Джудит Макнот – История любви леди Элизабет (страница 39)

Они с Люсиндой попали в ловушку, только хозяин дома не понимал этого, а она сгорела бы со стыда, объясняя ему это. Поэтому Элизабет будет пытаться найти способ пробыть здесь в относительном согласии и следующую неделю. Чтобы пережить это испытание, необходимо просто игнорировать его необъяснимую враждебность и жить только настоящим моментом, не оглядываясь назад и не заглядывая вперед. А потом все кончится, и они с Люсиндой смогут уехать. И что бы ни случилось за эти предстоящие семь дней, Элизабет поклялась, что никогда больше не позволит ему вывести ее из себя, как вчера. Последний раз, когда они были вместе, он смутил ее настолько, что она едва осознавала, что хорошо, а что плохо.

С этого момента, поклялась Элизабет, все будет по-другому. Она будет сдержанной и вежливой и совершенно невозмутимой, как бы грубо и возмутительно он себя ни вел. Элизабет уже не была влюбленной молодой девушкой, которую Торнтон мог соблазнить, обидеть или рассердить ради собственного развлечения. Она ему это докажет, а также покажет прекрасный пример, как ведут себя хорошо воспитанные люди.

С таким решением Элизабет поднялась и направилась в комнату Люсинды.

Та уже оделась, на ее черном платье не осталось ни единой вчерашней пылинки, седые волосы собраны в аккуратный пучок. Она сидела на деревянном стуле около окна, ее слишком прямому позвоночнику не требовалось поддержки от спинки стула, на лице – задумчивость и беспокойство.

– Доброе утро, – сказала Элизабет, осторожно закрывая за собой дверь.

– Хм? О, доброе утро, Элизабет.

– Я хотела сказать вам, – торопливо начала молодая леди, – как я сожалею о том, что затащила вас сюда и подвергла такому унижению. Поведение мистера Торнтона необъяснимо и непростительно.

– Я думаю, он был… удивлен нашим неожиданным приездом.

– Удивлен? – повторила Элизабет, глядя с изумлением на нее. – Он взбесился! Я знаю, вы, должно быть, думаете… должно быть, удивляетесь, что могло раньше заставить меня иметь с ним что-то общее, – начала она, – и я не могу честно сказать вам, о чем я, вероятно, думала.

– О, я не вижу в этом ничего непонятного, – сказала Люсинда, – он чрезвычайно красив.

Элизабет не была бы поражена больше, если б Люсинда назвала его образцом дружелюбия.

– Красив! – начала она, затем тряхнула головой, как бы приводя в порядок свои мысли. – Я должна сказать, что вы очень терпеливы и добры в отношении всего этого.

Люсинда встала и оценивающе осмотрела Элизабет.

– Я бы не назвала мое отношение «добрым», – задумчиво ответила она. – Скорее я б назвала его практичным. Лиф вашего платья очень узок, но при этом выглядит привлекательно. Пойдемте завтракать?

Глава 13

– Доброе утро, – пробасил Джейк, когда Элизабет и Люсинда сошли вниз.

– Доброе утро, мистер Уайли, – сказала Элизабет с любезной улыбкой. Затем, не придумав ничего другого, что можно было бы сказать, быстро добавила: – Пахнет чем-то восхитительно вкусным. Что это?

– Кофе, – отрывисто ответил Ян, оглядывая ее с ног до головы.

Ее длинные блестящие волосы золотисто-медового цвета, завязанные сзади лентой, придавали ей крайне привлекательный и очень юный вид.

– Садитесь, садитесь, – весело продолжал Джейк.

После прошлого вечера кто-то вытер стулья, но он вытащил носовой платок и при приближении Элизабет вытер сиденье стула еще раз.

– Спасибо, – сказала она, награждая его улыбкой. – Но стул и так хорош. – Осторожно посмотрела на хмурого человека, сидевшего напротив, и сказала: – Доброе утро.

В ответ он поднял бровь, как бы не доверяя странной перемене в ее отношении.

– Вы хорошо спали, полагаю?

– Очень хорошо, – сказала Элизабет.

– Как насчет кофе? – спросил Джейк, поспешно подойдя к кофейнику, стоящему на плите, и наливая в кружку остатки дымящегося напитка.

Когда, однако, он подошел к столу, то остановился и беспомощно перевел взгляд с Люсинды на Элизабет, явно не зная, которой следует предложить кофе первой.

– Кофе, – предупредила его Люсинда, когда он сделал шаг в ее направлении, – языческий напиток, неподходящий для цивилизованных людей, поэтому я предпочитаю чай.

– Я выпью кофе, – торопливо сказала Элизабет.

Джейк благодарно улыбнулся, поставил перед ней кружку и вернулся к плите. Чтобы не смотреть на Яна, Элизабет, пока пила кофе, как зачарованная, смотрела, не отрываясь, на спину Джейка Уайли.

С минуту он стоял, нервно потирая о бедра ладони, растерянно глядя то на свежие яйца, то на кусок бекона, то на тяжелую чугунную сковороду, уже начавшую дымиться рядом с его локтем, – как будто не имел ни малейшего представления, как приступить к делу.

– Можно уж начать, – пробормотал Джейк и, вытянув прямо перед собой руки, соединил пальцы обеих рук и с ужасным звуком затрещал костяшками пальцев. Затем схватил нож и начал свирепо пилить бекон.

Элизабет озадаченно с интересом следила, как он швырял куски бекона на сковороду, пока они не образовали на ней целую груду. Через минуту восхитительный запах распространился по комнате, и Элизабет почувствовала, как у нее потекли слюнки в предвкушении прекрасного завтрака. Но прежде, чем она успела это подумать, увидела, как Джейк взял два яйца, разбил их о край плиты и вылил на сковороду, полную сырого бекона. За ними одно за другим быстро последовали еще шесть яиц, тогда он оглянулся и посмотрел через плечо:

– Как вы думаете, мне бы надо было пожарить бекон чуток подольше, прежде чем класть яйца, леди Элизабет?

– Я… я не совсем уверена, – призналась девушка, старательно не замечая довольную ухмылку на смуглом лице Яна.

– Может, взглянете и скажете, как вы думаете? – спросил Джейк, уже отпиливая ломти хлеба.

Не имея иного выбора, кроме, как дать свой неграмотный совет или позволить Яну смотреть на нее безжалостно насмешливым взглядом, Элизабет выбрала первое, встала и заглянула через плечо мистера Уайли.

– Ну, как на ваш взгляд?

На ее взгляд, это походило на большие комки яиц, свернувшихся в неаппетитном сале.

– Восхитительно.

Он удовлетворенно хмыкнул и повернулся к сковороде, на этот раз с руками, полными ломтей хлеба, явно намереваясь добавить их в смесь.

– Как вы думаете? – спросил он, держа руки над грудой жарящейся еды. – Положить это?

– Нет, – быстро и решительно ответила Элизабет. – Я определенно думаю, что хлеб следует подавать… ну…

– Отдельно, – растягивая слово с усмешкой, сказал Ян, и когда Элизабет невольно оглянулась на голос, то обнаружила, что он повернулся на стуле, чтобы видеть ее.

– Не совсем отдельно, – вставила Элизабет, чувствуя, что ей следует внести свою лепту, давая еще советы, как приготовить это блюдо, а не показать себя невеждой в кулинарии, какой она и была на самом деле. – Мы можем подать его… с маслом!

– Конечно, мне бы надо было об этом подумать, – сказал Джейк, сконфуженно улыбаясь Элизабет. – Если вы не против, постойте здесь и присмотрите, что тут происходит на сковородке, а я схожу и принесу с ледника масло.

– Ничуть не против, – заверила его Элизабет, полностью отказываясь признаться, что упорный взгляд Яна пронзает ей спину насквозь.

Так как мало чего серьезного могло случиться с содержимым сковороды за несколько минут, Элизабет с сожалением признала, что она не может больше избегать Яна Торнтона – сейчас, когда ей крайне необходимо было сгладить положение настолько, чтобы убедить его позволить ей и Люсинде остаться на назначенную неделю.

С неохотой выпрямившись, она прошла по комнате с притворным безразличием, заложив руки за спину, равнодушно глядя на паутину в углу на потолке, думая, что сказать. И вдохновение пришло. Решение било унизительно, но необходимо, и, если его правильно подать, может показаться, что она любезно оказывает ему услугу. Элизабет остановилась на минутку, чтобы придать лицу выражение, которое, как она надеялась, отражало энтузиазм и сочувствие, затем резко повернулась.

– Мистер Торнтон! – Ее голос, казалось, взорвался в комнате, и в тот же момент удивленный взгляд его янтарных глаз впился в лицо девушки, затем скользнул вниз к лифу, без стеснения рассматривая расцветшую фигуру. Волнуясь, но не теряя решимости, Элизабет неуверенно продолжила: – Кажется, как будто давно никто не жил в этом доме.

– Хвалю вашу острую наблюдательность, мисс Камерон, – с насмешкой лениво сказал Ян, наблюдая, какие чувства сменялись на ее выразительном лице.

Ни за что в жизни он не мог бы понять, что она делает здесь, или почему сегодня утром, кажется, пытается снискать его расположение. Вчера объяснения, которые он дал Джейку, имели смысл; сейчас, глядя на нее, Ян едва мог поверить хотя бы в одно из них. Тут он вспомнил, что Элизабет Камерон всегда лишала его возможности рассуждать разумно.

– Дома в самом деле как-то подвержены грязи, когда никто за ними не смотрит, – заявила она с веселым видом.

– Еще одно, заслуживающее похвалы, наблюдение. У вас определенно острый ум.

– Неужели вы не можете не усложнять! – воскликнула Элизабет.

– Прошу прощения, – сказал он с притворной серьезностью. – Пожалуйста, продолжайте. Вы говорили?

– Да, я думала, что раз уж мы здесь застряли – Люсинда и я, я хочу сказать – у нас много времени, и делать нечего, а этому дому наверняка не помешали бы женские руки.

– Прекрасная мысль! – воскликнул Джейк, вернувшись с поисков масла и бросив на Люсинду взгляд, полный надежды.