Джозеф Кэмпбелл – Богини: тайны женской божественной сущности (страница 39)

Инициация – это потрясение. Рождение – это потрясение. Все связанное с трансформацией должно переживаться так, словно это происходит в первый раз.

И вот молодой человек обнаруживает свое «длинное тело». Мистерии связаны со смещением внимания с бесплотной личности на форму форм, которую вы обычно ощущаете. Если вы слишком заострите внимание на форме, тело выпадет. Проблема в том, чтобы осознать, как нечто постоянное обыгрывается в пространстве времени, чтобы вы могли вернуться в обыденный мир с воспоминанием об этих глубинных переживаниях. Вот в чем дело. Нам нужно почувствовать глубину, но потом нам нужно вернуться в пространство времени со знаниями об этой глубине и не думать, что мы в ней находимся. Если вы будете продолжать думать, что вы находитесь на этой глубине, этот опыт в результате будет обесценен.

Возродившаяся девственница: золотой колосок пшеницы.

Мы многое знаем о мистических культах из апокрифов христиан, которые отзывались о них с презрением. Климент Александрийский, например, выразился так: «Что за абсурд. Просто представьте себе ритуал, кульминация которого наступает, когда пшеничный колос поднимается ввысь!» Ну так что же, а кульминация католической мессы – увидеть, как поднимают вверх маленькую просфору из этого поднявшегося колоса. Дело не в том, колос это или просфора, а то, что все это символизирует: пищу нашей духовности, духовную пищу, которая попирает смерть.

Рис. 132. Возрожденная Богиня как сноп пшеницы (мраморный барельеф, античная Греция, V в. до н. э.)

Как мы уже убедились, во всех земледельческих обществах наша пища – это сама божественная жизнь, связанная с посадкой растений. Основной миф в Меланезии и во многих других высокоразвитых регионах заключается в следующем: в древние времена не было разделения на мужчин и женщин, не было рождения, не было смерти, было лишь постоянное настоящее. В какой-то момент в этом безвременном времени было совершено убийство. Одно существо было убито, разрублено на куски и похоронено, а из этих частей поднялись на поверхность земли растения, которые стали пищей людей. Тогда же возникло разделение на мужчин и женщин, и, чтобы создать противовес смерти, появилось рождение и развитие жизни. Итак, мир начался с убийства, пространство времени началось со смерти, потому что время – это смерть. Если времени нет, то все становится вечным, а разрушение формы позволяет создать какую-то другую форму, вот в чем смысл этой истории.

И потому мы поедаем убитого бога, будь то убитое нами животное или сорванное нами растение. Смысл благодарственной молитвы перед едой сейчас сводится к тому, что мы благодарим Бога за дарованную нам пищу, но на самом деле нам нужно благодарить Бога за то, что он сам стал нашей пищей. Вот в чем идея причастия в христианской церкви: вы едите тело Бога – Иисуса, отдавшего за нас свою жизнь.

Вот в чем секрет всех этих мистерий: нашу жизнь питает чужая жизнь. Согласитесь вы с этим или воскликнете: «О боже, а я надеялся, что наша жизнь – это нечто другое!»? Вот как оно все обстоит на самом деле, и символ этого – колосок в руке. Всевозможные корзинки, используемые в ритуалах, видимо, доносили до человека эту шокирующую мысль: длинное тело всей вашей жизни, пища, которую вы едите, – это божественное существо, это и вы – как чья-то пища.

Вспомним Тайтирийя-упанишаду:[144]

Ха ву, ха ву, ха ву! Я – пища, я – пища, я – пища. Я – поедатель пищи, я – поедатель пищи, я – поедатель пищи. Я – составитель стиха, я – составитель стиха, я – составитель стиха. Я есмь перворожденный в [мировом] порядке, раньше богов, в средоточии бессмертного. Кто дает мне, тот, поистине, и поддерживает меня. Я, пища, поедаю поедателя пищи. Я одолел весь мир. Золотым блеском наделен [тот], кто знает это».

Цель мистерии заключается не в том, чтобы отнять пищу у того, кто готовится поглотить вас, а в том, чтобы вы приветствовали сам акт этого поглощения.

Дионис и вечная женственность

На рис. 133 и 134 Триптолем с колоском пшеницы в руке предстает в образе старика – это мотив связи юности и старости, и путь ему указывает Гермес в колеснице. На другой стороне той же вазы перед нами Дионис в колеснице, который следует за сатиром с кубком вина и вазой в руках. Обратите внимание на колос в руке Триптолема и вино у Диониса. Во время мессы в римской католической церкви людям дают просфору и вино – вот продолжение этого классического мистического культа, и в нем содержится тот же смысл, который должен постичь человек, проходящий инициацию.

Рис. 133. Триптолем в своей волшебной колеснице следует за Гермесом (чернофигурная ваза, античная Греция, VI в. до н. э.)

Рис. 134. Дионис в своей волшебной колеснице следует за Силеном (чернофигурная ваза, античная Греция, VI в. до н. э.)

В дионисийских мистериях поражает их непристойность, разрушительность и мучения участников. Диониса родила Семела, но нельзя сказать, что он родился только от Семелы. В результате очередной интрижки Зевса смертная женщина Семела зачала от него сына. Этой даме хватило неосторожности похвастаться этим Гере, чей ревнивый нрав был всем известен. На этот раз Гера решила прибегнуть к хитрости и поддразнила Семелу, сказав, что та еще не видела Зевса в его подлинном божественном обличье.

Поэтому при следующем визите Зевса Семела стала упрекать его, что он не являлся ей в полном блеске, как Гере. Хотя он предупредил ее, что видеть его в таком обличье опасно, она продолжала упрашивать, напомнив, что он обещал дать ей все, что она пожелает. Зевс согласился и засиял в полном блеске своей силы, тут-то и пришел конец бедной Симеле: она сгорела. Мораль этой истории в том, что не нужно пытаться встретиться с божеством, если вы не готовы к этому.

А Зевс знал, что Семела носит под сердцем будущего Диониса, и, беспокоясь о нем, поместил его в свое бедро, и потому Дионис считается дважды рожденным: от смертной матери и из бедра Зевса. Смысл мужской инициации заключается в том, что вы получаете физическую жизнь от матери, а свою духовную и культурную жизнь вы должны провести в обществе, получая наставления от отца. И все образы в мужской инициации связаны с мужской утробой и мужским рождением: должно состояться рождение цивилизованного существа, а не просто биологического организма.

Когда Дионис родился, его отдали Гермесу, а тот передал его нимфам, чтобы они вскормили и воспитали его. Взаимоотношения этих двух богов очень важны: Гермес – это проводник душ к знанию о бессмертии, которое достигается с помощью интеллектуальной инициации, а Дионис воплощает порыв вдохновения, энергию жизни, струящуюся сквозь время и разрушающую старые формы жизни ради того, чтобы родились новые.

Легенда гласит, что однажды Дионис стоял на мысе в Средиземном море, а в это время мимо него проплыл пиратский корабль, и пираты сказали: «Давайте схватим этого юнца и продадим в рабы».

Дионис позволил захватить себя; попав на пиратский корабль, он зарычал, как леопард, и через палубу и мачты корабля стал прорастать виноградник, он рос через весла – везде, и пираты в ужасе попрыгали в море, где превратились в дельфинов (рис. 135).

Дионис стал богом, который ассоциировался с религиозным экстазом в Афинах и других греческих городах. Мужская индоевропейская мифология, с ее авторитарностью и уничижительным отношением к женщине, стала культурным стандартом позднего периода бронзового века. С появлением Диониса в мир врывается энергия, которая ассоциировалась с культами Богини. Менады, женщины, принимавшие участие в ритуалах, приходили в экстатический восторг, опьяненные вином Диониса, они разрывали на куски животных, исполняя дикие разнузданные танцы. Леопард, который, как мы знаем, ассоциировался с Богиней, становится тотемом Диониса, а его тирс (жезл) символизирует стебель растения, или энергию жизни.

Рис. 135. Дионис на пиратском корабле (чернофигурный кратер, античная Греция, 330 г. до н. э.)

В трагедии Еврипида «Вакханки» царь Пенфей был возмущен тем, что его мать бушует там, на холмах, в компании этих обезумевших женщин, впадавших в экстаз.

Поэтому он решает проследить за ними ночью, чтобы узнать, чем они занимаются, хотя его предупреждали, что лучше бы ему держаться от них подальше.

И вот, в момент дикого экстаза, не узнав его, эти женщины разрывают его на куски. Родная мать Пенфея отрывает ему голову, насаживает ее на кол и танцует в беспамятстве, а с головы сына на ее руки льется кровь.

Так что же это все значит?

Мы здесь сталкиваемся с двумя великими божествами – Аполлоном и Дионисом. Я уже упоминал об исследовании этих двух богов, которое провел Ницше в книге «Рождение трагедии». Он указывает, что Аполлон – это повелитель света, principio individuationis, – воплощение индивидуального мира человека, пронизанного солнечным светом. Весь этот мир построен на различиях, именно они очаровывают, вызывают интерес, именно они здесь важны. Итак, в этом мире мы видим различия, на которые Аполлон изливает свой свет, и покровительство Аполлона возвышает эти различия и преисполняет радостью оттого, что они существуют. А мир Диониса – это прорыв во времени, который и разрушает все вещи, и заново создает их. Это воплощение животворной силы, когда на свободу вырывается сила тьмы.