Джозеф Хенрик – Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели (страница 54)

Анализ роли длительности влияния Православной церкви выявляет некоторые сходные закономерности, но эффект тут обычно выражен менее ярко по сравнению с Западной церковью. Иногда у нас не было никаких данных по странам, где действовала Православная церковь — тогда на рис. 6.15 вы видите точки только для стран Западной церкви и только одну линию корреляции. В других случаях, например для жесткости, у нас было всего несколько точек, и мы построили линейную зависимость, но ее не следует воспринимать слишком серьезно, потому что она основана на очень небольшом количестве информации. Наиболее полные данные касались донорства крови и неоплаченных штрафов за парковку (рис. 6.15И и 6.15Л). В этих случаях воздействие Православной церкви напоминает воздействие Западной, только слабее. Разница между Православной и Западной церквями важна, потому что она свидетельствует о том, что психологические, а позже и экономические, и политические различия не могут объясняться влиянием римских институтов или христианством как таковым. Православие оставалось государственной церковью (Восточной) Римской империи до 1453 г., продвигая сверхъестественные верования и соответствующие ритуалы, которые очень напоминали те, что существовали в Западной церкви. Наши результаты подтверждают, что ключевое отличие между долгосрочным влиянием Западной и Православной церквей заключается в разном отношении к определенным брачно-семейным практикам и разных методах реализации соответствующих решений, особенно связанных с табу на инцест.

Шлюзы открываются

Моя задача в этой главе состояла в том, чтобы убедить вас, что широкие закономерности всемирного психологического разнообразия согласуются с причинно-следственной цепочкой, которая выглядит следующим образом:

Учитывая то, что наши данные являются весьма приблизительными, корреляция между многими психологическими характеристиками и интенсивностью родства, а также дозировкой БСП буквально поражает. Конечно, всегда существует возможность того, что наблюдаемое нами всемирное психологическое разнообразие вызвано каким-то другим скрытым параметром, который просто случайно действует параллельно той цепочке, которую я сейчас нарисовал. В следующей главе я приведу веские доказательства того, что это не так.

Тем не менее стоит подчеркнуть, что для каждой рассмотренной выше психологической характеристики Беньямин Энке и моя группа провели десятки дополнительных анализов, в ходе которых мы стремились статистически исключить влияние огромного числа других факторов, способных каким-то образом вызывать все эти корреляции. Естественно, это было возможно только тогда, когда у нас имелось достаточно данных. Сообща мы рассмотрели такие факторы, как производительность сельского хозяйства, умение приспосабливаться к неблагоприятным условиям, религиозность, расстояние от экватора, наличие судоходных путей, паразитарный стресс, малярию, ирригационный потенциал и европейскую колонизацию. Мы также отдельно рассматривали психологические различия между странами на одном континенте и сравнивали только страны с одинаковыми господствующими конфессиями. В ходе этого аналитического натиска представленные выше корреляции в основном сохранялись, хотя и часто становились немного слабее. Иногда они действительно исчезали, но тут нет никакой закономерности — нельзя сказать, что религиозность или производительность сельского хозяйства неизменно преобладает над интенсивностью родства или дозировкой БСП. В целом наш анализ убедительно свидетельствует, что не существует никакого решающего аргумента, который опровергает все эти результаты и указывает на альтернативное объяснение всемирного психологического разнообразия. Проблема в том, что, хотя межстрановое сравнение представляет собой удобный способ выявить общие закономерности мировых различий, это не лучший способ узнать, «что из чего следует», потому что слишком много параметров остаются скрытыми. В следующей главе мы копнем глубже, чтобы более четко понять эти причинно-следственные связи.

^{Рис. 6.15. Корреляция между длительностью влияния Западной и Православной церквей и психологическими характеристиками: (A) показателем жесткости, (Б) показателем конформности в эксперименте Соломона Аша (долей неправильных ответов, соответствовавших ответам других участников), (В) приверженностью традициям, (Г) индивидуализмом, (Д) разностным доверием (обощенным доверием), (Е) универсализмом, выраженным в виде доли универсалистских реакций на дилемму пассажира, (Ж) средним размером взноса (как доли от выделенных участникам средств) в первом раунде ИОБ без наказания, (З) размером среднего за 10 раундов взноса (как доли от выделенных участникам средств) в ИОБ с наказанием, (И) числом добровольным донорских пожертвований (на 1000 человек в год), (К) долей крупных вознаграждений в игре в обобщенную честность, (Л) количеством неоплаченных штрафов за парковку на одного члена делегации при ООН и (М) склонностью к аналитическому мышлению (по результатам выполнения задания тройственного выбора)}

Однако, прежде чем браться за лопаты, давайте остановимся и сделаем шаг назад. Если принять изложенные выше результаты за истину, мы получаем некоторое представление о том, как к Высокому Средневековью (1000–1250) Церковь смогла изменить психологию жителей части Европы. К этому времени определенные европейские популяции уже почти пять веков испытывали воздействие БСП. К 1500 г., то есть к моменту, который считается началом Нового времени, эти регионы находились под воздействием БСП около тысячелетия. Психологические изменения, вызванные сдвигом в структуре семей и сетей социальных связей, помогают нам понять, почему вновь формирующиеся институты и организации развивались определенным образом. Новые монашеские ордены, гильдии, города и университеты все чаще выстраивали свои законы, принципы, нормы и правила, ориентируясь на отдельного человека и часто наделяя каждого своего члена абстрактными правами, привилегиями, обязательствами и обязанностями по отношению к самим себе. Чтобы процветать, эти добровольные объединения должны были привлекать склонных к мобильности людей, а затем культивировать у них приверженность своим ценностям и, что особенно важно, способствовать усвоению своих согласованных всеми сторонами принципов и правил. После того как интенсивное родство оказалось жестко ограничено, единственным, что объединяло средневековых европейцев, осталось христианство с его универсальной моралью, чувством индивидуальной ответственности и четкими представлениями о свободе воли. На этой своеобразной почве и сформировался обезличенный набор социальных норм, который постепенно начал распространяться по миру.

7. Европа и Азия

Из-за сложной истории Европы некоторые ее регионы подверглись относительно слабому воздействию церковной брачно-семейной программы. Например, в главе 5 (рис. 5.3) мы видели, что, хотя Ирландия, Бретань и Южная Италия были христианизированы очень рано, под папской властью — и полным напором БСП — они оказались позже Англии и земель Каролингской империи, которая включала Северную Италию, бóльшую часть Франции и запад современной Германии. Это значит, что изложенные мной идеи, если они имеют под собой основание, должны объяснять психологические различия между периферией и ядром Европы и даже внутри того, что представлял собой христианский мир в 1500 г.

Изучение этого вопроса имеет огромное значение, поскольку, несмотря на многочисленные и нередко ярко выраженные межстрановые закономерности, представленные в предыдущей главе, потенциально существует огромное количество других скрытых параметров, меняющихся от страны к стране. Они могут быть связаны с религией, историей, колониализмом, происхождением, языком и многим другим. Конечно, их все мы постарались учесть статистически, но полной уверенности тут быть не может. В этой главе я сосредоточусь на Европе и покажу, что как в психологии современных европейцев, так и в остатках европейских институтов, основанных на родстве, все еще можно различить следы Западной церкви, оставленные ею при продвижении по континенту в Средние века. Если при сравнении небольших регионов внутри европейских стран мы обнаружим закономерности, параллельные тем, что на межстрановом уровне были выявлены в предыдущей главе, это позволит нам исключить многие альтернативные объяснения.

Ключевой вопрос здесь такой: являются ли жители регионов Европы, где воздействие Церкви и ее БСП было продолжительнее, более индивидуалистичными и независимыми, менее покорными и конформными, более склонными к обобщенным доверию и справедливости, нежели жители регионов, где это воздействие было слабее?

Следы Церкви

В этом разделе мы будем опираться на четыре показателя, почерпнутые из данных охватывающего 36 стран Европейского социального исследования (European Social Survey). В каждом из вопросов, использованных для определения первых двух психологических показателей, участников просили оценить по шестибалльной шкале, насколько описанные люди похожи на них самих; варианты ответов варьировали от «совсем не похож» до «очень похож». Гендерные местоимения в этих утверждениях корректировались в соответствии с полом респондента. Вот эти первые два показателя: