Джозеф Нокс – Улыбающийся человек (страница 40)

– Все, допрос окончен, – подытожил Сатти, вынимая из магнитофона кассету и заправляя новую.

Эти записи он коллекционировал и изучал на досуге, как гастролирующий комик, оттачивающий свое мастерство. Сатти встал и потянулся. Раздался треск рвущейся ткани. Он выругался и пошел к выходу.

– Погодите, – произнес Кольер. – Меня выслушать не хотите?

Сатти непонимающе глянул на него:

– Да не особо. Пойдем, Эйдан! – Он вышел из допросной.

– Дадим ему часок? – спросил я Сатти в коридоре.

– Нет у нас лишних часов, приятель. Паррс утром звонил…

Перед сменой я забрал Сатти, по обыкновению, молча, так что это был наш первый разговор за день. Первый с тех пор, как Паррс рассказал мне про заказное убийство. Я было подумал, что Сатти прознал про Оливера Картрайта и про наркотики в чемодане, но как?

Нет, тогда это меня бы сейчас мурыжили в допросной.

– И что? – спросил я.

– А то. Считает, что дело Зубоскала для тебя слишком легкое. Хочет, чтобы ты занялся чем-нибудь более подходящим.

Мы оба остановились.

– Мусорными поджогами, – сказал я.

– Да тебе надо детективом работать. – Сатти щелкнул пальцами и возобновил шаг.

– Но у нас же убийство и…

Он уже качал головой.

– Хватит называть это убийством. Смерть при подозрительных обстоятельствах. Угодил в черный список, сам из него и выбирайся. И это еще не считая твоих ночных выкрутасов. В общем, не забывай: моя дверь для тебя всегда закрыта. Стромер там Паррсу про тебя нашептывает. Явился, мол, на место, где выловили утопленника, и устроил сцену. – Сатти понизил голос, так как нам пришлось остановиться и пропустить идущих навстречу людей. – Ты что, на автопилоте, Эйдан? Включи наконец-то мозги! Все ждут, когда ты напишешь заявление по собственному желанию. Мой тебе совет: пиши. Эта работа не для тебя.

Он пошел дальше по коридору, а я стоял и смотрел ему вслед. Может, Паррс предлагает отправить меня в отставку, зная, что я не могу уйти из-за того, что он рассказал вчера? Он уже столько раз вонзал мне нож в спину, что я без труда угадывал его почерк.

Сатти отметился на выходе и даже придержал дверь для того, кто шел следом. Он вдоволь накричался и какое-то время пробудет в благостном настроении. К концу смены он напрочь растрачивал благоразумие, но за ночь его злость накапливалась снова, как гной в нарыве.

Я пошел в туалет и заперся в кабинке. На стене красовалась нарисованная маркером карикатура. Меня изобразили тощим и набычившимся. Сатти повезло еще меньше: он был потный и раздувшийся от ярости. Сквозь лупы мы рассматривали крошечные пенисы друг друга. Надпись гласила: «Сатти и Уэйтс ведут расследование…»

2

Джефф Шорт оказался не таким, каким я его представлял. Это был высокий и стройный человек с пружинистой спортивной походкой и здоровым цветом лица.

– Спасибо, что согласились прийти, мистер Шорт.

– Надеюсь, что смогу помочь, – осторожно сказал он.

Фредди Койл предупредил, что его бывший любовник женат и у него есть дети, так что я предложил встретиться в кофейне рядом с его домом на Уолли-Рейндж.

– Вы уже помогли… – Я рассказал ему о недавних событиях в «Палас-отеле» и сообщил, что больше не рассматриваю его в качестве их вероятного участника.

Во-первых, я воочию убедился, что он не может быть неопознанным покойником, во-вторых, у него железное алиби: в субботу ночью его жена рожала, он держал ее за руку и помогал правильно дышать.

Шорт испытывал явное облегчение оттого, что невольно смог дать ответы на оба вопроса.

– Хорошо, когда можешь помочь уже тем, что жив. – Он как-то странно посмотрел на меня. – Вам ведь известно, что я почти год как не работаю у мистера Блика?

– Я и не знал, что работали. Вы адвокат?

Он кивнул:

– Это хорошая фирма, но мне пришлось штурмовать карьерную лестницу в другом месте. Погодите… Если вы не знали, что я имел отношение к «Палас-отелю», почему вы обратились ко мне?.. – спросил он и тут же догадался: – А, это…

– В ходе расследования выяснилось, что у вас была интрижка с Фредериком Койлом…

Шорт закрыл лицо руками:

– Интрижка. Боже мой…

Я молчал, давая ему время прийти в себя.

Наконец он посмотрел на меня:

– Ладно.

– Могу я спросить, как все началось?

Он пожал плечами, но не равнодушно, как все, кого я успел допросить по делу.

– А как обычно бывает? Симпатия к коллеге перерастает в нечто большее. Сначала намеки, потом перебрали с алкоголем и перешли к действиям. Закончилось все печально.

– Для кого?

– Для Фредди, конечно. У него из близких людей была только Наташа.

– Теперь и ее нет.

– Он тогда почти закрылся в себе. И я, конечно, поспособствовал. – Шорт понизил голос. – В то время Фредди только осознал себя геем. Он добивался моего расположения, и это было непривычно. Волнующе. История стара как мир.

– Как все закончилось? – Я хотел подвести его к теме столкновения с мисс Рив, но он рассказал даже больше, чем я ожидал.

– Я стал понемногу отдаляться, сокращать общение. Почти с самого начала, если честно. Нашел новую работу и понял, что пора. Мы хорошо проводили время, никому от этого хуже не было.

– Это вы так считали.

– Да, я так считал. Тот злополучный день. Я пришел домой к Фредди, сказал, что хочу изменить свою жизнь, вернуться в семью. Он расстроился. Поцеловал меня и сказал, что ему будет легче пережить расставание, если мы проведем еще день вместе. А потом открылась дверь…

– Наташа Рив?

– Разъяренная до предела.

– Что-нибудь сказала?

– Вела себя странно. Посмотрела на нас, обошла вокруг дивана, на котором мы сидели, и ушла. В холодной ярости. Она будто знала заранее…

– Боюсь, так и было.

Шорт закрыл глаза.

– Мисс Рив получала анонимные письма.

Шорт побледнел:

– Письма?..

– Вы не знали?

– Нет…

– Она и Фредди Койл считают, что их присылали вы.

– Что? – потрясенно переспросил Шорт.

Я откинулся на спинку стула:

– А разве нет?

– Разумеется, нет. Даже не знал о них… Во-первых, я бы никогда ни с кем так не поступил. Во-вторых, зачем мне разрушать собственную жизнь и семью? – Сообразив, что говорит слишком громко, он понизил голос, хотя в кофейне было пусто. – Это же я был инициатором разрыва.