Джойс Кэрол Оутс – Опасности путешествий во времени (страница 16)
С улицы доносились голоса, звонкий смех. Меня всегда изумляло, почему обитательницы Экради-Коттедж постоянно находятся в самом приподнятом расположении духа.
Они собирались у почтовых ящиков, толпились в вестибюле. Взлетали по лестнице. Такие счастливые! Из-за расстояния я не могла разобрать ни слова. Одни болтали в полный голос, другие складывались пополам от смеха. Время близилось к шести вечера: скоро все пойдут ужинать. В Экради-Коттедж не хватало места для столовой, поэтому нас прикрепили к соседней, в паре кварталов от общежития, где питались студенты обоих полов и всегда стоял оглушительный гвалт. Обычно я ужинала в компании таких же одиночек, уткнувшись в книгу и старательно не замечая девочек из Экради, которые норовили затащить меня за свой стол. Моя невидимость согревала, точно волшебная мантия, но она же усугубляла одиночество.
На мне был просторный, не по размеру, темно-синий джемпер, надетый поверх серой водолазки с растянутым горлом, и видавшие виды резиновые сапоги. Интересно, заметила ли мисс Стедман, что все вещи в коробке, предназначенной мне, поношенные, явно с чужого плеча? Что ей вообще известно? Медсестра Ирма кое-что точно знала о Мэри-Эллен Энрайт. Наверняка и кто-то из руководства в курсе дела.
Впрочем, не факт. Вполне вероятно, обитатели Зоны 9 понятия не имеют о САШ-23 и тамошних порядках. Возможно, их снабдили минимумом информации: изгнанница без прошлого, сослана сюда правительством; Мэри-Эллен Энрайт сирота, чьи родители погибли в результате природного катаклизма или военных действий. Легенда весьма правдоподобная, не придерешься. Но едва мисс Стедман упомянула тоску по дому, как в голове зароились подозрения: «
Или она действительно хочет поговорить по душам, утешить?
А вдруг мисс Стедман тоже изгнанница!
Впрочем, в последнее верилось с трудом. Люди такого склада не способны на измену.
Ненавижу! Ненавижу путаться в собственных мыслях.
В Изгнании сложно думать о чем-то, кроме самого Изгнания. Пока другие живут без забот, ты постоянно размышляешь о своем существовании.
Мисс Стедман спросила, откуда я родом. Вполне будничный, вежливый вопрос вогнал меня в ступор. Лихорадочно воскрешаю в памяти Инструкции – какие сведения не запрещено (читай: разрешено) раскрывать.
– Мисс Стедман, я… не могу сказать.
Комендантша вытаращила глаза.
– Почему нет? – воскликнула она с искренним, не наигранным удивлением.
– Тяжело об этом вспоминать. Простите.
– Святые угодники! Извини, если расстроила. Мне сказали, у тебя стипендия другого штата, а у меня засело, что ты откуда-то с востока, из Нью-Йорка или Нью-Джерси…
– Я сирота, мисс Стедман, и дома у меня как такового нет. А мои родители – приемные родители – погибли.
Фраза непривычно резанула слух. Впервые я отважилась произнести эти слова, хотя не раз репетировала.
Мисс Стедман опешила. Очевидно, мое досье, оказавшееся в ее распоряжении, было неполным. А может, все это ловкая игра в расчете выудить у меня признание.
(Интересно, какой процент простых смертных владел диктофонами в дремучем 1959 году? Какова вероятность, что наш диалог записывается? Техническим прогрессом здесь даже не пахло, но правительственные агенты могли снабдить избранных необходимой аппаратурой.)
В вестибюле становилось многолюдно, однокурсницы шустрыми белками сновали мимо почтовых ящиков. Обычно по вечерам мисс Стедман караулила в дверях, с кем бы поболтать. Но не сегодня.
– Так, значит, семьи у тебя нет? Правильно я поняла?
– Нет, в смысле, все верно, я круглая сирота. Меня удочерили, но мои опекуны умерли.
Вышло убедительно. Глядя на скорбную физиономию мисс Стедман, я едва удержалась от смеха.
– Бедняжка! Такая трагедия. А когда это случилось – ну, с твоими приемными родителями?
Когда? Если бы знать. Инструкции не готовили меня к такому повороту. Подобно актеру с наброском сценария, я решила сымпровизировать.
– Давно. По правде сказать, не помню.
– Все это так печально… и так необычно.
Необычен сам факт смерти опекунов бедной сиротки или ее амнезия касательно даты?
– Выходит, ты добиралась сюда самостоятельно? Совсем одна? – Видя, как мучительно дается мне каждое слово, мисс Стедман смутилась, но не прекратила допрос. На честном, открытом лице застыло жадное выражение.
– Да, совсем одна.
– Разве в твоем возрасте можно путешествовать одной! То-то я удивилась, что тебя никто не провожал. Ты сразу показалась такой независимой.
Независимой! Мои губы растянулись в глупой улыбке.
– Помню, хотела помочь тебе с чемоданом, но ты отказалась. Я еще подумала: надо же, какая самостоятельная девочка!
Чемодан? О чем это она? Как можно перепутать картонную коробку с чемоданом? Или в Экради за долгие годы случались разные Мэри-Эллен Энрайт?
Мисс Стедман заверила, что тоже тосковала по дому, когда приехала в колледж – не в Вайнскотию, а в скромное заведение на севере Висконсина. Но вскоре у нее появились друзья.
– И у тебя, Мэри-Эллен, они обязательно появятся.
Я не нашлась что ответить. Попыталась представить потенциальных друзей, затаившихся на территории кампуса. Моя задача – вычислить их любой ценой. За раздумьями я потеряла нить разговора. Мисс Стедман уже рассуждала о еде. Столовая? Домашняя?
Я часто забывала поесть. Точнее, здешняя еда напрочь лишала аппетита: очень много жареного, жирного, тонны комковатого пюре, фруктовые салатики и желе на десерт. Заметив мое отсутствие за столом, соседки на первых порах предлагали захватить для меня порцию из столовой, но, не встретив с моей стороны энтузиазма, угомонились.
– Не хочешь поужинать со мной? – пригласила мисс Стедман.
– Спасибо, – промямлила я, – но, боюсь, не получится. Столько всего задали…
– Напрасно. Посидим у меня. Обожаю готовить. Простые блюда – мой конек. – Мисс Стедман застенчиво улыбнулась. – Буду рада, если составишь мне компанию.
– Благодарю, но сегодня никак.
– Ладно, в другой раз, – легко согласилась комендантша и с заговорщическим видом завела речь про предварительный отчет, на днях присланный из деканата. – Это касается твоих промежуточных оценок.
Оценки? Внутри у меня все похолодело.
От постоянного стресса любое упоминание об отметках заставляло мое сердце лихорадочно биться.
– Только не пугайся, Мэри-Эллен, ты же умница! По распоряжению декана мы всегда просматриваем промежуточные отчеты на случай, если у кого-то есть проблемы с успеваемостью. Главное – вовремя их выявить и помочь. Но это строго между нами, хорошо?
Я пыталась, но тревога не желала сменяться облегчением.
– У тебя по всем предметам твердое «отлично». Ну, кроме логики, – там пять с минусом. Но все равно блестящий результат! Поздравляю. – Мисс Стедман расплылась в улыбке. Не отпрянь я, она бы схватила меня за руки и крепко сжала в порыве девичьего восторга. – Ты сейчас в лидерах Экради-Коттедж! Наши девочки всегда первые на потоке!
Но теперь ситуация изменилась. Меня хвалили искренне, без тени скрытой угрозы. Пусть даже похвала исходила от приветливой незнакомки, не догадывавшейся, кто я на самом деле.
– О, Мэри-Эллен, ты плачешь!
– Нет, нет.
Щеки у меня пылали, и больше всего хотелось поскорей убраться восвояси.
В дверях гостиной мисс Стедман поинтересовалась, нравится ли мне камерная музыка. Из вежливости я ответила «да, конечно нравится», хотя о камерной музыке имела довольно смутное представление. Полагаю, ее исполняют на фортепьяно, органах и клавесине в специальных камерных залах. А еще, добавила мисс Стедман, в пятницу в музыкальной школе состоится камерный концерт – в программе Бах, Брамс, Равель, – а у нее как раз завалялся лишний билетик…
– Предварительно перекусим в ресторанчике на Мур-стрит, – планировала комендантша, но, увидев мою испуганную физиономию, быстренько заверила, что ужин целиком за ее счет. – Если хочешь, присоединяйся. Хотя ты так занята уроками.
Я пообещала выкроить время. Меня одолевала тяга к знаниям, и камерная музыка восполнит ощутимый пробел.
С другой стороны, перспектива провести вечер в компании мисс Стедман не прельщала. Сближаться с кем-то слишком опасно. Кроме того, я не доверяла любезностям комендантши.
– Мэри-Эллен, спокойной ночи. Приятно было наконец-то с тобой поболтать.
Я опрометью бросилась наверх, радуясь, что сумела ускользнуть, не проронив ни единого слова себе во вред.
Добравшись до комнаты, без сил рухнула на кровать. К счастью, соседки еще не вернулись из столовой. Последняя мысль:
Чары
По правде сказать, в моем сердце не было места ни для кого, кроме Айры Вулфмана. Лишь о нем я грезила в редкие часы досуга. Точно крохотный метеорит в хвосте огромной кометы, неспособный противостоять ее гравитационному полю, я попала под чары Вулфмана и в бессонные ночи размышляла о нем с маниакальным упорством.