Джудит Крэнц – Весенняя коллекция (страница 9)

Пичес отлично помнила, что не смогла дать вразумительного ответа. Когда она на него смотрела, у нее словно атрофировался мозг и она превращалась в чисто плотское существо, ей нужен был его член и больше ничего. Но техасское воспитание, привычка держать поклонников в напряжении — все это отучило ее делать первый шаг. Старые привычки не вытравить. Поэтому Марко целую неделю издевался над ней, ведя себя изысканно-почтительно, пока не дал наконец ей то, чего она вожделела.

Пичес Уилкокс отложила гантели — чего доброго, она еще вышвырнет их в окно и они попадут в какого-нибудь прохожего. Марко уже пять дней не отвечает на ее звонки. Как он смеет?

«С чего это я стал шарить по карманам в поисках сигарет, ведь я три года как не курю?» — раздраженно подумал Марко Ломбарди. И год уже к ним не тянет. А сейчас вопрос с весенним показом решен, образцы почти готовы, неужели ему хочется начать работу над чем-то новым, что будет еще более шутовским, чем у Жан-Поля Готье, вульгарнее, чем у Версаче, еще абсурднее и авангарднее, чем у Вивьен Вествуд? То есть над коллекцией, которая будет такой шокирующей и скандальной, что пресса не сможет обойти ее стороной?

И Марко поспешно вышел из студии. Прочь, прочь тревожные и беспокойные мысли. Его задержала секретарша, строгая и некрасивая француженка средних лет.

— Мсье Марко, вам следует ответить на звонки. У меня уже набрался длинный список тех, кому надо позвонить сегодня. Мадам Уилкокс снова звонила.

— Скажите мне, мадам Эльза, как вы думаете, что со мной такого страшного случится, если я им не перезвоню? — спросил Марко, и голос его был сама нежность.

— Я… но вы же сами знаете, как это важно, — сказала она, стараясь быть строгой. — Не перезвоните сегодня, они останутся на завтра, да еще новые прибавятся.

— Вы смотрели «Унесенные ветром», мадам Эльза?

Она устало взглянула на него. Да, никогда раньше она не работала с таким непредсказуемым человеком. Он пытался заставить ее звать его по имени, но она отказалась, но в конце концов позволила уговорить себя на компромисс, отстояв хоть долю нормальности. Всем известно, итальянцы — они как дети, надо делать на это скидку. Она прекрасно понимала, что он слишком полагается на свою внешность, но гордилась тем, что так и не стала одной из его восторженных поклонниц.

— Конечно, видела, — ответила она, думая при этом, что все-таки надо заставить его постричься. Серьезный модельер не должен выглядеть как юный студент и носиться по Парижу в твидовом пиджаке и с шарфом, замотанным вокруг шеи.

— Тогда вы наверняка помните последние кадры фильма, когда Скарлетт говорит себе, что завтра будет новый день и волноваться она будет завтра, или что-то в этом роде. Видите ли, я сегодня не в настроении никому звонить. — И Марко одарил секретаршу многозначительной улыбкой, мол, пусть это останется нашим маленьким секретом. — Мне надо прогуляться, исчезнуть на время. Может, я просто нервничаю, а, мадам Эльза? Разве это не естественно? Вы не нервничаете за меня?

Она нехотя кивнула. Она давно работала с модельерами и волновалась перед каждым показом, но все же телефонные звонки…

— Но ведь нам с вами беспокоиться не о чем, так ведь? — Марко наклонился над ней и посмотрел ей прямо в глаза. — Все модельеры Парижа сходят с ума от волнения два раза в год, зачем же нам быть как все? Давайте-ка сменим тему, мадам Эльза. — И он легко похлопал ее по руке. — Как мне нравится ваше имя! Оно словно звенит. Эльза… Да, вам повезло, и вашему мужу тоже.

— Благодарю вас, — сказала она, с трудом сдерживая благодарную улыбку. — Вы же знаете, это имя досталось мне от бабушки.

— Старый мир — добрый мир. Оно вам идет. Если бы платьям давали имена, как раньше, я назвал бы свою первую модель «Эльза» в вашу честь. А теперь я оставляю вас стражем ворот. Сдерживайте натиск варваров!

— Но что, если мсье Некер снова позвонит? — спросила она с тревогой. — Или мадам Уилкокс?

— Ах, мадам Эльза, ну о чем вы спрашиваете? Вы женщина не только очаровательная, но и изобретательная. Придумайте что-нибудь, я целиком полагаюсь на вас. Неужели мсье Некер может решить, что я должен сидеть здесь целыми днями, как школьник? Вдохновение — оно везде. А мадам Уилкокс ничего не говорите, я исчез, и все тут. До завтра, мадам Эльза!

И Марко удалось-таки обойти эту строгую серьезную женщину, посаженную в его приемной Некером специально для того, чтобы Марко был под наблюдением. Понадобилось всего несколько дней, чтобы выявить ее самые большие достоинства: стройную фигуру, отличной формы уши и ее имя и неизменно отдавать им должное. Некеру она больше служить не сможет — теперь она повинуется только приказам Марко.

Мастерские и студия Марко располагались в доме на рю Клеман-Марр, неподалеку от штаб-квартиры «ГН». Уже направляясь к выходу, он вдруг вспомнил про платье, которое разорвал вчера на примерке, и помчался в мастерскую, где над этим платьем трудилась теперь несравненная мадам Жинетта, работавшая до войны с Ланваном, а после войны у Диора, пока ее не переманил Сен-Лоран. Уже лет пятнадцать она не работала, но Некер уговорил ее немного помочь именно с этой коллекцией. Она сидела, склонившись над платьем, Марко вошел и нежно приобнял ее за плечи.

— Ну что, радость моя, дело продвигается?

— Вы же не хуже меня знаете, как трудно даются шифоновые складки, — устало ответила она, снимая очки.

— Вы не хотите, чтобы я посмотрел на чудо, которое вы сотворили?

— Вам надо только узнать, удастся ли мне спасти платье, — проворчала она. — Надо было поаккуратнее рвать его вчера, шов разошелся в нескольких местах.

— Вы совершенно правы! Надо было с самого начала поручить его вам, тогда ничего бы не случилось. Но, признайтесь, дорогая моя, швы были просто отвратительные. Я просто вышел из себя.

— Вы — итальянский сумасшедший, — упрекнула она его. — Мсье Диор никогда себе такого не позволял.

— А мсье Сен-Лоран?

— Слова грубого никогда не сказал. Настоящий джентльмен. — Но даже когда Сен-Лоран был молод, а она еще вполне реагировала на мужское очарование, он не умел говорить так ласково, как этот мсье Марко. Ох уж эти итальянцы! Какие взгляды, какие улыбки, невозможно устоять. Особенно против этого.

— У вас прелестные руки, мадам Жинетта, — сказал Марко, поглаживая ее пальцы.

— Обычные руки, — смутилась она. — Руки старухи. — И она попробовала убрать их, но он не отпускал.

— Нет-нет! По ним видно, что работа ваша может быть лишь изумительной. — И он один за другим стал целовать кончики ее пальцев. — А можно мне все-таки взглянуть на шов? Брависсимо! Вы все спасли. Это платье станет жемчужиной коллекции.

Она растаяла от гордости и застенчиво улыбнулась ему. Он словно возвращает ей молодость.

— Да, умели раньше работать! До завтра, радость моя, я на вас полагаюсь.

Спускаясь по лестнице, Марко думал, что по крайней мере еще неделю Жинетта не будет капризничать и грозить уйти, жалуясь на возраст и усталость. А если повезет — то и две. Когда надо будет делать примерки с манекенщицами, без этой старой карги ему не обойтись.

Пожалуй, надо было надеть пальто. На улице было так солнечно, и он решил, что еще и тепло. Но нет — обычная парижская погода, стыло, сыро и солнечно. Он завернул в маленькое итальянское кафе и заказал двойной эспрессо.

Господи, как же хочется отдохнуть! Но об этом ближайшие две недели не стоит и мечтать. А потом — или полная победа, или провал. Показ всему миру — журналистам, дилерам, Си-эн-эн. А еще — «Вог», «Цинг», «Базаар» и все газеты, от «Нью-Йорк таймс» и «Фигаро» до маленьких провинциальных листков.

Как же он раньше не задумывался над тем, что кутюрье выставляет себя на суд перед всем миром? Актер может сыграть первую роль, и никто о ней не узнает, если только это не будет полным успехом. Будущий чемпион по теннису может проигрывать первые матчи, и никто над ним не станет смеяться. Но все женщины считают, что они разбираются в моде.

О моде столько и говорят и пишут, каждая новая коллекция встречается с восторгом или с убийственным равнодушием. Ею интересуются все — от главного редактора «Эль» до девчонок-продавщиц.

Вот-вот наступит момент, к которому он шел всю жизнь, неужели он не справится, спрашивал себя Марко. Интересно, все модельеры так мучаются перед первым показом?

Увы — спросить об этом не у кого, модельеры, как певцы-соперники или как боксеры перед поединком, ни с кем не делятся сокровенным. Марко попытался представить себе кого-нибудь из великих модельеров, мучающихся неуверенностью, и не смог. Нервные припадки Сен-Лорана стали традицией, он — мученик моды, умирающий на кресте ради каждой новой коллекции, но второго такого быть не может.

Марко заказал еще один эспрессо, радуясь тому, что бар пока что пуст. Он бросил недоделанными сотню дел, нужно ведь проверить каждую мелочь. А он даже не знает, кто будет показывать его модели. Черт возьми, зачем только Некер вмешался, устроил этот идиотский конкурс, тоже мне суд Париса! Зачем ему три несмышленые девчонки, ему просто необходимы манекенщицы с именем — они умеют показать любое платье, на них сразу обращают внимание фотографы.

Задушить бы этого Некера! Как смеет этот швейцарец навязывать ему свой собственный вкус? Да, деньги его, но почему он все решает только сам? Он и место выбрал — салон красоты в подвалах «Рица».