Джозеф Нокс – Улыбающийся человек (страница 31)
Я достал пакетик, который нашел в туалете перед допросом Маркуса Кольера. Наполовину заполненный белым порошком.
Я закрыл глаза.
– Это не то, что…
– Уйдите, – бросила она, обходя меня. – Сейчас же.
– Карен, – обратился я к ее спине.
Несколько присутствующих повернулись ко мне. Наконец Стромер – тоже.
– Я правда по делу. Если там молодая женщина, то ее смерть может быть связана с человеком из отеля.
Стромер зыркнула на меня. Возникло ощущение, что я поставил на карту все, что у меня есть. В наступившей тишине слышалось только гудение прожекторов, лучи которых пересекались над берегом. Наконец Стромер приподняла пленку.
– Мужчина, – констатировала она и сосредоточила все внимание на трупе.
Вокруг собрались полицейские. Одни ухмылялись, другие отводили взгляд. Я вышел на дорогу, чувствуя, как лицо и шея пылают от стыда. Я не мог заставить себя вернуться в квартиру Черри. У Сатти везде были глаза и уши, наверняка ему уже доложили о том, как я проштрафился. Криминалистов он и один может подождать. Я пытался придумать себе какое-нибудь полезное занятие. Кольер говорил, что проститутки, которых он пускал в отель, собирались под мостом. Я отправился туда, но никого не нашел.
Черри пропала бесследно.
Около моего дома в Северном квартале стояла машина. Фары светились приглушенным светом, но, когда я подошел ближе, водитель врубил их на полную мощность и на мгновение ослепил меня. Загудел мотор, машина пронеслась совсем рядом. Я отпер дверь подъезда, но вспомнил про пакетик амфетамина и выбросил его в ближайшую решетку канализации. Потом подошел к тому месту, где только что стояла машина.
Там валялась кучка окурков.
Пятнадцать-двадцать штук. Их докуривали до фильтра, давили и выбрасывали из окна. Кто-то сидел здесь, ждал, наблюдал. Я оглядел улицу, гадая, кто бы это мог быть и что бы это значило.
Автомобиль, едва не рассыпавшись на крутом вираже, съехал с главной дороги. Фонари кончились, путь казался до невозможности трудным. В машине было четверо. Мужчина, женщина – Бейтмен и Элейн, и дети – Кош и Пепелушка.
Всех накрыло одинаковым ощущением.
Мелькание смутных пейзажей за окном притупляло чувства.
Кош сидел сзади и вглядывался в бескрайнюю темноту. Дребезжание автомобиля и бесконечное петляние по невидимой колее действовали гипнотически. Стоял ужасный холод. Рядом стучала зубами сестренка. Кош держал ее за руку, пытаясь успокоить. Сам он очень боялся. В дом Холли они проникли несколько недель назад и с тех пор почти все время куда-то ехали. Спали на полу у чужих людей. Иногда прямо в машине на стоянке. Наконец поселились в каком-то захламленном доме посреди квартала таких же домов. Как-то ночью взрослые принялись громко ругаться, потом неожиданно замолчали. Мальчик тихонько подкрался к двери и заглянул в комнату. По телевизору показывали безутешных мужчину и женщину. Они сидели за столом, держась за руки. Слов слышно не было, но сзади на стене висела большая фотография Холли. Утром Бейтмена дома не оказалось. Прошло несколько дней, и мальчик уже начал надеяться, что Бейтмен ушел навсегда. Но он вернулся. Сказал, что хочет им кое-что показать. Теперь дети сидели на заднем сиденье машины и, словно загипнотизированные, покачивались на ухабах.
– Твою ж мать! – выругался Бейтмен, возвращая всех в реальность.
До этого они ехали в полном молчании. Бейтмен резко затормозил. В тишине слышался только звук работающего мотора. Кругом чернела ночь. Бейтмен круто развернулся и поехал в другую сторону. Элейн, мать ребятишек, напряженно застывшая на переднем сиденье, даже не шелохнулась.
Несколько часов назад взрослые разбудили детей и вынесли на улицу. На разбитом асфальте у подъезда стояла незнакомая «шкода». Странного цвета ржавой зелени. Как только дети пристегнулись, взрослые с грохотом захлопнули дверцы, ушли за машину и принялись ругаться. Кош и Пепелушка неотрывно глядели перед собой, прислушиваясь к голосам снаружи. Голос Бейтмена, похожий на низкий гул, с назидательной интонацией повторял одно и то же. Мать попыталась возразить, и стало казаться, что они разговаривают не друг с другом, а каждый сам с собой.
Потом раздался звук удара.
Дети подскочили, будто машина наехала на кочку. Бейтмен распахнул дверцу и забрался в машину. Лицо его оставалось бесстрастным. Хранило привычное непроницаемое выражение. Только кулак сжимался и разжимался.
Бейтмен скрутил сигарету, постучал пальцами по приборной доске. Мать встала с земли, тяжело оперлась о машину, слегка ее качнув. Потом молча забралась внутрь и сжалась на переднем сиденье. Выехали на шоссе. Никто не проронил ни слова. Напряжение скручивалось в тугой узел. Потом Бейтмен резко свернул на проселочную дорогу. Они ехали все дальше по бесконечным петляющим колеям. Казалось, события разворачиваются так быстро, что за ними невозможно уследить. Наконец Бейтмен заглушил мотор, погасил фары и направил машину вниз по склону. Элейн передвинулась на сиденье, огляделась по сторонам.
– Сбились с пути, – констатировала она.
– Приехали, – ответил Бейтмен.
Оба были правы.
Бейтмен вырулил на обочину и поставил машину на ручной тормоз. Они очутились в абсолютной глуши. Посреди ночи. Все молчали. Темнота за окном казалась черным глянцем. Бейтмен разглядывал смутные очертания фермы. Дети крепче схватились за руки, надеясь, что Бейтмен про них забыл. Сестренке было пять лет, брату – восемь, но они знали, что означает этот взгляд Бейтмена. Знали его губительную силу, видели, как он портит и уничтожает все, на что обратится. Кожаное водительское сиденье скрипнуло. Бейтмен повернулся к ним всем своим мощным телом и посмотрел на Коша.
– Все как договаривались, – строго сказал он мальчику. – Откроешь дверь, поднимешься по лестнице. – Он пошарил на заднем сиденье и вручил мальчику алюминиевый шест с метр длиной. – Вот этим действуй и никуда больше не суйся.
Мальчик посмотрел на материн затылок. На собранные в узел волосы. Когда тишина стала невыносимой, мать обернулась. Под глазом у нее расцвел фингал.
– Ты все слышал, – сказала она.
Кош отпустил сестренкину руку и открыл дверцу.
После тесноты на заднем сиденье простор его ошеломил. Машина стояла на дороге, ведущей во двор большой фермы. За спиной колыхалась огромная темная масса деревьев. В машине казалось, что они со всех сторон защищены, теперь же стало ясно, что их видно отовсюду. Луна, как огромный прожектор, высвечивала мельчайшие детали дома, двора, машины.
Глядя на собственное отражение в стекле дверцы, мальчик сделал шаг. Все привычное оставалось позади. Впереди ждал беспредельный, всепоглощающий ужас.
IV
Фокус с исчезновением[12]
1
Краем глаза я наблюдал за Сатти. Он растирал опухшие за день лицо, шею, плечи. Будто лепил себя заново. Все эти несколько недель, пока держалась жара, Сатти выглядел и пах хуже обычного. Казалось, он переживает некую личиночную стадию, которая преобразует его до неузнаваемости. Да мы оба менялись.
Мы выяснили, что комната 4Б, где жила Черри, сдавалась нелегально. Настоящая хозяйка здания страшно удивилась, что в каморке кто-то обитал. И хотя тот факт, что из канала выловили не Черри, принес некоторое облегчение, у нас не было никаких сведений о ней. Кроме примерного описания внешности и уличного прозвища.
Мы с Сатти ждали Карен Стромер у нее в кабинете. Она согласилась встретиться с нами, чтобы поделиться своими выводами об улыбающемся человеке, но я все равно нервничал. В памяти было свежо вчерашнее унижение.
Сатти перестал себя растирать и лениво пошарил в карманах. Ничего не найдя, вздохнул, взял со стола Стромер шариковую ручку и принялся ковырять ею в ухе.
– Ищешь, где включается мозг, Питер? – Стромер вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.
Если Сатти и смутился, то ничем этого не выдал. Просто плюхнулся на свое место, почистил стержень ручки о край столешницы и сунул ее в другое ухо. Стромер обошла стол и села напротив нас. Меня она не удостоила взглядом, на Сатти тоже смотреть не захотела, предпочтя обращаться к пространству между нами:
– По понятным причинам разговор будет максимально кратким. – Она открыла папку с отчетом и поискала ручку. Сатти предложил ей свою, из уха, но она достала из кармана другую и что-то пометила в отчете. – Информации много, так что приступим. Итак, кадавр…
– Док, изъясняйтесь проще. Эйдан сегодня без словарика.
Стромер помолчала, потом продолжила:
– Мне давно не попадался такой удивительный объект исследования. – Она говорила сухим официальным тоном, будто речь шла не о теле человека. – Странностей столько, что не знаю, с которой начать…
– Причина смерти известна? – поинтересовался Сатти.
– Судя по предварительному анализу состава крови – полиорганная недостаточность.
Сатти неопределенно хмыкнул:
– Чем вызвана такая причина?
– Несмотря на намеренно глупую формулировку, вопрос не лишен смысла, Питер. Если одним словом – нет. Ждем результатов экспертизы, но, полагаю, в мягких тканях обнаружится токсин.
– Предполагаете отравление?
– Почти уверена, однако я не поэтому попросила вас прийти. – Она бросила взгляд в мою сторону.
Сердце у меня упало. Стромер обещала, что если найдет наркотики, то доложит начальству о попытке проникнуть на место преступления. А если прибавить к этому все события прошлой ночи и всплеск интереса ко мне со стороны Паррса, то ничего хорошего ожидать не приходится. К моему облегчению, Стромер сказала нечто совершенно другое: