Джудит Макнот – Ночные шорохи (страница 29)

– Для вашего отца было, должно быть, настоящим ударом узнать о фонде.

– Он рвал и метал, но как только понял, что ничего не поделаешь и отныне приходится делать деньги самому, смирился. Он сколотил довольно скромное состояние по сравнению с богатством жены. Разумеется, половина принадлежала моей матери и тоже отошла в фонд. Правда, Картер обладает фамильной деловой хваткой, благодаря которой состояние Рейнолдсов растет день ото дня, – с гордостью констатировала старуха. – Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать Картера. Я хотела поговорить о Парис. Несмотря на всю чушь, которую годами вбивали ей в голову, вчера она сказала, что ты совсем не так уж плоха.

Уже привыкшая к постоянным наскокам Эдит, Слоан недоуменно подняла брови. Неожиданная похвала застала ее врасплох.

– Мне с самого начала стало ясно, что ты – кстати, я перехожу на ты – обладаешь неукротимой волей и твердым характером. Жаль, что Парис ничуть не походит на тебя. Может, ты постараешься помнить об этом в ее присутствии?

Она осеклась при звуке шагов и молча выждала, пока вторая правнучка не поцелует ее в щеку.

– Отвратительно играла сегодня, – ворчливо заметила прабабка. – Все время торчала у сетки. Что это на тебя нашло?

– Должно быть, неудачный день.

– Вздор! Просто старалась не слишком ранить самолюбие Слоан. Потому что уж ее-то игра просто никуда не годится. Но довольно об этом, – перебила она, едва Парис попыталась ответить. – Ты и Слоан, кажется, играете днем в гольф?

– Да, немного попозже.

– Прекрасно. Мне хотелось бы, чтобы вы побольше времени проводили вместе. А что делаете вечером?

– Ной пригласил Пола, Слоан и меня на ужин.

– Прекрасно, – величественно кивнула старуха. – Твой отец вбил себе в голову, что свадьба состоится на Рождество. Тебе следует почаще бывать в обществе Ноя.

Слоан терпеть не могла гольф и точно знала, что Парис не собирается выходить за Ноя. Однако Картеру и Эдит, очевидно, не было никакого дела до желаний остальных. Главное – настоять на своем, а там хоть трава не расти. Но Слоан сейчас не до препирательств со старухой: нужно поскорее разыскать Пола и рассказать обо всем. Единственное, что, пожалуй, не помешает, – получше познакомиться с Парис.

– Мне нужно принять душ, – сообщила Слоан обеим женщинам и дружески улыбнулась Парис:

– Спасибо за то, что не окончательно уничтожили меня и Пола на корте. Вы очень добры.

– Чушь! – взорвалась Эдит. – Ей бы стоило с толком использовать время, чтобы оттачивать мастерство!

Слоан поняла, что прабабка ничуть не уважает тех, об кого вместе с внуком каждодневно вытирает ноги, и считает своим неотъемлемым правом и привилегией всячески унижать людей, имевших несчастье хотя бы раз уступить.

– Парис просто заботится о том, чтобы гости не испытывали ни малейшей неловкости. Я читала в светской хронике, что это первейшая и самая важная обязанность хорошей хозяйки, не так ли? – с невинным видом вопросила Слоан.

Но Эдит Рейнолдс так просто не проведешь!

– Молодая леди, вы, кажется, имеете дерзость учить меня хорошим манерам? – негодующе, но беззлобно осведомилась она.

Слоан закусила губу, чтобы скрыть улыбку.

– Да, мэм, похоже, что так. Самую чуточку.

– Невыносимая девчонка, – ворчливо буркнула Эдит, но в голосе по-прежнему не слышалось сердитых нот. – И видеть не могу твои шорты! Беги и немедленно переоденься!

Слоан со вздохом облегчения пошла к двери.

– Не трать зря воду! – раздраженно крикнула вслед Эдит и, дождавшись ухода девушки, устремила пристальный взгляд выцветших голубых глаз на старшую правнучку.

– Невероятно дерзка! Никакого почтения к старшим и уважения к деньгам. Что ты о ней думаешь?

Много лет назад Парис прекрасно усвоила, что в этом доме не только глупо, но и опасно противоречить членам семейства Рейнолдс. Они злопамятны, резки и не терпят возражений, а она – трусиха и тряпка. И все же младшая сестра сумела защитить и себя, и ее и положить старуху на обе лопатки. И теперь она просто не имеет права предать Слоан.

Украдкой вытирая мгновенно вспотевшие ладони о шорты, она дрожащим голосом пробормотала:

– Простите, прабабушка, но о-о-о-на… – Впервые за вею свою жизнь она посмела не согласиться с мнением Эдит, – Перестань заикаться, девочка! Ты, по-моему, давно уже отучилась от этого!

Испуганная, но тем не менее преисполненная решимости, Парис храбро вздернула подбородок, по примеру Слоан взглянула прабабке в глаза и громко выпалила:

– По-моему, она потрясающая!

– В таком случае почему так сразу и не сказала?

Боясь очередного града попреков, Парис поспешно посмотрела на часы.

– Мне пора. Нужно переодеться, не то пропустим отведенное время.

– Не забудь пересмотреть все, что она с собой привезла! – окликнула Эдит. – Постарайся, чтобы она не опозорила нашу семью своими лохмотьями! Ей придется встречаться с нашими друзьями в клубе и в городе. Если ей нужна одежда, поезжайте по магазинам… или…

Парис тоскливо поморщилась:

– Не могу же я рыться в ее шкафу и указывать, как одеваться! Это бестактно!

– Можешь! У тебя идеальный вкус. Ты модельер, а не я!

– Да, но…

– Парис, я два раза не повторяю. И пожалуй, я поторопилась насчет магазинов. Незачем выбрасывать деньги, если у тебя есть что ей одолжить!

Глава 18

Слоан не знала, что именно известно ФБР о финансовой деятельности отца и в чем его подозревают, но так или иначе необходимо сообщить Полу об услышанном. Раздраженная тем, что сам он отнюдь не собирается откровенничать, девушка постучалась к нему и, не получив ответа, подошла к своей спальне. Дверь заперта! Она подергала за ручку.

– Эй, есть кто там?

Дверь распахнулась так неожиданно, что Слоан отступила и ошарашенно уставилась на Пола. Он так и не переоделся и держал в руке ее роман, заложив палец между страницами.

– В моей комнате нет балкона, так что я решил немного отдохнуть на вашем и почитать, – пояснил он. Слоан поняла, что он придумал подходящий предлог для своего пребывания здесь. Мало ли кто может подслушивать в холле? Она переступила порог и поскорее захлопнула дверь.

– Что вы тут делаете?

– Искал «жучки», но ничего не нашел.

Мысль о том, что владелец способен нафаршировать микрофонами собственный дом, показалась Слоан совершенно абсурдной, что она немедленно и высказала.

– Обычная предосторожность. Твой отец известен как крайне предусмотрительный человек.

– Не настолько, иначе нас здесь не было бы, – пошутила Слоан. – Кстати, о нас. Я только что поговорила по душам с моей прабабкой. Знаете, что именно она контролирует большую часть фамильного состояния?

– Имеете в виду «Хановер-траст»?

Слоан обескураженно кивнула.

– Что еще она вам сказала?

Слоан почти дословно передала содержание беседы.

– Ничего нового, – разочарованно вздохнул Пол. – И ничего важного. Но вы пробыли там достаточно долго. О чем еще она толковала?

Слоан досказала ему остальное, и Пол, казалось, был больше всего доволен тем, что она посчитала нужным немедленно передать ему информацию.

– Если она хочет, чтобы вы больше времени проводили с Парис, так тому и быть. А я поболтаюсь здесь и посмотрю, что еще можно вынюхать.

– Вынюхать? Но что вы ищете? – допытывалась Слоан, воздев руки к небу. – В чем вы его подозреваете? По-моему, я имею право знать хотя бы это!

– Когда я сочту нужным вам что-то объяснить, обязательно так и сделаю.

– Что же, – беспечно бросила Слоан, – когда я раздобуду сведения, которые, по моему мнению, вам стоит узнать, начнем переговоры.

Она ожидала взрыва негодования или насмешек, но вместо этого Пол преспокойно заявил:

– В Палм-Бич есть два человека, с которыми вам, пожалуй, ни в коем случае не стоит торговаться, Слоан. Я – один из них.

– А второй? – прошептала Слоан, застигнутая врасплох неприкрытой угрозой.

– Ной Мейтленд. Спасибо за то, что позволили мне посидеть на своем балконе, – кивнул Пол и пошел к выходу. Дверь бесшумно закрылась за ним, и Слоан медленно направилась в ванную.

Совершенно непроницаем, жесток, непредсказуем и упрям, но временами становится невероятно обаятельным и, кажется, добрым.