Джозеф Хенрик – Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели (страница 37)

Сам по себе этот анализ не показывает, что вера в загробную жизнь под условием однозначно является причиной экономического роста. Однако в свете всех ранее приведенных данных он говорит о том, что определенные религиозные верования — но не религия как явление в целом, — вероятно, действительно могут реальным образом влиять на экономическое процветание общества[240].

Вера в загробную жизнь под условием также, вероятно, влияет на уровень преступности по всему миру. Чем выше в стране доля людей, которые верят в существование ада и рая, тем ниже там уровень убийств. Напротив, чем выше доля тех, кто верит только в рай, тем уровень убийств выше. Да, вы не ошиблись, вера в существование одного лишь рая коррелирует с бóльшим числом убийств. Такая же картина наблюдается и в отношении девяти других правонарушений, включая побои, кражу и грабеж. Однако мы должны проявить осторожность и не придавать большого значения этим последним данным из-за того, что в различных странах эти правонарушения регистрируются по-разному. Я сконцентрировался на убийствах, потому что это самая надежная криминальная статистика для всех стран. Эта корреляция сохраняется даже после исключения влияния факторов вроде благосостояния и неравенства, которые обычно принято связывать с различиями в уровне преступности в разных странах[241].

Наряду с представлениями о загробной жизни, идея свободной воли также может влиять на принятие людьми тех или иных решений, хотя, к сожалению, большая часть таких данных получена на примере обществ Запада. Психологические эксперименты показывают, что американцы, которые тверже верят в свободу воли, с меньшей вероятностью списывают при сдаче тестов по математике, принимают незаслуженные денежные выплаты или подстраиваются под мнение группы. Кроме того, они чаще противятся искушениям, помогают незнакомцам и творчески решают проблемы. Такие люди также скорее склонны объяснять поведение других диспозиционными свойствами личности (например, «он ленив»), а не контекстом (например, «он устал на работе»). Поскольку большая часть таких лабораторных исследований стимулирует поведенческие изменения, приводя некоторым участникам научные аргументы, которые временно подавляют их веру в свободу воли и субъектность, мы можем сделать вывод, что именно представления людей являются движущей силой этих изменений в поведении[242].

Хотя роль универсальности морали изучена еще хуже, чем влияние свободы воли, два исследования показывают, что приверженность моральному универсализму, а не моральному релятивизму способствует большей непредвзятости и более щедрым добровольным пожертвованиям. Как и в случае со свободой воли, исследователи стремились экспериментально продемонстрировать причинно-следственную связь при помощи прайминга участников идеями морального универсализма или морального релятивизма, после чего оценивалась готовность людей обманывать ради денег или жертвовать средства в пользу бедных. Результаты показывают, что намек на универсальность морали подавляет в людях склонность к обману и увеличивает благотворительные пожертвования[243].

Рассматриваемые в совокупности, эти исследования свидетельствуют в пользу того, что вера в загробную жизнь под условием, свободную волю и универсальность морали меняла процесс принятия решений и поведение людей так, что это способствовало успеху в конкуренции между религиозными группами или обществами. Итак, культурная эволюция могла посодействовать добавлению этих трех усиливающих присадок к смеси представлений, в которую входили могущественные, озабоченные моральными вопросами и готовые наказывать божества (или другие вселенские силы). Но какие еще ингредиенты имеют решающее значение для таких социальных рецептов?

Убедительное мученичество и скучные ритуалы

В основе универсализирующих религий лежали и продолжают лежать глубокие эмоциональные привязанности к определенным сверхъестественным верованиям и мировоззрениям. Долгосрочный успех этих новых религиозных сообществ объясняется не столько древней ритуальной формулой, восходящей корнями к объединяющей силе эмоционально мощных «имажистских» обрядов (вроде тех, что практиковались в Илахите), сколько неизменным психологическим воздействием веры людей в своих богов, моральные кодексы и представления о вселенной. В рамках этого процесса культурная эволюция благоприятствовала новым ритуальным формам, получившим название «доктринальных», поскольку они более эффективно выражали как содержание религиозных верований, так и глубокую приверженность этим верованиям. Ритуалы постепенно эволюционировали, все лучше задействуя определенные особенности нашей врожденной способности к культурному обучению. Они становились более частыми и регулярными; они начинали включать в себя молитвы, гимны, стихи, символы веры и притчи, при помощи которых содержание верований доносилось в запоминающейся форме. В полном соответствии с тем, на что мы преимущественно обращаем внимание, эти верования обычно выражались (и до сих пор выражаются) наиболее уважаемыми или успешными людьми — священниками, пророками и лидерами общин; иногда они проговаривались в унисон всеми прихожанами, чтобы подарить молодым верующим чувство сопричастности (конформности). Психологические исследования показывают, что эти элементы среди прочего повышают способность обучаться и улучшают память, тем самым помогая повсеместному распространению верований в крупных религиозных сообществах[244].

Чтобы более эффективно прививать глубокую приверженность исповедуемым верованиям, новые доктринальные ритуалы также задействовали то, что я называю повышающими доверие демонстрациями (ПДД). ПДД — это действия, которые свидетельствуют о базовых верованиях или истинной приверженности человека, то есть те действия, которые он очень вряд ли совершил бы, если бы твердо не придерживался своих провозглашаемых убеждений. Самый яркий пример ПДД — мученичество. Смерть за высказанные религиозные убеждения четко демонстрирует, что человек в действительности глубоко в них уверен. Очевидцы, которые наблюдают действия мученика или хотя бы слышат о них, с большей вероятностью приобретут те же убеждения, что у мученика, или уверуют в них еще сильнее. В ходе эволюции человека естественный отбор благоприятствовал психологической склонности полагаться на ПДД, поскольку она позволяла избежать эксплуатации манипуляторами, которые высказывают ложные убеждения ради собственной выгоды. Таким образом, ПДД превратились в своего рода иммунную систему против шарлатанов и проповедников ложных идей. Опора на ПДД должна была приобрести особенную важность после появления сложных языков, которые давали влиятельным людям возможность без особых усилий распространять ложную информацию или вредные в плане приспособленности убеждения ради собственной выгоды. Используя ПДД, особенно в отношении потенциально затратных верований, люди могут отделять истинные убеждения от попыток манипулирования[245].

Парадоксальным образом универсализирующие религии в процессе своей эволюции научились эксплуатировать наше пристрастие к ПДД, давая отдельным людям ритуальную возможность добровольно совершать радикальные поступки или демонстрировать твердую приверженность учению. Мученичество, разумеется, играло центральную роль в христианстве, исламе и буддизме (среди прочих религий), однако это лишь самый яркий пример ПДД. Универсализирующие религии включают в себя целый ряд менее прямолинейных ПДД, в том числе ритуальное шрамирование, пищевые табу, сексуальные запреты, посты, жертвоприношения животных и благотворительные пожертвования; все они укрепляют веру как участников ритуала, так и наблюдателей, особенно детей и подростков. В процессе своей эволюции религии также научились использовать ПДД для того, чтобы религиозные лидеры — священники, монахи и пророки — становились более эффективными выразителями веры, что достигалось посредством обетов безбрачия и бедности, а также иных проявлений их глубокой приверженности высказываемым ими убеждениям[246].

Чтобы усилить синергию между верованиями и ритуалами, боги в процессе эволюции приобрели желания и требования, которые побуждают людей участвовать в ритуалах, соблюдать посты, не нарушать табу и чтить клятвы. Новые доктринальные ритуалы более эффективно выражают верования, а новая вера, в свою очередь, мотивирует людей соблюдать поддерживающие эту веру ритуалы под угрозой божественного наказания. Этот замкнутый цикл помогает сохранять веру, передавая ее от поколения к поколению[247].

Помимо насаждения определенных представлений и обязательств, некоторые доктринальные ритуалы также могут способствовать усилению самоконтроля или терпеливости. В отличие от экстравагантных, эмоциональных и часто болезненных обрядов, присущих племенным религиям, доктринальные ритуалы включают в себя чтение повторяющихся и зачастую скучных молитв. Такие практики невозможны без систематической и длительной концентрации внимания, обычно требуя небольших, но повторяющихся затрат в форме времени или усилий. Типичные примеры тут — ежедневные молитвы, благословение трапез, благотворительные пожертвования, посещение ритуалов, посты и пищевые табу. Мотивированные сочетанием божественной озабоченности (Аллах хочет, чтобы все мусульмане молились на восходе солнца) и социальных норм, обусловленных репутацией в религиозных сообществах (те, кто спит дольше положенного, являются «плохими мусульманами»), люди совершенствуют самоконтроль, выполняя эти рутинные ритуальные действия[248].