Джозеф Кэмпбелл – Богини: тайны женской божественной сущности (страница 28)

Итак, я уже указывал, что солнце, на которое ничто не отбрасывает тень и которое символизирует вечную жизнь, обозначает сознание, оторванное от мира времени и пространства. Но луна, которая умирает и возрождается каждый месяц, это и есть сознание внутри мира времени и пространства. Смысл в том, что два этих явления сливаются воедино, как и наша вечная и временная жизнь. Нам не следует задаваться вопросом: «Буду ли я жив после смерти?», а просто переживать вечные ценности здесь и сейчас. Вот в чем дело. Как связаны солнечная и лунная жизни друг с другом, пока мы живы? В «Илиаде» и «Одиссее» предпринимается попытка соединить друг с другом две мифологии, и ответ напрашивается в связи с силой и мощью богинь, о которых там повествуется.

Как уже упоминалось, в каждой из этих богинь воплощена Великая Богиня, а остальные – интонации ее сил. Афродита – это небесная богиня, чья сила любви изливается на землю, как та энергия, которую воплощает Эрос, сын Афродиты и главное божество античного пантеона. В Симпозиуме Платона он предстает как бог-прародитель всего мира. В триаде богинь Афродита воплощает чувственность, у Геры там своя роль, а у Афины – другая. Но сама Афродита может выполнять все три. Как всеобщая Богиня, она олицетворяет ту энергию, которая поддерживает шакти всей Вселенной. В более поздних системах три грации выражают три аспекта ее власти, которые насыщают мир энергией, возвращают энергию в ее источник и объединяют оба энергетических аспекта.

В древней мифологии Богиню рассматривали как главную созидающую силу Вселенной. Когда вместе с индоевропейцами появилась мужская мифология, акцент сместился. Я уже рассказывал историю о небесном боге Уране, который так прижался к своей супруге Гее, что ее дети не могли появиться на свет. Гея, обладавшая волшебной силой, дала Кроносу, самому старшему и самому смелому из детей, серп, которым тот оскопил своего отца. Итак, Кронос кастрирует Урана и отделяется от земли.

Тема разделения рая и земли постоянно возникает в различных мифологиях. Например, в древнеегипетском мифе о Нут, богине неба, которую прижал к земле небесный бог Геб. Есть интересный вариант этой истории в мифах Нигерии, когда некая женщина так усердно толкла зерно в ступе, что толкушка стала царапать небо, и поэтому небесный король устремился все выше, и выше, и выше.

Так или иначе, бывшие ранее единым целым, земля и небеса разделились, как и первоначальный космический андрогин разделился на мужчину и женщину. Когда Кронос оскопил своего отца, от просто выбросил его гениталии в море, оно вспенилось, и из этой пены родилась Афродита.

Рис. 94. Рождение Афродиты (резьба по мрамору, античная Греция или, возможно, античная Италия в античном греческом стиле, 470–460 гг. до н. э.)

В этой истории мы снова наблюдаем унижение Великой Богини. Ведь она изначально существовала, но в этом мифе все перевернуто: получается, что она является воплощением сексуальной силы Урана. А в произведениях искусства она часто изображается плывущей на морской раковине, как на знаменитой картине Боттичелли, и ее звали «пенорожденная» или «океанорожденная». В более поздних образах эпохи античной Греции и древнего Рима, стремясь к скромности, богиню изображали прикрывающей руками свою наготу. Но в ранний период именно эта часть тела Богини открыто изображалась, воплощая ее животворную силу.

Поскольку любовь и война связаны друг с другом, Ареса изображают как первого возлюбленного Афродиты (рис. 95) и слова «В любви, как и на войне, все средства хороши» принадлежат ему. Венера и Марс – это две планеты по обе стороны от Солнца в классической астрологической системе.

Рис. 95. Арес, Афродита и Эрос на войне с Гигантами (краснофигурная амфора, античная Греция, 400–390 гг. до н. э.)

Еще один связанный с Афродитой мужской образ – бог Гермес (рис. 96), проводник к бессмертию. Это энергия шакти, которая вдохновляет и на бой, и на поиск духовного просветления. Маленькую повозку Гермеса везут два коня, которых зовут Эрос и Психея.

Арес и Гермес – это два главных вида взаимоотношений с женской точки зрения. Один – молодой мужчина, защитник, воин, победитель драконов. Другой – мудрый Гермес зрелого возраста, который ведет души к бессмертию. Посох Гермеса в виде двух переплетенных змей, представляющих лунную и солнечную энергию, называется кадуцей. Его часто изображают в сопровождении тотемного животного, собаки. Она может следовать по невидимому пути, ведущему к более долгой жизни, по пути, который показывает нам Гермес. Гермеса обычно изображают как спутника Геры, Афродиты и Афины на суде Париса.

Рис. 96. Афродита и Гермес (терракота, античная Греция, 470 г. до н. э.)

В работе Джейн Харрисон есть еще одно изображение суда Париса (рис. 97), где эта сцена напоминает конкурс красоты.

Гермес обращается к Парису, чтобы тот решил, какая из богинь прекраснее. Афродиту наряжает Эрос, надевая ей на руку браслет. Вы видите пса Гермеса и оленя, который ассоциируется с Артемидой, но может сопровождать любую из этих богинь. Гера чинно наряжается, как и подобает почтенной даме, а Афина, как замечает Джейн Харрисон, «решила просто как следует помыться».[118]

А затем последует суд Париса, и он выберет Афродиту. Прекрасную Елену, жену Менелая из Спарты, похитят, и это станет началом мировой войны XII в. до н. э., целью которой будет освободить Елену.

Рис. 97. Суд Париса (краснофигурный кратер, античная Греция, V в. до н. э.)

Рис. 98. Суд Париса (краснофигурный кратер, античная Греция, V в. до н. э.)

Далее Харрисон показывает нам интерпретацию событий во время суда Париса, сильно отличающуюся от привычной. На краснофигурной вазе V в. до н. э. (рис. 98) мы видим стоящих вместе трех богинь, с современной точки зрения вовсе не красавиц, и у каждой в руках венок – символ колеса судьбы. А Гермес словно говорит Парису: «Тебе придется с этим что-то делать, парень». Но Парис пытается уйти от ответственности, выбирая свою судьбу в облике этих богинь. Харрисон об этом пишет:

«Гермес просто схватил Париса за руку, чтобы заставить его действовать. Богини не выглядят обольстительными. Три фигуры девушек поразительно похожи друг на друга, у каждой в руках венок. Сделать между ними выбор будет трудно».[119]

Это три шакти, каждая из которых символизирует определенный жизненный путь. И по какому пути пойдет этот молодой человек? По пути Афины, к героической жизни, по пути Афродиты, во власти эроса, или по пути Геры – пути царского правления, величия и достоинства?

Силы, которые представляют эти божества в человеческом облике, формируют и мир природы, и нас как природные объекты, поэтому они одновременно и внутри, и вне нас. Приблизиться к ним можно или призывая их, или открывая их в медитации, подобно индусам.

Итак, и шаманы, и материалы священных писаний со всего мира сообщают нам о том, что божество можно понять только так. Энергии, которые насыщают мир, могут рассматриваться как один вариант единственной энергии или как дифференцированные сущности, совпадающие с тем или иным аспектом природы в наших собственных жизнях. Поэтому божества могут быть или всеобщими, или специализироваться на каких-то конкретных функциях.

Индусы обращаются к своим божествам или как к воплощению конкретной стихии огня, ветра или солнечного света, или – как к божеству всеобщему, тотальному. Макс Мюллер обозначил такой способ поклонения особым термином – генотеизм, то есть конкретный бог может восприниматься как представитель всех сущностей во Вселенной. Тогда это будет бог – создатель мира, хотя и не сам главный Создатель, но божество, через которое в этот мир приходят сущности, причастные к его сотворению.

С другой стороны, бога можно воспринимать как то или иное проявление всеобщности. Так оно и происходит со всеми этими греческими богинями. Все греки воспринимали одно божество через призму другого.

Я уже заявлял, что божество или миф – это метафора, прозрачная для трансцендентности. Семьдесят лет размышляя обо всем этом, я наконец открыл этот термин в работе психиатра Карлфрида фон Дюркгейма, последователя Карла Юнга. Божество или миф – это метафора. И вам следует помнить о том, что это – именно метафора, которая прозрачна для трансцендентного. Лишь поняв это, вы сможете оказаться за пределами познаваемого мира.

Ту же самую идею сформулировали для нас представители немецкого романтизма и индусы. Гете говорит: «Все преходящее – лишь намек на что-то еще»,[120] а Ницше к этому добавляет: «Все вечное – это всего лишь символ».[121] Вот так обстоит дело с божествами: они – воплощения, метафорические изображения сил, действующих в нашей жизни в данный момент. В них есть правда жизни – правда наших жизней и нашего отношения к тому, что происходит. Бог, в которого кто-то решается верить, – это выбор тех сил, которые человек считает главными в своей жизни. Человек выбирает тот или иной аспект жизни как возможность представить себе то, что реально для него существует.

В нашем открытом обществе мы можем совершать свой собственный выбор. В традиционном обществе люди могут минимизировать риски, выбирая любую карьеру, и каждая из них будет находиться под покровительством того или иного божества. Потому трудно судить о силах, управляющих человеческой жизнью, и в этом суть выбора Париса: ему нужно было выбрать ту Богиню, которая станет его шакти, ту энергию, которая отражает смысл его жизни. Потому что женские силы в мифах воплощают энергии, простым орудием которых становится мужчина. Как муза, Мать-Богиня или вдохновительница героической жизни, эти богини являются отражениями главной силы, которую воплощает женственность – она та, кто открыт для природы. Природа управляет ее жизнью, но не жизнью мужчины.