Джудит Макнот – Что я без тебя… (страница 29)

– Говоря по правде, – с иронией ответил брат, – я подумал кое о ком, когда слушал, как ты отвергаешь всех подряд кандидатов.

– Ну и?

– И пришел к выводу, что есть только один подходящий. Разумеется, он не соответствует всем твоим высоким требованиям, но лучшего претендента на ее руку просто не найти.

– Ну слава Богу! Кто же он?

– Ты!

Слово повисло в воздухе. Наконец Стивен холодно произнес:

– Я не гожусь в женихи! – И почему-то в голосе его прозвучали нотки горечи.

– Отлично!.. – весело воскликнул Николас Дю Вилль, мгновенно завладев всеобщим вниманием, и достал из кармана лист бумаги со своим семейным гербом. – Как видите, я не терял времени и составил свой список, поскольку тоже был приглашен на семейный совет.

– Очень любезно с вашей стороны взять на себя такой труд, – заметил Стивен, беря у Дю Вилля список и удивляясь, что абсурдная ревность брата к Николасу теперь передалась и ему.

Николас Дю Вилль был не только красивым, образованным и хорошо воспитанным, но еще и остроумным и чертовски симпатичным. В его списке значилась одна-единственная фамилия, написанная поперек листа. Стивен, прищурившись, посмотрел на Дю Вилля.

– Вы решили пошутить?

– Не вижу в этом ничего смешного, – как ни в чем не бывало ответил тот.

Не веря своим ушам, Стивен продолжал сверлить его взглядом, вдруг обнаружив, что во всем облике Дю Вилля, в улыбке, даже в том, как он играл перчатками, которые держал в руке, сквозит высокомерие. Сообразив, что никто пока не понимает, о чем идет речь, Стивен решил объяснить всем суть дела, а заодно проверить, насколько серьезны намерения Дю Вилля.

– Вы действительно претендуете на руку Чариз Ланкастер и хотите, чтобы мы обсудили вашу кандидатуру?

– А почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответил Ники, явно наслаждавшийся смятением Стивена. – Не такой уж я старый, не коротышка, ни разу не всадил пулю в собственную ногу. Не люблю удить рыбу, не увлекаюсь охотой и хотя не лишен кое-каких недостатков, никто не скажет, что я разодет в пух и прах или же что у меня острый как бритва язык.

«Зато скажут, что ты эгоистичен, – подумал Стивен со все возрастающей к Дю Виллю враждебностью. – К тому же пресыщен жизнью». Стоило Стивену представить себе, как слащавый француз страстно обнимает Шерри и ее атласные волосы водопадом струятся по его руке, как враждебность перешла в лютую ненависть. Итак, Шерри – добрая, целомудренная, бесшабашно веселая, смелая, отзывчивая – будет принадлежать Дю Виллю, который… женится на ней.

Но тут здравый смысл взял верх над эмоциями, и Стивен подумал, что Дю Вилль подходит Шерри по всем статьям. В высшем обществе его считают прекрасной партией для любой девушки.

– Следует ли мне принять ваше молчание за согласие? – осведомился Дю Вилль с таким видом, будто заранее знал, что у Стивена не может возникнуть никаких возражений.

Правила приличия повелевали Стивену быть учтивым, и он скрепя сердце с подчеркнутой вежливостью ответил:

– Конечно. Даю вам свое благословение в качестве… – Он хотел сказать «опекуна», но осекся, вспомнив, что не является официальным опекуном девушки.

– В качестве жениха поневоле, – подсказал Дю Вилль, – который жаждет остаться холостяком и в то же время не испытывать угрызений совести по отношению к девушке, выдав ее замуж?

Заметив, что на скулах у Стивена заиграли желваки, а в прищуренных голубых глазах появился знакомый ей зловещий блеск, Уитни забеспокоилась, как бы Стивен не набросился на Дю Вилля с оскорблениями, забыв, что Николас – друг Уитни и гость в его доме. И опасения ее подтвердились. Стивен выпрямился и окинул Ники презрительным, уничтожающим взглядом.

Уитни вся напряглась, надеясь, что Стивен просто поддразнит Ники, сказав, что сам решил жениться на Шерри. Но вместо этого он с вызовом заявил:

– Надо еще подумать, годитесь ли вы Шерри в женихи, Дю Вилль. Когда мы отвергали одного из возможных претендентов, насколько я помню, прозвучало слово «похоть»…

– Не было этого! – воскликнула Уитни с таким отчаянием, что Стивен невольно оглянулся на невестку, а она, воспользовавшись моментом, в сердцах сказала: – Стивен, прошу тебя, не срывай зло на Ники, который просто хочет помочь. – И она быстро взглянула на Дю Вилля. Тот будто окаменел и скорее походил на потенциального убийцу, чем на кандидата в женихи.

А ее несносный муж сидел рядом с таким видом, будто наслаждался разыгравшимся скандалом. Но тут, словно угадав ее мысли, Клейтон вмешался.

– В самом деле, Стивен, зачем третировать будущего зятя, – сказал он, рассчитывая шуткой разрядить обстановку.

– Кого-кого? – поморщившись, переспросил Стивен.

– Разве не ты обещал обеспечить приданое, даже приличное, значит, принял на себя роль отца, – ответил Клейтон с усмешкой. – Да и рано еще злиться на Дю Вилля, он пока только кандидат в женихи, а не муж. Подожди до свадьбы.

Противники вмиг остыли, осознав всю абсурдность затеянной ими ссоры, однако Уитни облегченно вздохнула, лишь когда Стивен протянул Ники руку в знак примирения.

– Добро пожаловать в нашу семью, – с иронией произнес он.

– Благодарю, – ответил Ники, пожав ему руку. – А на какое приданое я могу рассчитывать? – пошутил он.

– Теперь, когда главное препятствие мы преодолели, – сказал Стивен, возвратившись на свое место, – перейдем к вопросам, связанным с предстоящим выходом Шерри в свет.

– Это не имеет смысла, – возразила Уитни, к немалому удивлению Стивена, – поскольку кандидат в женихи уже есть.

Стивен мельком взглянул на нее и, убрав со стола лист бумаги, сказал:

– Но у Шерри должен быть выбор, следовательно, ее необходимо вывозить в свет. И желательно, чтобы она сделала свой выбор к тому времени, когда к ней вернется память, если вообще такое произойдет. Это облегчит ее горе, когда она узнает о смерти Берлтона.

– Вряд ли столько всего случится за такой короткий срок, – заявил Дю Вилль.

Стивен отклонил его возражение, энергично тряхнув головой.

– В данном случае можно на это рассчитывать. Она едва была знакома с Берлтоном. В Америке он пробыл недолго и просто не успел завоевать ее сердце.

Против столь логичного заявления трудно было что-либо возразить, и начались споры о том, как ввести Шерри в общество, которым, казалось, не будет конца. Высказывались самые различные предположения о том, какие могут возникнуть проблемы, если Шерри начнет выезжать в свет, и разумные, и абсурдные, и раздражение Стивена все росло.

Глава 24

Прошло около часа, Стивен с ходу отвергал любые возражения против предложенного им плана, когда Хью Уайткомб неожиданно решил оценить его с профессиональной точки зрения, как лечащий врач Шерри.

– Прошу прощения, но я не могу дать на это своего согласия, – заявил он без обиняков.

– Может быть, изложите свои соображения на сей счет, – не без ехидства сказал Стивен, раздосадованный категоричностью врача, видимо, считавшего свое мнение решающим.

– Пожалуйста. Ваш расчет на то, что мисс Ланкастер, американке, простят незнание наших традиций и неумение держать себя, как принято в высшем обществе, отчасти справедлив. Но она сама это обнаружит, поскольку достаточно умна и сообразительна. И это будет для нее еще одним потрясением, чего я не могу допустить. За несколько дней, оставшихся до начала сезона, невозможно изучить все, что требуется для настоящего дебюта в обществе такой умной девушки, как Чариз Ланкастер.

– И не только это, – вступила в разговор Уитни, – за такой короткий срок мы даже не успеем приготовить ей надлежащий гардероб для выхода в свет. Мадам Ласаль, да и другие подходящие портнихи завалены заказами своих постоянных клиентов и вряд ли возьмутся за наш заказ, как бы мы на них ни давили.

Сочтя вопрос, поднятый Уитни, второстепенным, Стивен сосредоточил все внимание на аргументации Уайткомба.

– Мы не можем держать девушку взаперти. Надо, чтобы она встречалась с потенциальными женихами. К тому же пойдут разговоры о том, что мы ее прячем, а сама она начнет подозревать, будто мы стыдимся ее и потому не вывозим в свет.

– Этого я не учел, – согласился Уайткомб, озадаченный таким оборотом дела.

– Предлагаю компромисс, – сказал Стивен, удивляясь, почему все говорят только о трудностях, а не о том, как их преодолеть.

– Сведем ее выход в свет до минимума. Всякий раз кто-нибудь из нас будет ее сопровождать и постарается оградить от лишних вопросов.

– Но от вопросов, кто она такая и почему потеряла память, вам не удастся ее оградить.

– Мы будем говорить правду, только не вдаваясь в подробности. Скажем, что она получила травму, что все мы знаем ее, что она из хорошей семьи и у нее прекрасный характер, но в настоящее время она не может ответить на некоторые вопросы.

– Вспомните, какими жестокими подчас могут быть люди! Ее неведение, чего доброго, примут за слабоумие.

– Слабоумие? – фыркнул Стивен. – Интересно, когда в последний раз вы были на балу дебютанток и пытались вести умный разговор с какой-нибудь девицей, попав шей на свой первый бал? – И, не дожидаясь ответа, сказал: – Никогда не забуду, как посетил однажды подобный раут, – половина дебютанток способна была беседовать лишь о модах и о погоде, а вторая половина умела только краснеть и жеманиться. Чариз необычайно умна, и это будет ясно любому, у кого есть хоть несколько извилин в мозгу.