Джозеф Кэмпбелл – Богини: тайны женской божественной сущности (страница 30)
Здесь мы становимся свидетелями конфликта двух систем: более древнего материнского права, сохранившегося в деревенской среде у многих народов,
На рис. 103 Орест проходит обряд очищения кровью за убийство Клитемнестры в храме Аполлона в Дельфах. (Обратите внимание на омфал, напротив которого он сидит.) Аполлон справа от него окропляет Ореста кровью свиньи – таким образом, Орест проходит очищение кровью агнца. Принесение в жертву свиньи должно усмирить гнев фурий, воплощающих хтонические подземные силы и связь с матерью. Жертвенные свиньи играют очень важную роль в «Одиссее». Артемида стоит позади Аполлона и держит охотничьи копья. Справа изображены две спящие эринеи (фурии), которых погрузила в сон Афина. Женщина, что касается спящих фурий, – это тень Клитемнестры, которая молит их проснуться и отомстить за ее смерть. Эринеи – древние греческие божества, «те, кто мстит за преступления против кровных родственников по материнской или по отцовской линии, за все те злодеяния, которые были совершены против морали и, наконец, естественного права».[126] Они воплощают «ярко переживаемые взаимоотношения между людьми… вопль отчаяния души умершего, зовущий к отмщению».[127]
Происходит очищение Ореста, и мужественность торжествует.
Свинья, как мы могли убедиться в Чаталхеюке, была домашним животным, символизировавшим хтонические силы. Ахейцы пришли со стадами рогатого скота и собственными богами, которым можно было приносить в жертву корову или быка вместо себя. В случае с Орестом обращаются к силам Земли, фуриям. Джейн Харрисон рассуждает о различиях между этими жертвоприношениями: у ахейцев – это совместный пир людей с богами, а древнее принесение в жертву свиньи известно как
Рис. 103. Очищение Ореста (краснофигурный кратер, античная Греция, 370 г. до н. э.)
Одиссея
Итак, мы подошли к величайшей истории о возвращении героя –
Путь Одиссея домой, достойное возвращение к Пенелопе – не к
Я считаю, что в
Необходимо признать права женственности на существование для установления с ней должных взаимоотношений, – я их называю андрогинными, – когда мужчина и женщина общаются на равных. Они равны, но они не похожи друг на друга, потому что там, где теряется напряжение между двумя полюсами, прекращается биение жизни.
Вторая инициация связана с сыном героя Телемахом. Когда Одиссея призвали в армию Агамемнона, они с Пенелопой только поженились и у них родился ребенок. Одиссей отсутствовал двадцать лет: десять лет он провел на войне, а десять лет блуждал в Средиземном море. По его возвращении домой Телемаху уже исполнилось двадцать лет, и все это время он провел со своей матерью. Афина приходит к нему в образе молодого человека и говорит: «Иди и отыщи своего отца».
Первая инициация состоялась, когда Одиссей стал зрелым человеком и должен был посвятить свою жизнь бескорыстному служению семейной жизни.
Третья инициация – для Пенелопы, жены человека, который находится вдали от нее, и ей нужно проявить стойкость и верность, преодолеть искушения, оставаясь преданной своему мужу. Вот ведь какое фантастическое соединение трех видов инициаций: инициация юности, инициация зрелой мужской жизни и инициация женщины.
На двенадцати кораблях отплывает Одиссей из Трои и идет на север в город Измарос. Что же делают прибывшие туда воины? Опустошают город и насилуют женщин. Жрец города благодарит Одиссея за то, что он не тронул его дочь. Вот какими хищными были эти люди.
Боги сказали на это: «Не так должен вести себя человек, который возвращается домой к своей жене! Такие отношения мужчины и женщины не годятся для семейной жизни».
Поэтому они насылают ветер, который гоняет корабли по бурному морю в течение десяти дней. Одиссею, чтобы попасть туда, куда ему хочется, нужно встретить трех богинь и угодить им. Афродита, Гера и Афина предстанут перед ним в облике Цирцеи, Калипсо и Навсикаи.
Я думаю, что это невероятно увлекательно: три силы, которые в период Гомера игнорировались, теперь предстают во всем блеске своего величия. Поэтому перед нами – история воображаемого путешествия и реинтеграции мужественности и женственности, когда между ними устанавливаются уважительные взаимоотношения на равных и никто из них не подавляет другого.
Гонимые ветром, корабли Одиссея достигают берегов Северной Африки, земли пожирателей лотоса – лотофагов. Там всех их погружают в сон, и они оказываются в призрачной стране – и пребывают там, пока Одиссей не переносится в родные края, чтобы проснуться на берегу Итаки. В стране снов ему встречаются не люди, а чудовища и нимфы. То есть с этого момента он совершает воображаемое путешествие: попадает в область подсознательного, погружается в ту область своей личности, которой он пренебрегал и которая теперь должна в нем ожить.
Воины с кораблей попадают в страну снов, и Одиссею приходится затаскивать их на корабли по одному и привязывать на палубе.
Итак, мы знаем теперь, в чем здесь проблема: герой пришел из мира, где женственность отвергается и попирается, в патриархальной системе она находится в подчиненном положении, и ему теперь нужно встретить женственность и самому подчиниться ей. Мы выходим из мира латентного сознания в мир грез, из мира рациональных объектов в мир мистического и метафорического опыта. Нам нужно совершить классическое мифологическое странствие. Нас выбрасывает из области нормальной жизни, где нам чего-то не хватает, а именно должного отношения мужчины к женщине.
Мы отправляемся в мистическое путешествие, пересекая порог страны грез. Для начала мы встречаем того, кого зовут стражем порога, силой, символизирующей переход от мира повседневной жизни в мир тайн. Страж порога – это пугающее чудовище, и практически всегда это более низкое проявление той же самой силы, с которой вы повстречаетесь, пройдя свой путь до конца.
Итак, первая сила, с которой сталкивается Одиссей, – это одноглазый циклоп Полифем. Один глаз символизирует глаз быка, узкий проход через врата, куда нужно попасть, чтобы пройти обряд инициации. Полифем – сын Посейдона, повелителя бездонных вод, который управляет всем этим странствием. Посейдон повелевает бессознательным, он – греческий аналог бога Шивы. Одиссей и его двенадцать воинов заходят в пещеру, чтобы понять, в какую страну они попали. Найдя там кувшины и черепки с молоком, сыром и маслом, они решают, что забрели в жилище какого-то пастуха.
И вот появляется сам пастух, и – о ужас! – это великан-людоед с единственным глазом во лбу. Он спрашивает у Одиссея: «Ты кто такой?»
Одиссей быстро сообразил, что ответить: «Я Никто». Это первый шаг на пути к изменению себя, когда попадаешь в магическое пространство. Он не хвастается, не говорит: «Я – Одиссей, ты что, не слыхал обо мне?» Нет, он отвечает: «Я Никто». И дальше мы увидим еще много таких отказов от самого себя по мере его погружения в бездну.
Рис. 104. Одиссей ослепляет Полифема (чернофигурная ваза, Древняя Греция, дата неизвестна)
Циклоп говорит: «А, ну вот хорошая еда». Хватает двух людей и разрывает их на мелкие куски. Дело принимает скверный оборот.
Когда Полифем перекусил, Одиссей у него спрашивает: «А вином это запить не хочешь?»
Полифем вина никогда не пробовал, и он принимает угощение, пьянеет и засыпает.
Одиссей вместе с одним из друзей берут огромное бревно, затачивают его конец, обжигают в костре и втыкают в глаз спящего циклопа. Сцена описана очень подробно: заостренное бревно уходит глубоко внутрь, и вы слышите, как хлюпает разорванный глаз –
Полифем еще жив, он кричит и беснуется, и соседи-циклопы спрашивают: «Что случилось, кто сделал тебе больно?»
И конечно, Полифем кричит: «Никто!»
«Ну, тогда помолчи», – говорят циклопы.
Так Одиссей и спасся.
Итак, циклоп ослеп, оставшись без глаза, но он находится в пещере, откуда Одиссею с товарищами нужно как-то выбираться, – а Полифем караулит их у входа.
Хитроумный Одиссей кое-что придумал. Он берет трех овец. Связывает их вместе, кладет одного из своих людей под овцу и отправляет их вон из пещеры. Одного за другим – шесть раз, и вот – восемнадцатая овца. Циклоп ощупывает их и думает: «Это мои овцы, они идут пастись».