Джозеф Шеридан – Дух мадам Краул и другие таинственные истории (страница 22)
А теперь я расскажу диковинные вещи. Это не выдумка, я опираюсь на подлинные слова сэра Бейла, и рассказ его, как это ни удивительно в столь необычных обстоятельствах, был на редкость последователен. Скептики могут справедливо указать, что сэр Бейл в те минуты был тяжело болен и разум его, затуманенный лихорадкой, мог подвести своего обладателя; что ж, правда это или нет – пусть каждый решает по своему усмотрению.
С ветки дерева вспорхнула вспугнутая приближением незваных гостей яркая птица, похожая на огромного попугая ара. Припадая к земле, птица испуганно метнулась под защиту густого леса, к кустам на берегу небольшого ручейка, который, выныривая из чащи, весело петлял вдоль лощины. По берегу этого ручья сэр Бейл с Фельтрэмом поднимались от озера вверх по долине.
Птица неуклюже скакала по траве, словно у нее было перебито крыло, то ныряя в заросли, то стремглав взвиваясь в воздух, и непрестанно испускала пронзительные крики.
– Наверно, это попугай старой миссис Эмеральд, что улетел неделю назад, – предположил сэр Бейл, всматриваясь в птицу. – У нее, кажется, был ара?
– Нет, – ответил Фельтрэм. – У нее был серый попугай. В Клустеддском лесу водятся диковинные птицы. Мои предки коллекционировали всех птиц, какие могли выжить в нашем климате, но не сумели обеспечить им кров и привычную еду. В конце концов они разлетелись и стали морозоустойчивыми.
– Подумать только, никогда о таком не слыхал! – воскликнул сэр Бейл. – Эти птицы могут создать славу нашему лесу. Ну и жирная же тварь! Взгляните только! Грудка зеленая, крылья темно-алые с желтым, а голова побелела – наверно, от старости. Клюв крючком – страх, да и только! Но оперение роскошное. Что-то среднее между попугаем ара и грифом.
Сэр Бейл весело болтал, выказывая недюжинный интерес истинного любителя орнитологии – слабость к птицам он питал с юности. На мгновение он позабыл о своих заботах и даже о цели необычайного путешествия.
Мгновение спустя с тех же самых ветвей вспорхнула еще одна птица, белая, как снег, изящная и стройная. Взмахнув крыльями, она исчезла в лесу.
– Коршун, наверно. Но туловище у него длинновато для коршуна, правда? – сказал сэр Бейл, провожая птицу взглядом.
– Какой-нибудь заморский коршун, – предположил Фельтрэм.
Тут баронет заметил, что вокруг них на земле весело скачет сойка, непуганая, подобно всем птицам, выросшим в глуши. Склюнув что-то на земле, она повернула голову, с любопытством взглянула на непрошеных гостей и так, кивая и поклевывая, описывала у их ног круг за кругом. Затем сойка вспорхнула и уселась на корявую ветку старого дуба. В сумрачном лабиринте его ветвей виднелось множество других птиц. Сойка слетела вниз и опустилась на широкий алтарный камень друидов, который возвышался среди толстых, как змеи, корней дуба, как чудовищный стол на утопленных в землю каменных подпорках.
Птичка самодовольно запрыгала по камню, красуясь перед зрителями, точно актриса на подмостках; потом, мгновение поколебавшись, вспорхнула и вслед за другими птицами исчезла в густой чаще леса.
– Вот, – сказал Фельтрэм. – Вот оно, это дерево.
– О, я хорошо помню его! – воскликнул сэр Бейл. – Гигантский ствол; а вот и те самые отметины – никогда прежде не замечал, что они похожи на буквы. Точно, Х. и Ф. – вот они. Странно, что раньше я не обращал на них внимания. Такие огромные, кое-где глубоко прорезаны, а местами совсем заплыли, поросли мхом. Неудивительно, что я принимал их за естественные трещины и вмятины на коре.
– Очень похоже, – отозвался Фельтрэм.
Сэр Бейл заметил, что с той минуты, как они сошли на берег, Фельтрэм чудовищным образом переменился до неузнаваемости. Лицо его становилось все мрачнее, резче, темные тени под глазами придавали смуглым чертам выражение порочной злобы.
Суровое величие пустынного леса, отталкивающая мрачность молчаливого спутника наполнили душу баронета смутной тревогой. Сэр Бейл и Фельтрэм в полном молчании стояли бок о бок, вглядываясь в лесную чащу. На пушистом, как газон, травянистом ложе долины возвышались величественные одиночные деревья; подчиняясь прихотливой руке природы, сбились в живописные куртины ветвистые березки и колючий терновник.
– Теперь вы стоите точно между буквами. Посмотрите на камень, – велел Фельтрэм. Его низкий суровый голос прозвучал так неожиданно, что баронет вздрогнул.
Оглядевшись, он понял, что, всматриваясь в оплывшие буквы, невольно встал точно между ними, и затем обернулся, чтобы окинуть взглядом Клустеддский лес.
– Да, я встал там, где нужно, – отозвался сэр Бейл.
Баронет трепетал от затаенного волнения. Душа его полнилась дурными предчувствиями, как у человека, идущего в бой. Ему не давала покоя странная перемена, произошедшая с Фельтрэмом. Словно отвечая на мысли баронета, Фельтрэм сурово нахмурился.
– Всмотритесь хорошенько в камень и скажите, видите ли вы на его поверхности черное пятно размером с ладонь, – произнес он.
Сэр Бейл не стал изображать недоверие. Ему начало казаться, что где-то в глубине загадочных событий, которые он склонен был считать вымыслом, таится истина; воображение его разыгралось, в душе проснулся необъяснимый интерес к происходящему.
– Видите? – требовательно спросил Фельтрэм.
Сэр Бейл терпеливо вглядывался в поверхность камня, но ничего не замечал.
Взгляд баронета блуждал по громадному валуну, а лицо Фельтрэма тем временем становилось все темнее, все суровее.
– А теперь? – снова спросил Фельтрэм.
Нет, сэр Бейл по-прежнему ничего не видел.
Фельтрэма снедало нетерпение, он почти разозлился, отошел немного в сторону, вернулся обратно, пару раз обошел вокруг дерева, стиснув руки, и притопывал, словно у него замерзли ноги.
Сэр Бейл всмотрелся в камень еще внимательнее и наконец, сдвинув брови, произнес:
– А, вот оно! Смотрите! Ей-богу, вот оно, вон там. Я его хорошо вижу.
Пятно было непохоже на тень, падавшую на камень. Точнее было бы сказать, что сам камень словно стал полупрозрачным, и под его поверхностью что-то чернело. Пятно, походившее на руку, становилось все темнее и темнее, словно выплывая из глубины наружу, и наконец, чуть затрепетав, застыло в неподвижности, указывая в сторону леса.
– Похоже на руку, – молвил баронет. – Ей-богу, это и есть рука – смотрите, указательный палец направлен к лесу.
– Не обращайте внимания на палец, смотрите только на это черное пятно. Примите его за путеводную звезду и с того места, где вы стоите, взгляните поверх него в лес. Заметьте направление. Выделите на опушке приметное дерево или куст и идите точно на него. Войдите в лес и идите вглубь, стараясь не отклоняться от заданного направления, пока не найдете среди деревьев мелкие цветки с листьями, похожими на кислицу, высокими тонкими стебельками и красными головками величиной не больше капли. Идите туда, где эти цветки растут гуще. Там и найдете волшебника.
Пока Фельтрэм давал указания, сэр Бейл старательно напрягал зрение, пытаясь запомнить дорогу, как было велено, по ориентирам. Он приметил на опушке весьма необычное дерево – печальный ясень, один длинный сук на котором был расщеплен молнией и призывно белел, лишенный коры, как рука с вытянутыми пальцами, указующая дорогу в лес.
– Готово, – сказал сэр Бейл. – Пойдемте, Фельтрэм, проводите меня немного.
Ничего не ответив, Фельтрэм покачал головой и пошел прочь, оставив сэра Бейла на произвол судьбы.
Из чащи леса давно доносился странный звук, похожий не то на завывания бури, не то на гул раскаленной печи. Теперь он смолк. К тому же исчезли все птицы – их не было видно ни в траве, ни на ветвях деревьев, ни высоко в небе. Ни одно живое существо не нарушало мертвенного лесного безмолвия.
Душа баронета восставала против зловещего приключения, но он решил, что нелепо было бы уступать смутным предчувствиям и сдаваться на полпути. Фельтрэм зашагал вниз по склону и вскоре исчез за густой стеной кустарника. Баронет остался один и, исполненный любопытства, направился навстречу судьбе.
Глава ХХ
Заколдованный лес
Сэр Бейл Мардайкс шел точно по прямой, продираясь через кусты и подлесок, шел по неровной земле к спаленному молнией ясеню. Чем ближе подходил баронет к искалеченному дереву, тем длиннее вытягивалась расщепленная ветка, и лес расступался там, куда она указывала.
Баронет прошел мимо ясеня и спустя минуту потерял его из виду. Окруженный сумрачной сенью леса, он упрямо шагал вперед и вперед. Он старался идти точно по прямой, придерживаясь однажды взятого направления, как наказывал Фельтрэм. То и дело он, как говорят военные, «брал ориентир» и, удерживая его в памяти, оглядывался по сторонам.
Даже в детстве он никогда не забредал так далеко. Это было строго запрещено, иначе он заблудился бы в непроходимой чаще и вынужден был заночевать в лесу. Юный Бейл часто слышал, что там водится нечистая сила, и эти рассказы лучше всяких запретов удерживали его на почтительном расстоянии от зачарованного леса. Потому-то окружающий пейзаж был ему незнаком, и баронету приходилось часто останавливаться и осматриваться. Перед ним открывались живописные виды, лишенные, однако, малейших признаков жизни; за высокими стволами едва различимых в полумраке деревьев виднелись неоглядные дали. Баронету не встречались никакие цветы, лишь раз-другой мелькнул в траве лесной анемон да топорщились под ногами крохотные кустики кислицы.