Джозеф Шеридан – Желание покоя (страница 13)
Не в силах оторвать глаз от бурного моря, мы провели целых полчаса у окна, как вдруг… неужели это судно, лишившееся мачт? Нет, пароход… большой, с низкими трубами. Казалось, он был примерно в полутора милях от берега. Иногда он исчезал из виду, затем снова появлялся на гребне волны. Мы затаили дыхание. Может быть, судно пытается укрыться у волнолома Кардайлиона или просто идет с попутным ветром?
Однако курс его казался мне неуверенным, и перед ним был зловещий риф, забравший немало прекрасных кораблей и храбрых жизней. Мне было известно, что опытный капитан мог бы проскочить к волнолому – там был довольно широкий проход. Но есть ли на борту кто-то, кто знает сложную навигацию у наших берегов? Возможно ли вообще управление при таком шторме? И самое главное: в исправности ли корабль? В любом случае я понимала, насколько велика опасность.
Читатель, если вы никогда не были свидетелем подобного зрелища, вы не можете представить истерическое возбуждение от напряженного ожидания. Вы начинаете переживать за тех, кто в этот ужасный момент находится на борту, ваше сердце с ними, их страхи – ваши страхи. Корабль, ведомый наудачу капитаном, всего лишь человеком, вступает в неравную битву с яростью моря и ветра, да еще и вблизи смертельных скал, тут самое храброе сердце сжимается, а время проходит в неосознанной агонии молитв.
Мы не слышали, как к нам присоединилась Ребекка Торкилл.
– Ох, Ребекка! – воскликнула я. – Там в море корабль… как вы думаете, им удастся спастись?
– На верхней площадке черной лестницы, на полке, должен быть телескоп, – сказала она, посмотрев в окно. – Да поможет им Бог, бедные души! «Подлинный» так же шел по ветру в ту ночь, когда потерпел крушение. И мне кажется, сегодня шторм еще сильнее.
Миссис Торкилл вышла и вскоре вернулась с длинным морским телескопом в изношенном парусиновом футляре. Я смотрела первой. Поблуждав по бушующему морю и поймав на секунду качающуюся вершину дерева, линза наконец-то захватила судно. Это был большой пароход, который ужасно кидало и бросало. Даже моему неопытному глазу он казался неуправляемым. Мне стало нехорошо, и я передала телескоп Лауре.
Несколько лодочников из Кардайлиона бежали по дороге, которая проходила перед Мэлори. Двое или трое уже добежали до возвышения у кладбища и наблюдали за судном с продуваемого склона. Я знала всех местных лодочников – мы часто их нанимали – и решительно сказала:
– Я не могу здесь оставаться – я должна услышать, что они говорят. Лаура, идемте со мной.
Лаура ничуть не возражала.
– Вздор, мисс Этель! – всплеснула руками экономка. – Мисс Грей, на таком ветру не удержится никакая шляпка, никакой капор! Вы не можете выйти из дома в такую погоду!
Однако возражения были напрасны. Я надела на голову платок, крепко завязав его под подбородком, Лаура сделала так же, и мы ушли, невзирая на протесты и мольбы Ребекки. Нам пришлось выйти через заднюю дверь: в такой ветер было бы невозможно открыть парадную.
В ярком свете луны мы шли под хлипкой защитой деревьев, которые с ревом водопада качались над нашими головами. Против ветра подняться на холм было трудно. Мы то и дело останавливались и отступали, но в конце концов добрались до маленькой площадки, с которой ясно были видны скалы и море. Справа от меня, придерживая шляпу широкой крепкой рукой, стоял лодочник Уильямс. Лаура была слева. Наши платья хлопали и рвались на ветру с таким звуком, словно трещали тысячи кнутов, и в ушах у меня был такой шум, что, несмотря на плотно повязанный платок, я едва могла слышать хоть что-то.
Глава XI
Катастрофа
Теперь пароход казался еще больше. Было понятно, что у него нет шансов уклониться от скал. Лодочники перекрикивались друг с другом, но я не понимала, что они говорят, и не слышала больше двух слов за раз.
Пароход поднялся очень высоко, а потом будто нырнул в море и потерялся из виду. Меньше чем через минуту он вновь взгромоздился на гребень волны и снова пропал.
– Колесо правого борта! – закричал широкоплечий моряк в бушлате, приложив ребро ладони к уголку рта.
Среди мужчин был Томас Джонс, шляпу с него сорвало ветром; увидев меня, он немного отступил.
– Томас, – закричала я, – разве в Кардайлионе нет спасательной лодки?
– Ни одной, мисс, – прокричал он в ответ, – а если б и была, она бы не продвинулась против ветра.
– Ни на дюйм, – крикнул Уильямс.
– У них есть шансы? – крикнула я.
– Якорь с кормы! Там плохой захват! Он его тащит! – Голос Уильямса, хотя он стоял не дальше чем в двух футах от меня, казался далеким и приглушенным.
Пароход встал на дыбы, словно лошадь, и устремился вниз, высоко над его черной массой выстрелил гигантский фонтан пены. Затем он накренился в сторону и вниз, и на его месте через секунду осталось лишь бушующее море.
– О господи, они утонули? – воскликнула я.
– Еще держатся, – крикнул мужчина в бушлате.
Судно снова появилось, взлетев в лунном свете, и почти то же самое повторилось еще раз и еще. Моряки, которые видели это, крича, обменивались мнениями, и из того немногого, что мне удалось услышать и разобрать, я поняла, что спасение возможно, если их не будет волочить якорь. Но море было очень, очень бурным, а скалы уже прямо под носом. Какой уж тут якорь…
В состоянии напряженного ожидания прошло, должно быть, с четверть часа. Вдруг судно вынырнуло ближе к нам, чем обычно. Мужчины шагнули вперед. Было ясно: что-то случилось. Судно снова поднялось, еще раз нырнуло и… исчезло. Я ждала, затаив дыхание. Ждала и ждала. Но за скалами были только перекатывающиеся волны и клубящаяся пена. Корабль больше не показался, на том месте, где он мог бы быть, в призрачном лунном свете играли волны. Я заломила руки и закричала. Я не могла отвести взгляд от моря и не прекращала читать одну и ту же короткую молитву. Проходили минуты, корабля не было. Я прижала руки ко лбу, и слезы заструились по моим щекам.
Но что это? На вершине скалы вдруг появилась фигура мужчины. Сначала она была отчетливо видна на фоне серебристого неба, но вот он нагнулся, будто чтобы спуститься по ближнему склону, и мы потеряли его из виду. Лодочники закричали и жестами стали показывать, что идут на помощь. Трое или четверо из них с Томасом Джонсом во главе побежали вниз по склону к причалу, где была надежно укрыта рыбацкая лодка. Вскоре она двигалась вдоль берега, четверо мужчин мощно гребли против ветра. Хотя они шли в укрытии рифа, все же это было бурное море, далеко не безопасное для них. Гребцов словно градом обдавало брызгами, и лодка тяжело взбиралась на пляшущие волны.
Больше на скале, вокруг которой высоко взмывали в воздух облака пены, никто не появился. Мужчины, которые наблюдали с берега, потеряли всякую надежду и начали спускаться с холма, чтобы дождаться возвращения лодки. И в конце концов она вернулась с одним спасенным.
Мы с Лаурой Грей отправились домой, и часто ветер вынуждал нас переходить на бег. Уже собираясь войти через заднюю дверь, я увидела у домика приказчика миссис Торкилл с одной из служанок, явно встревоженных.
– Ох, мисс Этель, дорогая, вы это видели? Помоги нам Господь! Целый корабль утонул! Мы тут чуть с ума не сошли.
Я коротко ответила. Мне было плохо, я все еще дрожала и была готова снова разрыдаться.
– Приходил Томас Джонс, мисс, попросил оставить спасенного на ночь у нас в домике приказчика, и так как мистера Кармела нет, я подумала, что ваши родители не отказали бы в этой просьбе. Верно же? Поэтому я сказала: да, неси его сюда. Я была права, мисс? Сейчас мы с Энн Уан готовим для него постель.
– Конечно, – ответила я.
Мой интерес снова пробудился, и почти в то же самое время в выстланном плитами дворике появился Томас Джонс в сопровождении нескольких кардайлионских лодочников. С ними был человек, избежавший смерти на корабле. Можете представить, с каким интересом я смотрела на него. Он был молод и строен, в коротком матросском бушлате, совершенно промокшем, фуражка пропала. Черты лица у него были правильными и, как мне показалось, волевыми. Несмотря на загар, он был бледен как смерть. Его длинные черные волосы слиплись от морской воды, и из-под них сочилась кровь, кровь была и на руке, которую он прижимал к груди. На пальце сверкало широкое золотое кольцо. У меня была лишь секунда, чтобы рассмотреть все это. Слегка раскачиваясь, с очень мрачным непримиримым видом он прошел мимо меня как лунатик. Почему-то мне захотелось подбежать и взять его за руку!
Я вошла в большой дом и нашла Лауру Грей. Она была взволнована так же, как я.
– Вы могли представить, – почти кричала она, – что-то столь ужасное? Лучше бы я не видела этого. Я никогда не забуду эту картину.
– Я тоже так думаю. Но мы не могли поступить по-другому: мы бы не выдержали напряжения. Вот почему люди, которые меньше других способны терпеть, иногда видят самые страшные вещи.
Когда мы гадали, откуда этот пароход, как его название и сколько людей было на борту, в комнату вошла Ребекка Торкилл.
– Я отослала лодочников домой, мисс, угостив каждого пинтой крепкого эля. Надеюсь, когда этот парень немного придет в себя, он поблагодарит их и Томаса Джонса за спасение. И он, конечно, должен от всего сердца поблагодарить Всемогущего.
– Когда я его видела, мне не показалось, что он настроен молиться, – сказала я.