Джозеф Шеридан – Дух мадам Краул и другие таинственные истории (страница 50)

Старшая дама, глядя на фею с печальной и доброй улыбкой, произнесла:

– Моя милая храбрая Уна! Что бы ни случилось, ты никогда не унываешь.

И Уна весело поцеловала ее в щеку.

Дубовая дверь снова раскрылась, и Шейн в обществе своего проводника спустился по лестнице. Старый Ларри в угрюмом молчании миновал вместе с перепуганным мальчуганом половину пути вниз по заросшему склону холма к деревне Мурроа, потом остановился и сказал по-ирландски:

– Раньше ты никогда не встречал фей, любезный; а ведь тому, кто нас увидит, далеко не всегда удается вернуться домой и рассказать об этом. Всякий, кто – днем ли, ночью ли – зайдет за этот камень, – старик указал на камень концом трости, – больше не вернется домой, а останется у нас до самого Судного дня; спокойной тебе ночи, малыш… и прощай.

Итак, молодые леди, Элис и Уна, с двумя старыми слугами, повинуясь указанию отца, нашли прибежище в той части заброшенного замка, что нависала над лощиной; из прежнего дома они прихватили мебель и занавески, в окна вставили стекла, сделали самые необходимые починки, основательно проветрили комнаты – и таким образом устроили себе незатейливое, но вполне пригодное для временного обитания жилище.

Глава III

Приключение, случившееся в лощине со священником

В первое время, разумеется, сестры почти ничего не слышали о своем отце. Однако им было известно, что он намерен найти себе во Франции какое-нибудь занятие и вызвать их туда. Жизнь в этом странном месте они рассматривали как приключение, случайный эпизод и со дня на день ожидали указания двинуться в путь.

Прошло немного времени, и поиски беглеца прекратились. Полагаю, правительству не было дела до того, что с ним стало и где он скрывается, лишь бы он не показывался на глаза. Во всяком случае, местные власти не выказывали особого стремления его разыскать. Молодым леди без возражений выплатили компенсацию за их долю в конфискованном именьице, и никто не подумал выяснять, куда девались мебель и прочие вещи из забранного в казну дома.

Поскольку считалось, что в замке появляются призраки – а в те дни в чудеса верили не только малые дети, но и взрослые, – желанное уединение молодым леди было обеспечено. Один, а то и два раза в неделю старый Лоренс еще до рассвета садился на косматого маленького пони и тайком посещал Лимерик, откуда возвращался под покровом ночи с покупками. Кроме того, при свете луны замок потихоньку навещал старый приходский священник и служил полуночную мессу для здешней отверженной паствы.

Когда улеглась суматоха и прекратились поиски, в замок стал время от времени украдкой являться отец. Вначале он соблюдал всяческие предосторожности и проводил в замке не более одной ночи, но постепенно осмелел и задерживался, бывало, и на более длительный срок. И все же вел он себя, как любят говорить в Манстере, «сторожко». Ложась спать, он клал рядом ружье и устроил в замке, на случай какой-нибудь неожиданности, несколько тайников. Однако, не наблюдая ни попыток, ни даже намерения ему помешать, Ултор Де Лейси если не приободрился, то, во всяком случае, успокоился.

Кончилось тем, что иногда он проводил в замке целых два месяца, после чего исчезал так же внезапно и таинственно, как появлялся. Я думаю, он то и дело брался за какую-нибудь очередную многообещающую затею, в голове его всегда роились замысловатые изменнические планы – его духовной пищей, нездоровой и возбуждающей, были несбыточные надежды.

Не было ли своеобразной поэтической справедливости в том, что маленькому семейству, под покровом тайны поселившемуся в громадном заброшенном здании, пришлось и самому пережить суеверные страхи наподобие тех, что оно старалось внушить окружающим, однако вызванные не столь простыми и очевидными причинами?

Первым следствием начавшихся здесь мистических происшествий стало то, что перестал наносить свои негласные визиты старый священнослужитель. Однажды ночью, оставив свою лошадь в деревушке на попечении старика ризничего, он направился вдоль лощины по вьющейся меж серых камней и папоротников тропе с намерением пешком пробраться в замок к прекрасным затворницам, однако ж весьма странным образом сбился с пути.

Луна, правда, светила, но это был лишь узкий серп, и по небу длинной и медленной чередой проплывали траурные облака, так что ее слабые и бледные лучи то и дело затемнялись, а то и на минуту-другую пропадали совсем. Когда священник достиг того места, где наверх, к замку, вели ступени, он не увидел ни их, ни башен замка над головой. Несколько озадаченный, он продолжил шагать вверх по наклонному ущелью, недоумевая, почему путешествие оказалось непривычно долгим и утомительным.

Наконец он вполне четко разглядел замок и огонек одинокой свечи в башне, который обычно указывал, что хозяева его ждут. Однако лестницы он найти не смог и был принужден карабкаться наугад, огибая скалы и кусты. Выбравшись наверх, священник не увидел ничего, кроме вересковой пустоши. На луну снова наползли облака, священник медленно и нерешительно двинулся вдоль края ущелья и вскоре вновь заметил на фоне неба четкие очертания замка. На этот раз оказалось, что за зубчатые стены он принял скопление облаков на горизонте. Еще через несколько минут в непосредственной близости от священника внезапно вырос большой фасад, серый и расплывчатый в неверном лунном свете; только подойдя почти вплотную, так, что мог бы дотянуться до стены своим добрым дубовым «посохом», священник установил, что перед ним всего лишь отвесный склон дикой серой скалы, какие возвышаются живописными ярусами на местных одиноких косогорах. Так, пробираясь через лужи и овраги, он гонялся за призрачным замком до самого рассвета, пока не кончилась эта досадная и изнурительная ночь.

Другой ночью священник ехал по лощине верхом, пока позволяла дорога, а затем готовился уже привязать лошадь к тому же дереву, что и обычно, но внезапно с отвесной скалы прямо у него над головой раздался душераздирающий крик; нечто похожее на гигантскую человеческую фигуру полетело вниз, кувыркаясь и подскакивая на выступах, со страшной силой грянулось оземь прямо перед копытами лошади и осталось лежать там трепещущей громадой. Лошадь была испугана, равно как, разумеется, и седок, но ужас перешел в панику, когда существо, испустившее – как казалось – дух, вскочило на ноги, расставило руки, чтобы загородить всаднику путь, и наклонило к нему свое огромное белое лицо. Лошадь с испуганным фырканьем рванула назад, едва не сбросив священника на землю, и пустилась в бешеный галоп.

Не стану описывать все странные и многообразные злоключения, которые пережил честный священнослужитель в ходе своих попыток навестить замок с его одинокими обитательницами. Этих несчастий хватило, чтобы обескуражить его и принудить смириться. Ночным посещениям был положен конец, а являться в дневное время священник полагал неблагоразумным, опасаясь расспросов и подозрений.

Таким образом, молодые леди из замка оказались, как никогда раньше, отрезанными от мира. Их отец, частенько подолгу гостивший у них, в последнее время прекратил всякие разговоры о задуманном переезде во Францию и не выносил даже намеков на эту тему, и сестры начали опасаться, что он окончательно отказался от своих прежних планов.

Глава IV

Свет в колокольной башне

Вскоре после того, как в замке перестал появляться священник, старый Лоренс заметил однажды ночью, к своему удивлению, свет в окошке колокольной башни. Вначале это был дрожащий красный лучик, вспыхнувший всего на несколько минут, – он виднелся в комнате, потом, казалось, проникнув через окно, спустился во двор и там пропал. Колокольная башня была расположена в углу здания, как раз напротив той башни, где обосновалось маленькое отверженное семейство.

Появление тусклого красного луча в комнате колокольной башни встревожило всю семью. Никто не знал, что и думать. Лоренс, который сопровождал своего прежнего хозяина, деда молодых леди, – да покоится душа его на Небесах! – в военном походе в Италию, решился узнать, в чем тут дело, и, захватив большие седельные пистолеты, направился по коридору к башне. Но поиски не принесли результата.

Загадочный свет породил у обитателей замка сильное беспокойство – им, разумеется, не могла прийтись по вкусу мысль, что в старом здании по соседству с ними мог поселиться посторонний и, чего доброго, опасный жилец – или даже несколько жильцов.

Очень скоро свет показался снова, в той же комнате, сделавшись устойчивее и немного ярче. Бормоча сквозь зубы проклятия, старый Лоренс вновь облачился в доспехи и на сей раз всерьез приготовился к столкновению. Юные леди, затаив дыхание, наблюдали из большого окна своей твердыни за противоположным углом двора. Но когда Лоренс, скрывшийся в обширных строениях напротив, должен был уже приближаться к комнате, откуда исходило зловещее сияние, оно постепенно поблекло и наконец совсем исчезло, а через несколько секунд он крикнул из арочного окна, что не знает, куда девался свет.

После этого огонек в большой комнате колокольной башни видели часто, едва ли не каждый день. Именно там в старину, в годину опасностей и тревог, феодалы из рода Де Лейси чинили суд над своими пленными врагами и, как рассказывают легенды, зачастую оставляли им на исповедь и молитвы не больше времени, чем требовалось, чтобы подняться на вершину башни, где их вешали на зубчатой стене в назидание всем тем злонамеренным, кто наблюдал это зрелище снизу.