плечи затряслись.
Эти беззвучные мучительные рыдания подействовали на Пола хуже любых побоев. Что же он наделал!
– Слушай, я обязательно попробую все уладить.
Слоан на мгновение замерла и подняла голову. Мокрые от слез глаза смотрели куда-то сквозь Пола.
– Уладить? – всхлипнула она. – С кем? С Ноем? До того как он узнал правду, был готов на все, чтобы защитить меня от местной полиции, а потом… потом просто возненавидел. До такой степени, что бросил трубку и оставил меня гнить в тюрьме.
– Пойми, я ничего не мог поделать. Это от меня не зависело.
– А что ты можешь теперь? – свирепо набросилась на него Слоан. – Заставить Парис забыть, что я запятнала честное имя семьи и в глазах всего мира выгляжу преступницей? Что меня вывели из дома в наручниках под вопли репортеров? Она билась в истерике, когда меня забирали. Слышишь? В
По мнению Пола, игра Парис заслуживала «Оскара», но какой смысл сообщать это Слоан или объяснять, что Парис, должно быть, на седьмом небе, потому что разом избавилась от конкурентки и капризной старухи, поделившейся деньгами с невесть откуда взявшейся родственницей? Не известно, станет Парис играть роль милой, наивной, любящей сестры, пока Слоан остается под подозрением, или ей попросту надоест возиться с доверчивой дурочкой. Ради спокойствия Слоан Пол надеялся, что Парис все же предпочтет первое. И кроме того, совсем неплохо, если Слоан позволят вернуться.
Пол кивнул в сторону телефона.
– Позвони ей, – посоветовал он. – Если она была так расстроена, возможно, потребует, чтобы ты немедленно приехала.
При виде глаз Слоан, загоревшихся надеждой, руки, робко потянувшейся к трубке, у Пола непривычно: сжалось сердце. Кажется, он тоже сейчас разревется! И не только из-за Слоан. Ему становится плохо при мысли о том, что настоящая убийца – именно Парис.
Разговор получился на удивление коротким, и Пол сразу понял, что все кончено.
– Гэри Дишлер, – мертвенно-спокойным голосом выговорила Слоан, – передал мне, что Парис и Картер не желают больше видеть меня. Он выставил на крыльцо наши вещи, и если мы в течение часа не приедем за ними, утром они окажутся в мусорной машине.
– Сейчас съезжу, – пообещал Пол, испытывая острое желание свернуть тонкую аристократическую шею старшей сестренке Слоан.
Девушка кивнула и снова потянулась к телефону.
– Позвоню маме и Саре. Они, наверное, с ума сходят от тревоги.
Департамент полиции, очевидно, бдительно охранял собственность Рейнолдсов: перед домом были припаркованы две патрульные машины, хотя охранников нигде не было видно. Впрочем, как и репортеров. Хвала Господу и за малые милости!