Джой Филдинг – Убийственная красавица (страница 66)

В доме для нее уже все было подготовлено. Она, конечно, еще спала, так что не смогла оценить по достоинству мои усилия, но я на нее не сержусь. И надо сказать, она была очень красивая под наркозом. Такая умиротворенная. У нее была гладкая кожа, она была не накрашена, а от свежевымытых волос исходил приятный запах персиков или абрикосов. На ней была легкая короткая голубая сорочка — это средь бела дня-то! — и если всмотреться, то можно было разглядеть соски. Грудь у нее оказалась настоящая и больше, чем мне представлялось.

Потом она лежала на кушетке, накрытая одеялом (помню, где-то в какой-то книге было написано, что, если ты собираешься вздремнуть, нужно накрыться одеялом, а то рискуешь здорово простудиться, а этого никак нельзя было допустить. Несчастная ароматная Фиона не должна была умереть столь банальной смертью).

Рядом с кушеткой стояло чистое пластмассовое ведерко и даже лежал рулон туалетной бумаги, чтобы у нее не возникло сомнений по поводу того, для чего это ведерко предназначено. А в ногах лежало несколько пластиковых бутылок с водой, если она захочет пить, как проснется. После этого можно было спокойно удалиться в свою комнату наверху, чтобы ждать и наблюдать, как она будет просыпаться. Господи, какое меня ждало разочарование! То есть реакции не было вообще никакой. Ноль. Нуль. Nada.[48] Ничего. Это было просто поразительно. Она открыла глаза и села с таким видом, будто всю свою жизнь здесь просыпалась. Даже не удосужилась осмотреться. Просто сидела, слегка сгорбившись, не доставая босыми пятками до пола, и болтала ногами, будто на пирсе сидит. И только через двадцать — двадцать! — минут стала осматриваться. Медленно-медленно, будто спешить ей совершенно некуда, она поворачивала голову из стороны в сторону — сначала вправо, потом влево, потом посмотрела на потолок, потом снова уставилась на свои босые ступни. Заметила ведро и бутылки с водой — ноль реакции! Просто сидела и изучала свою тюрьму. А потом, вместо того, чтобы, вскочив с постели, начать кричать и носиться кругами, как пойманная мышь, знаете, что она сделала? Легла и снова закрыла глаза! И уснула! Вы можете в это поверить?

Сначала мне показалось, что это такой ловкий трюк, что она на самом деле значительно умнее, чем казалась. Разве человек, проснувшись в незнакомом месте, не должен впасть в панику или хотя бы попробовать открыть дверь, позвать на помощь? Кто в такой ситуации закроет глаза и покорно отдастся в руки судьбы? Я скажу вам кто: Фиона Гамильтон, вот кто.

Представьте только: я сижу в своем потаенном убежище и наблюдаю за ней, и когда до меня дошло, что она действительно уснула, то это мне самому захотелось закричать! Потому что мне неизвестно ведь, сколько времени она будет спать. Но что мне оставалось делать? Пришлось сидеть и ждать, когда она соизволит проснуться. Правда, поначалу я был обеспокоен. Может, у нее передозировка хлороформом? И она умерла? Раньше времени?!

Но наконец, примерно через час, у нее задрожали веки, и она снова села. На сей раз даже поднялась с кушетки. Подошла к двери… И только мне стало по-настоящему интересно, как… В общем, она просто стояла и смотрела на дверь, даже не предприняв попытки ее открыть. Постояла, посмотрела, вернулась на свою кушетку и снова села. Это, знаете ли, была игра не по правилам! Ситуация из ряда вон! Да я и до сих пор с трудом в это верю.

Потом она открыла одну из бутылок, сделала пару больших глотков воды, а после этого воспользовалась ведром. И туалетной бумагой. Потом огляделась в поисках емкости, куда бы ее можно было выбросить (взять себе на заметку: купить небольшую пластмассовую мусорную корзину), и, не найдя ничего, швырнула ее в угол. Потом снова уселась и стала ждать. Интересно, она хоть представляла, чего она ждет?

Как оказалось потом, ждала она своего любимого мужа. Решила, что все это — его рук дело. Представляете? Будто у Кэла Гамильтона хватило бы на такое воображения. Но во всяком случае так она мне сказала. Сказала, что решила, будто чем-то вызвала его недовольство, и что это какой-то новый способ наказания. Но я забегаю вперед.

Когда стало до боли ясно, что она не собирается вступать в игру, то меня, следует признать, объяла настоящая паника. У меня и без того слишком плотный график, мне нельзя вызывать подозрений. Чрезмерная самонадеянность ни к чему: уж и без того пришлось испытать судьбу дважды. Потому что если у Фионы неисчерпаемый запас терпения, то такого нельзя сказать про этого придурка, ее мужа, который начнет рыскать по всему городу, как только узнает, что она пропала. Хотя мне, разумеется, и в голову не могло прийти, что он будет врываться к кому-то в дом и угрожать. Но это послужило дополнительным поощрением.

Поэтому мне пришла мысль съездить пока домой на несколько часов, чтобы Фиона успела проголодаться и впасть в отчаяние. Мне, например, уже здорово хотелось есть, к тому же у меня имелись и другие дела. По моем возвращении меня ждал сюрприз: Фиона спала! Верите, нет? Эта женщина едва меня всерьез не деморализовала.

Так что планы пришлось менять: какой смысл слепо следовать курсу действий, которые заранее обречены на провал? Она вынудила меня пропустить следующую стадию — когда я начинаю буквально светиться от счастья — и сразу же перейти к финальной: спуститься вниз и отпереть дверь.

Если она и услышала, что в комнату вошли, то не обратила на это ни малейшего внимания и не шелохнулась. Лежала и продолжала спать. Интересно, видела ли она сны, и если видела, то о чем?

Я вижу сны постоянно, что бы там некоторые ни говорили, что им никогда ничего не снится. Они ошибаются. Сны видят все, просто многие их не помнят. Но это вовсе не означает, что им ничего не снится. Проведенные исследования выявили периоды глубокого сна, когда мы фактически находимся в бессознательном состоянии, и периоды, когда наше подсознание пробуждается и начинает общаться с нами с помощью всевозможных символов, которые мы очень часто не понимаем, а еще чаще забываем. Подобные периоды называются парадоксальным сном. И если даже мы их не помним, это вовсе не означает, что они бессмысленны. Мало того, что они помогают избавляться от накопленных за день стрессов, наши сны о многом могут нам рассказать. А порой — и решить за нас наши проблемы. Вот почему некоторым людям может постоянно сниться один и тот же сон. Это называется повторяющимся сном. Человек будет видеть его до тех пор, пока не поймет, что он означает, и не справится с проблемой.

И, кстати, раз уж мы заговорили о снах, мне сегодня приснился очень странный сон, который здорово меня расстроил. Будто стою я на большой сцене и обращаюсь к полному залу. Не помню, что говорю, но помню, что довольно плавно выстраиваю свою речь. А ее то и дело прерывает гром аплодисментов. Время от времени зал освещает прожектор, и я вижу улыбающиеся лица зрителей. И вдруг вместо аплодисментов раздается смех, и все начинают показывать пальцами. На меня. Я опускаю взгляд и вижу, что на мне нет одежды, то есть я стою и сверкаю здесь голой задницей. И тут в меня начинают лететь конфетные обертки и куски жевательной резинки. Дети достают свои сотовые и фотографируют меня. И я никак не могу их остановить. Это было чудовищное унижение.

На этом месте сон, как водится, и оборвался. Раньше, чем мне удалось вернуть себе доброе имя и отомстить им. Мне нравится думать, что только ради этого мы и живем: ради искупления и мщения. И если придется выбирать первое или второе, то я выберу второе. Это куда как интереснее.

Когда Фиона минут через десять наконец-то проснулась, то взглянула на меня и сказала:

— Привет.

— Привет, — отвечаю я и обнимаю ее за плечи.

И тут она склоняет голову мне на плечо, и мы сидим так еще несколько минут, пока я не начинаю бояться, что она сейчас снова заснет. Тут-то меня и осеняет мысль: уж не страдает ли она нарколепсией, когда люди совершенно неожиданно засыпают, чем бы ни были в этот момент заняты. Не потому, что устали, а просто потому, что у них там что-то в мозгах не сошлось. То есть с ней было явно что-то не в порядке, как ни крути. Спрашиваю, не хочет ли она есть, — мотает головой. Спрашиваю почему, она отвечает: когда придет Кэл. Я отвечаю, что он не придет и вообще понятия не имеет, где она находится. Тут-то она и уставилась на меня и смотрела где-то с полминуты. И, кажется, в этот самый момент все встало на свои места и она начала понимать, что происходит. И спросила, не я ли убийца Лианы Мартин. Да, отвечаю, я. И знаете, что она сделала? Ни за что не поверите! Улыбнулась и положила голову мне на плечо.

Вот этого уж никак нельзя было ожидать, это окончательно выбило меня из колеи! Ну, представьте, что вы находитесь в переполненном продуктовом магазине и вдруг вас проталкивают в начало очереди, где на месте кассира восседает ангел смерти, а вы кричите при этом: «Чур, я первый! Чур, я первый!»

— Ты не боишься? — спрашиваю.

Отрицательно крутит головой, и мне на лицо падает несколько прядей ее волос, от которых пахнет абрикосом.

— Почему?

Пожимает плечами, будто сама не знает.

— Расскажи мне о себе, — требую я. Отчего-то мне вдруг захотелось познакомиться с ней поближе.