Джозеф Хенрик – Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели (страница 53)

Кочевые охотники-собиратели, для которых характерны экстенсивные (а не интенсивные) институты, основанные на родстве. Это хорошо согласуется с тем, что, как уже давно утверждают антропологи, по сравнению с земледельцами и скотоводами с их более интенсивными основанными на родстве институтами, охотники-собиратели высоко ставят ценности, связанные с независимостью, достижениями и самодостаточностью, и при этом не придают значения послушанию, конформности и почтению к авторитетам. Подтверждением этого служит тот факт, что терминология родства, принятая после усиления влияния Церкви в таких европейских языках, как английский, немецкий, французский и испанский, аналогична той, которая существует у многих кочевых сообществ охотников-собирателей[355].

В целом представленные выше данные свидетельствуют, что наблюдаемое на нашей планете психологическое разнообразие коррелирует с интенсивностью родства именно так, как мы ожидали бы, если бы наш разум приспосабливался и притирался к социальным мирам, созданным интенсивными основанными на родстве институтами. На данный момент нам достаточно осознать диапазон этих психологических различий и признать, что они подчинены вполне ожидаемым закономерностям. В следующей главе мы более внимательно рассмотрим эти закономерности, а также ознакомимся с рядом доказательств, которые в совокупности подтверждают идею, что перемены в основанных на родстве институтах действительно привели к возникновению важных психологических различий. Но прежде чем мы перейдем к этому, давайте рассмотрим связь между Церковью, интенсивным родством и психологическими различиями в общемировом контексте.

Церковь перестраивает родство и меняет психику

Связь между интенсивным родством и психологическими различиями ставит перед нами ключевой вопрос: почему интенсивность родства так сильно разнится по всему миру?

Мы уже видели часть ответа на этот вопрос в главе 3: конкретные экологические условия способствовали развитию и распространению различных форм производства еды, включая животноводство и орошаемое земледелие. Рост численности населения и необходимость контролировать территорию, где ведется производство еды, обострили конкуренцию между обществами; конкуренция, в свою очередь, благоприятствовала тем нормам, которые позволяли создавать более крупные сообщества, налаживать более широкую кооперацию, производить больше еды и лучше осуществлять управление и контроль. В конце концов, культурная эволюция должна была породить сложные вождества и государства; но на протяжении большей части этого процесса масштабирования родство интенсифицировалось множеством разных способов. Возникавшие кое-где досовременные государства всегда строились на фундаменте интенсивного родства. Таким образом, истоки различной интенсивности основанных на родстве институтов можно вдоль множества исторических траекторий проследить до отличий в биогеографии, климате, распространенности болезней (например, малярии), плодородии почв, обилии судоходных путей и доступности подходящих для одомашнивания растений и животных. Конечно, исторические детали, окружающие досовременные государства, тоже имеют значение, поскольку одни государства задействовали институты, основанные на родстве, а другие стремились «отталкиваться» от них. Эти факторы, наряду с прочими, способствовали общемировому разнообразию основанных на родстве институтов[356].

Здесь, однако, нас интересует вопрос о том, оказала ли Церковь какое-нибудь влияние на это разнообразие основанных на родстве институтов и насколько сильным было это влияние. Искать ответ мы будем, исследуя взаимосвязь между интенсивностью родства и длительностью пребывания под влиянием Церкви. Затем мы подумаем, можно ли приписать психологические различия непосредственно влиянию средневековой Церкви.

Чтобы оценить степень воздействия БСП Западной церкви на разные популяции, мы составили карту расширения ее зоны влияния в Европе с примерно 500 г., когда начала складываться БСП, до 1500 г. При составлении этой базы данных мы опирались в первую очередь на даты создания епископств, что часто было связано с обращением в христианство различных королей или племенных вождей. Используя эту информацию, мы рассчитали длительность пребывания регионов под влиянием Западной и Православной церквей. Это важно, потому что, хотя Православная церковь не доходила до крайностей, свойственных Западной церкви, и не проявляла такого же энтузиазма в вопросах насильственного насаждения своих норм, у нее тоже имелась своя собственная программа, своего рода облегченный вариант БСП (таблица 5.3). Вычитая год начала осуществления БСП из 1500 г., мы получаем две величины «дозы церковности»: одну для Западной церкви, а другую — для Православной[357].

Эти дозы БСП для Европы позволили нам рассчитать аналогичные дозы для остального мира. Для этого мы использовали «матрицу миграции», которая учитывает суммарные потоки населения из страны в страну в период между 1500 и 2000 гг.[358] Рассматривая каждое государство мира, мы (1) смотрим на текущий состав его населения, (2) отслеживаем каждый субэтнос до того региона, где его предки жили в 1500 г., (3) устанавливаем для этого субэтноса дозу БСП на основании его местоположения в 1500 г. и (4) суммируем все эти дозы субэтносов, чтобы получить совокупную дозу БСП для современного государства. Если такой подход кажется очень грубым, так оно и есть. К счастью, эффект от БСП был настолько велик, что его все равно можно проследить, несмотря на эту грубость[359].

Давайте сначала установим связь Церкви с интенсивностью родства. Данные показывают, что чем дольше население страны находилось под влиянием Церкви, тем более слабыми становились там основанные на родстве институты. Взятые в совокупности, дозы западной и православной церковностей объясняют около 40 % межстрановых различий в величине ИИР и 62 % — в частоте кузенных браков. Для сравнения: время, прошедшее с момента перехода к сельскому хозяйству, объясняет лишь 18 % различий в величине ИИР и 10 % — в частоте кузенных браков. На самом деле из всех сельскохозяйственных, экологических, климатических, географических и исторических факторов, которые мы изучили, пытаясь понять общемировое разнообразие интенсивности родства, самым существенным — хотя и не единственным — оказалась длительность пребывания под влиянием Церкви в Средние века[360].

Влияние Западной церкви на сокращение ИИР в целом сильнее, чем у Православной церкви, но ненамного. Однако, как и ожидалось, Православная церковь не влияла на частоту кузенных браков, поэтому в этом случае вся работа была проделана Западной церковью. С каждым следующим столетием под влиянием Западной церкви частота кузенных браков снижалась почти на 60 %. Этот результат хорошо согласуется с историческими данными, поскольку отношение к кузенному браку — но не полигинии или билинейному наследованию — представляет собой основное различие между полной БСП и ее облегченной версией, принятой Православной церковью[361].

Теперь давайте посмотрим непосредственно на взаимосвязь между длительностью влияния Церкви и психологией. На рис. 6.15 показано воздействие более высоких доз БСП на рассмотренные выше психологические показатели. Популяции, которые дольше находились под влиянием Западной церкви, как правило, (A) менее жестко регулируются нормами, (Б) менее склонны к конформности, (В) менее склонны следовать традициям, (Г) более индивидуалистичны, (Д) менее недоверчивы к незнакомцам, (Е) больше руководствуются универсальной моралью, (Ж) более склонны к кооперации с незнакомцами, (З) более восприимчивы к наказанию, осуществляемому третьими лицами (бóльшие взносы в ИОБ с наказанием), (И) более склонны к добровольной сдаче крови, (К) проявляют бóльшую обобщенную честность (по отношению к обезличенным учреждениям), (Л) менее склонны к накоплению штрафов за парковку в условиях дипломатической неприкосновенности и (М) обладают более аналитическим складом ума.

Это воздействие весьма заметно. Например, тысяча лет воздействия БСП приводит к тому, что готовность людей соглашаться с группой и давать конформный неправильный ответ в эксперименте Соломона Аша снизилась почти на 20 процентных пунктов (рис. 6.15Б), а готовность лгать в суде, чтобы помочь другу, то есть отвергать универсализм ради партикуляризма, — на 30 процентных пунктов (рис. 6.15Е). Схожим образом тысячелетнее воздействие БСП поднимает индивидуализм популяции с уровня, характерного для современной Кении, до уровня современной Бельгии (рис. 6.15Г), увеличивает количество добровольных пожертвований крови в пять раз (рис. 6.15И), вдвое снижает готовность людей врать в игре в обобщенную честность (рис. 6.15К) и сокращает количество неоплаченных штрафов за парковку с почти семи на одного дипломата до одного на десяток (рис. 6.15Л). Кроме того, каждое столетие воздействия БСП повышает склонность людей к аналитическому мышлению чуть более чем на 3 процентных пункта, увеличивая ее примерно с 40 до 74 % за тысячелетие (рис. 6.15М). Наш анализ также показывает, что популяции, получившие более высокие дозы БСП Западной церкви, в меньшей степени озабочены воспитанием послушания у детей и менее склонны брать родственников на руководящие должности (низкая семейная лояльность)[362].