Джозеф Нокс – Улыбающийся человек (страница 36)

– Вчера я спрашивал, есть ли у вас враги…

– И что? Я вам соврал, детектив-констебль?

– После разговора с вашей женой я склонен думать, что да.

– Значит, вы не услышали ни слова из того, что я сказал. – Он покачал головой и продолжил путь.

Я нагнал его и пошел рядом:

– Что я должен был услышать?

– Вы правда ничего не поняли? Я же практически открытым текстом сказал, что у меня есть враг. Неудивительно, что после разговора с этим врагом у вас возникли новые вопросы.

– У вас с женой все так плохо?

– Бывшей женой, – поправил он. – Следите за мыслью. Одно дело развод, раздел имущества и все такое, но натравливать на меня полицию…

– Вы считаете, что мисс Рив имеет отношение к происшествию в отеле, мистер Койл?

– Вы сами-то себя слышите? Не надоело скакать от одного к другому? Он сказал, она сказала…

– Если честно, надоело.

– Наташа – не созидатель и не стратег. Ее дело – управлять. Решать проблемы. Она использует смерть того бедняги, чтобы мне насолить.

– Чем вы ее так разозлили?

Койл остановился. Посмотрел на меня и усмехнулся:

– Так вот к чему вы ведете. – Он снова смерил меня взглядом, подошел ближе. – Гадкий мальчишка. С кем делить постель – мое личное дело. – Он отвернулся и продолжил путь.

Я не отставал.

– Согласен, но, по-моему, враг – тот, кто сообщил обо всем вашей жене.

Он вновь остановился. Посмотрел на меня и недоуменно сдвинул брови:

– Сообщил жене?

– А как она, по-вашему, узнала?

– Сделала копию ключа. Следила за мной… – сказал он неуверенно, будто задал вопрос.

– Перед тем как вы расстались, мисс Рив получала анонимные письма, – сказал я. – Время, дата, место свиданий.

Похоже, эта новость была для Койла ударом.

– Даже фотографии. Вы не знали?

Он уставился на землю. Мимо промчалась вереница пожарных, скорых и полицейских машин с мигалками, дав ему время подумать. Вид у него был такой, будто оправдались его худшие подозрения. Причем больно ему было не оттого, что Наташа умолчала о письмах, а оттого, что его предали. Прохожие обходили нас, будто мы – ссорящаяся парочка.

– Кто тот мужчина, с которым вы встречались, мистер Койл?

Он медленно перевел взгляд на меня:

– Вас это не касается.

– При всем уважении – касается. Я пытаюсь установить личность погибшего в вашем отеле.

– Что? Вы думаете, я убил бывшего любовника, а потом сам себя подставил?

– Я этого не говорил, но, по словам вашей жены, в последние недели ваших отношений вы были чем-то озабочены, отстранились от нее…

– И что с того?

– У вас неприятности?

Койл посмотрел на меня и сказал, понизив голос:

– Можете считать меня бесчувственным человеком, но, вообще-то, не очень приятно годами обманывать супругу. И в таком возрасте обнаружить нечто столь важное про себя…

– Остается вопрос: кто писал эти письма?

– Вы еще не поняли? – процедил он сквозь зубы, шагнув ко мне. – Это один и тот же человек. Других вариантов нет. Теперь довольны?

– Вы о чем?

– Никто, кроме человека, с которым я встречался, не знал о нас. Я был осторожен. – Он шумно задышал. – Только он мог сказать моей жене. – Вид у Койла был такой, будто до него только сейчас дошел смысл собственных слов. Он оглядел улицу невидящим взглядом. – Как в дешевой мелодраме. Предавший да будет предан…

– Вы продолжаете встречаться с тем человеком?

– Нет.

– В понедельник в вашей квартире я слышал чей-то голос. Можно поинтересоваться, кто это был?

– Нельзя. Отвалите.

Я кивнул:

– После того, как узнаю, с кем вас застала Наташа.

– Ладно, – сказал он, возвращаясь на тротуар. – Все равно идти уже никуда не хочется.

– Гиблое дело под названием «Фиг докажешь» против «Ни хера подобного».

Я спросил Сатти, есть ли законные способы помешать Оливеру Картрайту обнародовать видеозапись. Своим ответом Сатти отчетливо дал понять, что все попытки безнадежны и меня ждет полное и безоговорочное поражение.

Я понимал, что он прав.

Сатти на ходу жевал свой любимый сэндвич. Он считался завтраком, и после одиннадцати утра его не продавали. Сатти, не просыпавшийся раньше обеда, каждый раз выбивал себе сэндвич со скандалом. Похоже, ради этого он и ходил в кафе.

Я решил на время забыть про Картрайта и сосредоточиться на более конкретной задаче – деле улыбающегося человека. Койл назвал имя бывшего любовника, но я не мог начать его поиски во время дежурства. Становилось все труднее скрывать эту линию расследования от Сатти, тем более теперь, когда обнаружился такой клубок лжи и предательств. Может, все-таки поговорить с ним? Неожиданно блаженная улыбка сползла с лица Сатти. Он уперся взглядом в нашу машину.

В ней кто-то сидел.

Мы переглянулись, подошли ближе.

Сатти тихо выругался.

Дверца открылась, на пассажирском месте восседал суперинтендант Паррс. Он выставил ногу из машины и улыбнулся зловещей акульей улыбкой:

– На манеже все те же. Клоуны Рок и Мрак.

– Сэр, – выпалили мы хором.

– Добрый вечер, Питер, – обратился Паррс к Сатти. – Давно не виделись. Как жизнь?

– Не жалуюсь… – Сатти пожал плечами.

– А девушка, которую ты недавно арестовал, жаловалась. Ладно, поздно уже. Ты, наверное, проголодался. Мне нужно перекинуться словечком с нашим вундеркиндом. Так что сходи куда-нибудь, перекуси.

– Умираю с голоду. – Сатти сурово глянул на меня и пошагал обратно, дожевывая бутерброд. – Хорошего вечера, суперинтендант.

– И вам, детектив-инспектор. – Все так же с улыбочкой Паррс подождал, пока Сатти скроется из виду. Потом, не глядя на меня, тихо скомандовал: – В машину, быстро.

5

– Ты ведь себя еще молодым считаешь, Эйдан? Ладно, не отвечай. Молодость, она как красота. В глазах смотрящего. Да, ты еще молод. Девчонки на тебя заглядываются. У тебя работа, волевой подбородок. Шевелюра на месте. Другому парню твоего возраста я бы сказал, что у него вся жизнь впереди. Смекаешь, о чем пойдет речь? В январе у нас объявился гастролер. Это не то чтобы разгар сезона, так что он привлек внимание старой гвардии. Людей, у которых память на лица хорошая. Они и прозвище его припомнили. Билли-Тупотык. – Паррс улыбнулся. – Такое имечко сейчас не услышишь. Слишком старомодное, типа Дорис или Этель. Ну так вот, гастролеру было хорошо за шестьдесят. Пенсионный возраст. Однако там, где работает старина Билли, пенсию не платят. Те же старожилы сказали, что он «механик». – Паррс помолчал, потом улыбнулся. – Но не такой, который машины чинит. Кустарь-одиночка. Брался только за определенную работу. Мотался по стране, где заплатят – туда и едет. Для такой жизни нужна охота к перемене мест. Отсутствие корней и привязанностей. Чтобы нечего было терять. Потому-то, наверное, Билли не завел ни семьи, ни друзей. Немного похож на твоего улыбающегося человека. Да и на тебя. Ну что, догадался, какие проблемы устранял Тупотык?