Джозеф Шеридан – Желание покоя (страница 56)
Молодой человек приблизился и воодушевленно пожал руку мистера Блаунта.
Не думаю, что мистер Блаунт ответил ему с той же теплотой. Иногда он бывал довольно пассивен.
– Он… здесь? – спросил мистер Марстон.
– Нет, и вы не должны и часа оставаться в этом доме, как и в Голден-Фрайерс. И ехать вам надо не в Лондон, но в какое-нибудь тихое местечко. Напишите мне оттуда письмо, которое я сейчас описал, и я положу его перед ним с объяснениями, которые, возможно, повлияют на него, и скоро мы узнаем, что из этого вышло. Слуги видели вас?
– Никто не видел.
– Хорошо.
– Я залез в окно десять минут назад. Я думал, что вы скоро придете, и не ошибся. Я знаю, вы простите меня.
– Ну, это неважно. Вам лучше уехать так же, как вы приехали… кстати, как?
– На лодке, сэр: я взял ее в «Трех дубах».
– Хорошо, что вы не были в городе: я бы не хотел, чтобы он знал, что вы в Англии, пока я не покажу ему ваше письмо. Надеюсь, сэр, вы напишете в нем только то, что искренне чувствуете. Я могу участвовать лишь в честном деле. Где вас ждет лодка?
– У пристани.
– Отлично. Как вы вошли в окно, так можете и уйти, и я встречу вас чуть ниже по тропинке. Возможно, мне будет что добавить.
– Благодарю вас, сэр, от всей души, – сказал Марстон.
– Нет-нет, не беспокойтесь. Теперь вам нужно уйти, и как можно скорее. – Он открыл окно для него. – Ах, вы столько раз забирались сюда, когда были мальчиком, – должно быть, вы знаете наизусть каждый камень.
– Я сделаю в точности, как вы сказали, сэр.
Молодой человек легко спрыгнул с подоконника на землю, и я увидела, чуть повернув голову, как его темная фигура быстро скользит к огромным липам, ровный строй которых вел от дома к воде.
Мистер Блаунт смотрел ему вслед.
– Некоторые рождены, чтобы множить печали других и свои. Не знаю, что с ним делать… – пробормотал он, тяжело вздохнул и вышел из комнаты.
Я чувствовала себя шпионом, мне было стыдно, что я подслушала разговор, не предназначенный для моих ушей. Могу честно сказать, что удерживало меня отнюдь не любопытство, но страх, и, если бы я могла уйти незамеченной, я бы не подслушала ни словечка. Но у меня не хватило мужества сразу объявить о себе, и чем дольше длился разговор, тем более двусмысленным становилось мое положение.
Уход мистера Блаунта принес мне облегчение, но я вышла из комнаты, преследуемая образом человека из зловещего сна, чей голос возбудил во мне странное волнение и вернул еще более странные воспоминания.
В гостиной менее четверти часа спустя ко мне присоединился мистер Блаунт. Наши посиделки были необычно молчаливыми, и после чая мы нехотя сыграли в нарды.
Я была рада, когда пришло время удалиться в свою комнату, к добродушному и многословному обществу Ребекки Торкилл. Когда моя свеча догорела, я долго не могла уснуть, пытаясь собрать воедино неполные фрагменты той драмы, в которую – я инстинктивно чувствовала это – была вовлечена.
Глава LIII
Еще один шанс
Сэр Гарри вернулся домой и был со мной нежнее и добрее, чем когда-либо. Вскоре я поняла, что они с мистером Блаунтом обсуждали нечто очень серьезное. И конечно же, я отлично знала что. Мистер Блаунт казался нервным и тревожным, и было очевидно, что решение вопроса не только отложено, но и не вполне определено. Было такое чувство, что над Дорракли сгустилось облако катастрофы.
Наконец я поняла, что что-то решилось, ибо разговоры между мистером Блаунтом и сэром Гарри потеряли характер спора и стали скорее совещательными. Я могу говорить только о том, что видела и чувствовала, ибо мне не позволили услышать ни слова.
Вскоре сэр Гарри снова уехал. На этот раз его путешествие, как я впоследствии узнала, привело его в один из самых тихих маленьких городков Северного Уэльса, где дилижанс остановился у гостиницы «Бык». Высокий баронет-северянин вышел из кареты и направился к стойке.
– Здесь остановился джентльмен по фамилии Марстон? – спросил он полную пожилую леди, сидевшую в эркере.
– Да, – ответила та.
– Он у себя сейчас?
– На прогулке, сэр.
– Могу я поговорить с вами несколько минут наедине? – спросил баронет.
Женщина посмотрела на него немного удивленно:
– Конечно, сэр. Что-то личное, сэр?
– Да-да, очень личное.
Она позвала служанку на замену и отвела сэра Гарри в кабинет на первом этаже. Когда дверь закрылась, он назвал себя. Хозяйка приветствовала баронета неуклюжим реверансом.
– Я родственник мистера Марстона и приехал, чтобы навести справки: хочу знать, ведет ли он добропорядочную тихую жизнь, с тех пор как остановился у вас.
– Как никто другой, сэр. Мистер Марстон очень приятный и добропорядочный джентльмен. Он ходит в церковь каждое воскресенье, истинная правда. Мы не можем на него пожаловаться, сэр, и он уже дважды оплачивал счет, сэр.
Женщина казалась откровенной, в ее лице не было притворства.
– Благодарю вас, – сказал сэр Гарри. – Этого довольно.
Через час настали сумерки, и мистер Марстон, войдя в свою комнату после прогулки, увидел баронета, который встал со стула у камина, когда тот появился.
Марстон мгновенно снял шляпу и застыл у двери, являя собой образец скромности. Сэр Гарри не подошел и не предложил руку, просто кивнул. Ничто не могло быть холоднее.
– Итак, Ричард, ты вернулся в Англию, как раньше делал множество других вещей, не посоветовавшись со мной.
– Боюсь, я поступил опрометчиво, сэр. Я действовал спонтанно. Я не мог этому противостоять. Оставалось всего двенадцать часов до отхода корабля из Нью-Йорка, когда меня поразила эта мысль. Я должен был подождать, я должен был все обдумать. Это казалось моим единственным шансом, и, боюсь, в ваших глазах это импульсивное движение потопило меня еще глубже.
– Очевидно, что, учитывая все обстоятельства, прежде ты должен был спросить моего разрешения уехать, – сказал сэр Гарри.
Молодой человек склонил голову:
– Теперь я это четко понимаю, сэр, но ваше недовольство делало меня несчастным, и я не всегда вижу вещи так, как видел бы их мой более спокойный рассудок. Я не думал ни о чем, кроме шанса получить ваше прощение, и на столь большом расстоянии я отчаялся это сделать.
– Так чтобы угодить мне, ты пренебрег моим авторитетом? Вот это логика! – Сэр Гарри сказал это с презрительной и злой усмешкой.
– Я единственный ближайший родственник вашей крови и имени, который у вас остался, сэр.
– Не пятнай мое имя! – злобно возразил сэр Гарри.
– Мое второе имя Рокстон – в вашу честь, – защищался Марстон.
– Клянусь, если бы мы с тобой носили одно и то же имя, я бы заручился письмом королевы и сменил имя на Смит.
Молодой человек промолчал, и сэр Гарри первым прервал тишину:
– Если позволишь, давай сразу о главном – больше нам говорить не о чем. Я дам тебе шанс, проверю, изменился ли ты на самом деле, как говорится в твоем письме. Ты сказал, тебе нравится сельское хозяйство. Ну, посмотрим, каким фермером ты будешь. Но не забывай, что это испытание для тебя. Через несколько дней мистер Блаунт напишет подробности в письме. Хорошего вечера. Не спускайся, останься здесь. Я пойду один. Больше ни слова: мне не нужны благодарности или заверения. Твое поведение, упорство и искренность скажут все за тебя. На этом все.
Мистер Марстон, пока его дядя говорил, все время немного продвигался вперед и теперь стоял у окна. Сэр Гарри кивнул ему и спустился по лестнице. Перечить ему было нельзя, поэтому молодой человек и не пытался проводить его вниз. Взяв пару свежих лошадей, баронет немедленно отправился в обратный путь.
Я, которая в то время ничего не знала, все еще находилась в тревоге, но не показывала своих чувств. Конец моей тревоге положил сэр Гарри – и тут же раздул новую, сказав:
– Завтра мой племянник, Ричард Марстон, прибудет сюда, чтобы остаться на срок, который я еще не определил. Он неинтересный молодой человек и тебе не понравится: от него и слова не дождешься.
Решение старика было окончательным, и назавтра Ричард Марстон должен был стать обитателем Дорракли.
Я нашла запись в дневнике:
«С волнением, которое я едва могу объяснить, я ждала события, о котором сэр Гарри объявил вчера. Произошло оно в три часа дня. Я собиралась на прогулку, надела шляпку и накидку и стояла в холле. Мне хотелось отсрочить встречу с мистером Марстоном, которой не без причин опасалась. Двойной стук в парадную дверь и низкий звук колокольчика заставили меня вздрогнуть. Я догадалась, что это он, и повернулась, чтобы убежать в свою комнату, но встретила сэра Гарри, который сказал, нежно положив руку мне на плечо: „Подожди, дорогая, это мой племянник. Я увидел его в окно. Я хочу представить его тебе“.
Конечно же, мне пришлось подчиниться.
Дверь открыли. Вот он, мистер Марстон из Мэлори, герой „Замка Конуэй“, участник дуэли и множества злых историй, мужчина, который говорил со мной так романтично и безумно. Я почувствовала, что побледнела, а потом покраснела.
Сэр Гарри встретил племянника довольно холодно и представил мне, просто назвав наши имена, а потом я сбежала по лестнице с двумя собаками в качестве спутников, пока слуги вносили багаж мистера Марстона.
Я встретила его снова за ужином. Он почти не изменился, разве что сильнее загорел. У него был властный и меланхоличный взгляд. Уверена, что он страдал, а страдание, говорят, делает людей лучше. Он очень мало говорил и вполне заслужил описание сэра Гарри. Сэр Гарри говорил о ферме, которую определил для него: они посмотрят на нее завтра вместе. Казалось, у мистера Блаунта отлегло от сердца.