Джозеф Най – Мягкая мощь. Как я спорил с Бжезинским и Киссинджером (страница 12)
Но ситуация еще более сложна и трудноуловима для традиционной терминологии баланса сил между государствами. Нижняя шахматная доска — это сфера транснациональных отношений, выходящих за пределы государственных границ. В эту сферу входят такие разные негосударственные субъекты, как банкиры, переводящие электронным способом суммы, превышающие большинство национальных бюджетов, с одной стороны, и террористы, совершающие теракты, и хакеры, нарушающие работу Интернета, с другой. На этой «нижней доске» власть широко рассредоточена, и говорить об однополярности, многополярности или гегемонии не имеет смысла. Те, кто рекомендует проводить гегемонистскую американскую внешнюю политику, основываясь на таких традиционных описаниях американской мощи, опираются на крайне неадекватный анализ. В трехмерной игре вы проиграете, если сосредоточитесь только на межгосударственной военной доске и не заметите других досок и вертикальных связей между ними.
Хорошая новость для американцев заключается в том, что благодаря своему лидерству в информационной революции и инвестициям в традиционные силовые ресурсы Соединенные Штаты, скорее всего, останутся самой могущественной страной в мире и в новом веке. Хотя, как мы видели выше, потенциальные коалиции для борьбы с американской мощью могут быть созданы, маловероятно, что они станут прочными союзами, если только Соединенные Штаты не будут использовать свою жесткую силу властным, односторонним образом, что подорвет их мягкую силу. Как писал Джозеф Йоффе, «в отличие от прошлых веков, когда война была великим арбитром, сегодня наиболее интересные виды власти не выходят из-под дула пистолета…
Сегодня гораздо больше пользы приносит «заставить других хотеть того, чего хочешь ты», и это связано с культурной привлекательностью, идеологией, формированием повестки дня и предоставлением больших призов за сотрудничество, таких как обширность и изощренность американского рынка. На этом игровом столе Китай, Россия и Япония, даже западноевропейцы не могут сравниться с кучей фишек, которыми располагают Соединенные Штаты». Соединенные Штаты могут растратить эту «мягкую силу» в результате жесткой односторонней политики. Как предупреждал Ричард Хаасс, директор по планированию политики Государственного департамента в администрации Джорджа Буша-младшего, любая попытка доминирования «не получит внутренней поддержки и вызовет международное сопротивление, что, в свою очередь, сделает издержки гегемонии еще более значительными, а ее преимущества — еще более незначительными». Ответ на этот вопрос во многом зависит от американцев.
Плохая новость для американцев в условиях усложнившегося распределения власти в XXI веке заключается в том, что все больше и больше вещей выходят из-под контроля даже самого могущественного государства. 11 сентября 2001 года должно было стать тревожным сигналом. Несмотря на то, что Соединенные Штаты успешно справляются с традиционными задачами, в мире происходит все больше событий, которые эти задачи не решают. Под влиянием информационной революции и глобализации мировая политика меняется таким образом, что американцы не могут достичь всех своих международных целей, действуя в одиночку. Соединенные Штаты не имеют ни международных, ни внутренних предпосылок для разрешения внутренних конфликтов в других обществах, а также для мониторинга и контроля транснациональных операций, угрожающих американцам у себя дома. Мы должны мобилизовать международные коалиции для противодействия общим угрозам и вызовам. Мы должны научиться не только разделять, но и руководить. Как пишет один британский обозреватель, «парадокс американской мощи в конце этого тысячелетия заключается в том, что она слишком велика, чтобы ей могло бросить вызов какое-либо другое государство, и в то же время недостаточно велика, чтобы решить такие проблемы, как глобальный терроризм и распространение ядерного оружия. Америке нужна помощь и поддержка других стран». Если мы ее не получим, то окажемся в беде. По причинам, которые мы увидим в следующих двух главах, эта часть «аншлюса» будет все чаще оказываться в руках других.
Глава 2. Информационная революция
В 1997 году Джоди Уильямс, в то время активистка из Вермонта, получила Нобелевскую премию мира за то, что, несмотря на сопротивление Пентагона, самой сильной бюрократии самой сильной страны мира, помогла заключить договор о запрете противопехотных мин. Свою кампанию она организовала в основном через Интернет. В 1999 году пятнадцать сотен групп и отдельных граждан собрались в Сиэтле и сорвали важное заседание Всемирной торговой организации. И снова большая часть их кампании была спланирована в Интернете. В следующем году молодой хакер с Филиппин запустил вирус, который распространился по всему миру и, возможно, нанес ущерб от $4 до $15 млрд. только в США. Неизвестные хакеры похитили информацию из Пентагона, NASA и крупнейших корпораций, таких как Microsoft. На жестких дисках компьютеров, изъятых у террористов, обнаружены сложнейшие коммуникационные сети. С другой стороны, молодые иранцы и китайцы тайно пользуются Интернетом, чтобы подключиться к западным сайтам и обсудить вопросы демократии. Информационная революция кардинально меняет мир американской внешней политики, затрудняя управление ею. В то же время, способствуя децентрализации и демократии, информационная революция создает условия, соответствующие американским ценностям и служат нашим долгосрочным интересам — если мы научимся использовать их в своих интересах.
Четыре века назад английский государственный деятель и философ Фрэнсис Бакон писал, что информация — это сила. В начале XXI века доступ к ней имеет гораздо большая часть населения как внутри страны, так и между странами. Правительства всегда беспокоились о потоке и контроле информации, и нынешний период — не первый, на который сильно повлияли изменения в информационных технологиях. Изобретение Гутенбергом подвижного шрифта, который позволил печатать Библию и сделать ее доступной для широких слоев населения Европы, часто приписывается в качестве основной роли в начале Реформации. Памфлеты и комитеты по распространению информации проложили путь к Американской революции. В условиях жесткой цензуры во Франции XVIII в. новости, распространявшиеся с помощью нескольких средств массовой информации и способов, не связанных с законом — устных, рукописных и печатных, — помогли заложить основу для Французской революции. Как утверждает историк из Принстона Роберт Дарнтон, «каждая эпоха была информационной, каждая по-своему». Но даже Бэкон не мог представить себе современную информационную революцию.
Современная информационная революция основана на стремительном технологическом прогрессе в области компьютеров, средств связи и программного обеспечения, который, в свою очередь, привел к резкому снижению стоимости обработки и передачи информации. Начиная с 1954 г. цена нового компьютера ежегодно снижалась почти на пятую часть. Доля информационных технологий в новых инвестициях в США выросла с 7 % до почти 50 %. Вычислительная мощность удваивалась каждые восемнадцать месяцев в течение последних тридцати лет, а в последнее время еще быстрее, и сейчас ее стоимость составляет менее 1 % от той, что была в начале 1970-х годов. Если бы цены на автомобили падали так же быстро, как цены на полупроводники, то сегодня автомобиль стоил бы 5 долларов.
В последние несколько лет трафик в Интернете удваивается каждые сто дней. В 1993 году в мире насчитывалось около пятидесяти Web-сайтов, а к концу десятилетия их число превысило пять миллионов. Пропускная способность каналов связи быстро увеличивается, а стоимость коммуникаций продолжает снижаться даже быстрее, чем стоимость компьютерной техники.
Сегодня тонкая нить оптического волокна может передавать девяносто тысяч томов информации в секунду. В пересчете на доллары 1990 г. стоимость трехминутного трансатлантического телефонного разговора упала с 250 долл. в 1930 г. до значительно менее 1 долл. в конце века. В 1980 г. гигабайт памяти занимал комнату, а сейчас он может поместиться на устройстве размером с кредитную карточку в кармане.
Ключевой характеристикой информационной революции является не скорость коммуникации между богатыми и влиятельными людьми — уже более 130 лет между Европой и Северной Америкой существует практически мгновенная связь. Решающее изменение заключается в огромном снижении стоимости передачи информации. Для всех практических целей фактические затраты на передачу информации стали ничтожно малы, поэтому объем информации, который можно передавать по всему миру, фактически бесконечен. В результате мы имеем взрывной рост количества информации, среди которой документы составляют лишь малую часть. По одним оценкам, объем цифровой информации, хранящейся на магнитных носителях, составляет 1,5 млрд. гигабайт (или 250 мегабайт на каждого жителя Земли), а объемы поставок такой информации удваиваются каждый год. На рубеже XXI века во Всемирной паутине насчитывалось 610 млрд. сообщений электронной почты и 2,1 млрд. статистических страниц, причем количество страниц ежегодно увеличивалось на 100 %. Это резкое изменение взаимосвязанных технологий вычислений и коммуникаций, которое иногда называют третьей промышленной революцией, меняет природу правительств и суверенитета, повышает роль негосударственных субъектов и увеличивает значение «мягкой силы» во внешней политике.