Джозеф Нокс – Сирены (страница 28)

– И что?

– Насколько я понял, они о ней по-своему заботились.

– А что ты видел?

– Не так много.

– Оно и заметно, – фыркнул Паррс. – Знаешь, сынок, у меня всегда была проблема с недомолвками. Я их на дух не выношу. Талли подловил тебя на недобросовестном исполнении должностных обязанностей и неподобающем поведении. В твоих шкафах не должно быть никаких скелетов.

Я подумал о фотографиях. Вспомнил, как нас с Изабель сдавила толпа разгоряченных тел. Мы почти соприкасались губами.

– Юная девушка, еще подросток.

– Молодец, запомнил.

– А телефон нашли?

Он посмотрел на меня:

– Какой телефон?

– Ее мобильник. Когда я отвозил ее домой, он был у нее в сумочке.

– Уверен?

– Абсолютно.

– Черт, – сказал он, потирая лицо. – Нет. Телефона не было. А номер у тебя есть?

Я вспомнил сообщение с ее номера. «Зейн знает».

– Нет. И никогда не было, – с напускной искренностью сказал я.

Паррс глянул на меня так, будто читал мои мысли.

– Я проверю.

– Я могу…

– Нет, сынок.

– За пару дней я со всем разберусь.

– И как ты себе это представляешь?

– Я уже с ними сблизился и…

– Чересчур сблизился, – сказал Паррс. – Через несколько дней я представлю рапорт об исполнении. До тех пор исчезни.

У меня возникло нехорошее предчувствие. Одержимость Паррса Франшизой превращала Изабель в цифру статистической отчетности. В пешку, которой жертвуют, чтобы выиграть свою личную войну, независимо от того, виновен Карвер или нет.

– Вы же знаете, вам они ничего не скажут.

– Ты вообще понимаешь, что происходит? Не видел, что творится в коридорах? – Он махнул в сторону двери. – Сегодня мы самая дорогостоящая справочная служба в стране. Если мне удастся прищучить Зейна Карвера, ты, может быть, удержишься на рабочем месте. Если повезет, конечно. Но тебе не доверят даже столб допросить. А ты еще и пьянствуешь. Закидываешься наркотой. Если не прижмем Карвера, суперинтендантше Чейз потребуется козел отпущения.

Я посмотрел на него.

– Раз уж обделался, Эйдан, придется отвечать.

– Вот так просто?

– Так просто? – переспросил он. – Просто? Тебе велели скормить ложную информацию кучке отморозков, а ты, черт подери… – Он замолчал, подбирая слова. – Вжился в роль.

Я ничего не сказал.

– Люди из Особого отдела подобрали тебя на улице, ты явился на встречу к министру в стельку пьяным, да еще и с фингалом.

– Не был я пьяным. Меня избили в «Рубике».

– Ну конечно.

– Чистая правда. Незадолго до того, как на меня вышли люди Росситера. Я очнулся на тротуаре.

– Бухой в драбадан. Раньше ты изобретательнее врал, сынок.

Мы помолчали.

– И что нам делать дальше?

– Кому это «нам»?

– Что?

– Кому именно? Какие еще «мы»?

– Ну, мы, – сказал я, не вполне понимая, к чему он клонит.

Паррс почесал ухо, выдвинул ящик стола и достал карманный диктофон. Я сразу понял, где прокололся. Мне захотелось остановить Паррса, но я не двинулся с места. Он нажал кнопку. Пошла запись. У меня перед глазами замелькали радужные вспышки, в ушах стучала кровь, в груди гулко бухало сердце. На записи был мой голос.

«Полиция, – говорил я. – Фог-лейн, дом девятнадцать. Гроув-Плейс, третий этаж. Квартира тридцать шесть».

Мне не хотелось слушать дальше.

«Мы обнаружили тело, – продолжал я. – Молодая девушка, передозировка наркотиков».

Паррс остановил запись, красноглазо уставился на меня.

– Кто «мы»?

Я подумал о Кэтрин. Представил вопросы, которые ей зададут. Представил ее ответы.

«Она посмотрела на меня отстраненным взглядом. „Я беременна“».

Паррс не сводил с меня глаз.

– Забудь о самосохранении. Забудь о добре и зле. Погибла молодая девушка. Общественность следит за каждым нашим шагом. Кто был с тобой в квартире?

Я не ответил.

– Карвер? – спросил Паррс.

– Я был один.

– Не знаю, как тогда, но теперь ты точно один. Ты отстранен. Завтра утром представишь подробный рапорт в письменном виде. А сам явишься ко мне в понедельник утром. Ни секундой раньше. И если я узнаю, сынок, что ты соврал хоть о чем-то, например о цвете своих носков, ты вылетишь с работы прямиком в тюремную камеру. Даю тебе последний шанс рассказать, что происходит.

«Она посмотрела на меня отстраненным взглядом».

– Ничего не происходит, – сказал я, глядя в блестящие красные глаза.

13

Я шел по городу, сам не зная куда. Бесцельные прогулки помогали бороться с хронической бессонницей. Вот только ноги всегда приводили меня в знакомые места.

Мышечная память.

Я смотрел на неоновые вывески баров, где недавно был завсегдатаем, вспоминал тех, с кем там встречался. Всего пять лет назад, когда я еще верил, что могу достичь любых высот.

Мой ум перенастраивался. Привыкал к смерти Изабель. О чем она хотела со мной поговорить? Я думал о восемнадцати порезах на бедре. Их было больше числа прожитых лет. Думал о разбитом зеркале, о загадочной надписи, о пропавшем телефоне. О Паррсе, который пытался извлечь пользу из смерти Изабель.